Восьмая глава

Чего я не ожидала, так это того, что Макс поведёт сам. Причём, что машина окажется чернильно-чёрным двухместным мерседесом. Сложно не оценить комфорт, когда привык к премиум-классу, так что да, я оценила. Водил Макс на удивление аккуратно, хотя машина так и побуждала сорваться с места на ближайшем светофоре. Мы плавно влились в поток, и даже ругани по поводу пробок я от него не услышала. Нервы снова были взвинчены до предела, неужели рядом с ним так будет всегда? Стиснув руки на коленях, я смотрела прямо перед собой, пока сердце колотилось в желудке, а то и ниже. Интересно, дойдёт до пяток?

Предложение Макса мне совершенно не нравилось. Более того — пугало до колик. А он и вовсе не облегчал задачу: внимательно смотрел вперёд, не отвлекаясь, как будто меня нет. Вообще, очень удобная тактика — забывать о моём присутствии, а потом извлекать из шкафа, когда понадоблюсь. Эх, где же ты, моя слоновья кожа? Почему до сих пор каждое его слово, каждый жест или взгляд, направленные в мою сторону, вызывают эмоции? Неважно какие, я бы хотела просто ничего не чувствовать.

Мы остановились у неприметного здания со скромной вывеской «Магазин для взрослых». Надо же, Макс что, стесняется, что его кто-то узнает? От мысли пробрал нервный смех, но тут же стих, стоило войти внутрь. Оказалось, что магазин занимает все три этажа, такое я видела только в Японии, куда мы с Вадимом летали в прошлом году. Здесь были не только общепринятые и набившие оскомину игрушки, но и куклы, почти не отличимые от людей, целые полки с порнографией и множество вещей, о применении которых я лишь смутно догадывалась. Макс оставил меня сидеть на диване, а сам подошёл к консультанту. Несколько минут они разговаривали, бросая в мою сторону взгляды, от которых всё больше становилось не по себе. Наконец консультант кивнул и отошёл, а Макс вернулся, протянул руку и коротко сказал:

— Пойдём.

— Куда? — паника подскочила к горлу и затрепетала пойманной птицей. Куда нам идти? Если он всё заказал, может, я уже пойду? Но Макс потянул меня к лестнице, ведущей через второй, открытый на обозрение, этаж, к третьему.

— Куда ты меня ведёшь? — голос сел и царапал горло, ноги стали ватными.

— Здесь беспокоятся о качестве предоставляемых товаров, надо проверить, — спокойно, не оборачиваясь, сказал Макс и мягко подтолкнул в спину, когда мы остановились у тёмно-красных бархатных штор. Помещение походило на примерочную, некоторые кабинки были открыты, за закрытыми шторами других доносились довольно-таки характерные звуки. Побледнев, я посмотрела на Макса и попятилась.

— Ты что, хочешь сказать, что здесь проверяют их товар, а потом, если не подойдёт, продают другим?

— Не будь дурой, — грубо оборвал Макс, впихнув меня в кабинку и задёрнув штору. — Естественно, здесь всё стерильно.

Стерильно, как же. Я осмотрелась: низкий диван, множество колец и крючков в стенах, шкаф, полный лубрикантов. Больше ничего не наблюдалось, но спокойней от этого не становилось. Подцепив мой подбородок двумя пальцами, Макс заглянул в глаза и спокойно сказал:

— Я не врал и действительно хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. — Он поморщился и добавил: — Хотя бы в рамках нашего контракта. К тому же ты сама выбрала, чем хочешь заняться в ближайшее время.

— Здесь?! — мой голос позорно зазвенел.

— Нет, — нетерпеливо вздохнул Макс. Сложил руки на груди, заговорил медленно, будто объясняет ребёнку: — Надо тебя подготовить, так? Значит, подобрать нужный размер, чтобы ты привыкла. Не хочу, чтобы ты корчилась от боли.

Я покраснела. Переступила с ноги и на ногу и, так как Макс явно ждал ответа, неуверенно кивнула. За шторой тихо окликнули, Макс вышел и вернулся с двумя коробками без опознавательных знаков. Во рту пересохло, слюна стала вязкой и кислой. Я с трудом протолкнула её в горло и отступила к дивану, упираясь в него ногами.

— Раздевайся и ложись, — не глядя на меня, сказал Макс. Отвернулся даже, надо же, благородный какой! Кожаная обивка показалась ледяной, я поёжилась, с силой потёрла плечи, разгоняя кровь. Когда Макс обернулся, вскинула на него глаза и задохнулась от неприкрытой похоти в них. Ты точно решил просто примерить на мне игрушки, или решил приступить к делу прямо сейчас? Комфортно мне не было, а как иначе, когда тут за загородками совершенно неизвестные мне люди занимаются сексом во всех его извращённых формах? Хотелось бы знать, откуда Макс вообще узнал об этом месте.

— Подними руки, — глухо сказал он. В его руках оказались чёрные кожаные браслеты, которые он, не дожидаясь моей реакции, застегнул на запястьях.

— Это обязательно? — нервно спросила я, чувствуя, как нарастает паника, разрастаясь в груди. Макс не ответил, сам поднял руки, завёл за голову. Звякнул карабин.

 — Не бойся, — его голос охрип, возбужденный член оттягивал джинсы. Я же не чувствовала ничего, кроме беззащитности и страха. Как вообще можно доверять Максу? Он сейчас что угодно может со мной сделать, уверена, никто здесь даже слова не скажет.

Горячие ладони оставили ожоги на моих коленях, когда Макс развёл их в стороны, поочерёдно закрепляя ремни на лодыжках и фиксируя по обе стороны от дивана. Всё. Моя паника достигла апогея. Я начала задыхаться, пытаясь вырываться, даже без приказа от собственного сознания. Страх удушливой волной пронёсся по телу, в глазах сами собой стремительно собрались слёзы.

— Не бойся, — снова сказал Макс, на этот раз низким, грубым голосом, от которого все волоски на теле встали дыбом. Но я затихла, боясь, что ему что-то не понравится, и станет хуже. Хотя куда хуже — я уже мало представляла.

Остановившись между моих широко разведённых ног, Макс достал из первой коробки длинный микрофон с крупным набалдашником, и я снова сглотнула. Конечно, у меня такая полезная и по-настоящему интересная игрушка была. Разная интенсивность вибраций, гарантия быстрого оргазма, множество приятных ощущений — да что там, это была одна из любимейших игрушек в нашем с Вадимом арсенале. Но лишь когда я сама знала, когда остановиться. Сейчас у меня такой возможности не было. С нарастающим страхом я наблюдала, как Макс заливает набалдашник смазкой, дёрнулась, пытаясь отодвинуться, когда почувствовала прохладное прикосновение между ног. И, не сдержавшись, выдохнула, когда он тихо завибрировал. Действительно безотказная вещь, а ещё — не дающая никакого шанса. Её так и называли «Принудительный оргазм», хочешь — не хочешь, а против физиологии не пропрёшь.

Я задрожала, когда первые острые волны наслаждения начали гулять по телу. Стиснула зубы, чтобы не застонать, но не смогла сдержаться, заскулила, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и кончу. Выгнула спину, шумно дыша, и облегчённо расслабилась. Но Макс явно не собирался останавливаться: он просто передвинул набалдашник от чувствительного клитора ниже, вдавил его меж губ и сменил вибрацию.

Проверили и хватит уже, мне уже более чем хорошо. Даже болезненно хорошо, хочется отдышаться, позволить себе плыть на волнах стихающего наслаждения… Никто не позволил. Сердце колотилось в горле, я слышала только его стук, собственное громкое дыхание и постоянное жужжание вибратора. Потолок плыл, я закрыла глаза, и начала неосознанно кусать губы, сдерживая рвущиеся наружу просьбы остановиться. Вибратор спустился ещё ниже, упёрся в ягодицы, надавил, и глаза испуганно распахнулись.

Макс на меня не смотрел. Не отрываясь он сверлил горящим взглядом мою промежность, медленно водя микрофоном вверх и вниз. Моей смазки уже было достаточно, она тихо хлюпала при каждом движении его руки. Макс протянул руку и открыл вторую коробку, доставая крупную красную анальную пробку. Наверное, мои глаза расширились от страха, потому что он бросил на меня короткий взгляд и, задыхаясь, пробормотал:

— Не бойся.

Как?! Как тут не бояться?! Это не в него будут пихать этого монстра! Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но вместо этого застонала, выгнув шею: новый оргазм скрутил так, что поджались пальцы на ногах. Жужжание стихло. Заторможено я наблюдала, как Макс сосредоточенно смазывает округлый конец пробки. Напряглась, почувствовав касание. Пробка едва вошла на треть, даже не дойдя до самой широкой части, а у меня внутри всё пекло, точно на кол насадили.

— Расслабься, — шепнул Макс, завороженно наблюдая, как она скрывается во мне.

— Не могу, — процедила я, сжав кулаки. — Слишком большая.

— Расслабься, — повторил он, включая вибратор и снова водя им по влажным половым губам. — Мой член больше, а я уже был в тебе.

— Больше? — выдохнула я поражённо. Тот раз остался в памяти смутным пятном, спасибо таблеткам. Но в этот я всё чувствовала слишком сильно, с перебором даже. После нескольких глубоких вдохов и выдохов мне наконец удалось расслабиться настолько, что пробка влезла до конца. Давящее на стенки ощущение не прошло, наоборот, усилилось. Макс потянул её на себя, я зашипела сквозь зубы, приглушённо выдохнула, когда он впихнул обратно. Скорее бы это уже закончилось — единственная мысль, которая билась в виски…

Тело постепенно привыкало, хотя дискомфорт не уходил. Сквозь ресницы я увидела, что Макс расстегнул ширинку, достал член и теперь водит по нему ладонью. Это зрелище одновременно возбуждало и пугало пониманием, что может быть дальше. Словно прочитав мои мысли, он выключил вибратор, отбросил его в сторону и навис надо мной. Я распахнула глаза, пытаясь поймать его взгляд, но Макс не поднимал голову: обхватив член, он приставил к распухшим губам. Из-за пробки во влагалище было тесно, он с трудом протолкнул головку, на лбу заблестели капли пота. Мне же показалось, что сейчас меня порвёт на две части. Под кожей отчётливо заходили желваки, Макс упорно входил, я застыла, часто дыша носом. Но, когда он начал двигаться, низ живота пронзило резкой, отчётливой волной удовольствия. Дрожь прошила мышцы, сладкий выдох сам слетел с губ. Я крепко схватилась за ремень, удерживающий руки связанными, и закрыла глаза. Ощущение абсолютной полноты заполнило изнутри, стоны начали рваться из горла, отчаянные и протяжные.

Жар охватил тело, кровь воспламенилась, и я почувствовала себя лавой, растекающейся под Максом. Лавой, которой жизненно необходимо больше движений, больше ощущений, больше всего, что только он может продолжить. Я забыла обо всём: где нахожусь, с кем, просто наслаждалась его толчками, несдержанно стонала, мечтая, чтобы пружина, с каждым рывком скручивающаяся сильнее, наконец распрямилась. Спину снова выгнуло, мышцы на внутренней стороне бёдер задрожали, а дыхание резко перекрыло. Распахнув рот, я беззвучно глотала воздух, сотрясаясь мелкой дрожью. Макс вышел в последний момент, кончил мне на живот и обессиленно привалился к подлокотнику дивана.

С трудом распахнув глаза, я сфокусировала на нём взгляд, пытаясь найти хоть слово, чтобы выразить гамму чувств, разрывавших изнутри. Возмущение, благодарность, смущение и злость — на себя, прежде всего, за то, что поддалась так просто: с чего начать?

Макс не спешил меня расстёгивать. Тщательно вытер под моим пристальным взглядом и достал из коробки кожаные плоские ремешки в виде трусиков. Не говоря ни слова, он просунул полоску под мои ягодицы, расположил её так, чтобы она лежала прямо между половых губ, и закрепил на поясе. Только потом расстегнул руки и ноги и помог подняться.

— И что? — я посмотрела на эту иллюзию трусиков-танга.

— Походишь пока так, — ответил он. Завидую, он уже успел отдышаться и вообще выглядел так, будто это не у него только что был горячий грязный секс в общественном месте. Макс ласково погладил мою ягодицу и вдруг надавил на основание пробки, торчащее между. Я недовольно ахнула. — Привыкай.

Внутренняя поверхность ремешка была шершавой и терлась о нежную кожу при каждом шаге. Вообще ходить быстро или широко было невозможно: это я поняла, когда начала двигаться, одеваясь. Макс всё это время наблюдал, скрестив руки на груди, а когда я закончила, бросил:

— Считай, что отработала сразу по двум позициям. Довольна?

Тем, что долг стал меньше — довольна, ещё как. Тем, какой у нас был секс… Ладно, признаю, довольна, хотя и не на сто процентов. Тем, как просто, не заставляя, не угрожая, не уговаривая он заставил меня заняться здесь этим сексом… Нет, это бесило, но тут винить приходится только себя.

— Теперь я могу идти? — спросила прохладно, когда он расплатился, и мы вышли. Пробка осталась во мне, а вот микрофон Макс сложил обратно в коробку. Я видела, что на кассе ассистент добавил к нему ещё пару коробок, но интересоваться что там не стала. Хватит, любопытство сгубило кошку. В моём случае оно может сгубить киску, так что лучше промолчу.

— Можешь, — кивнул Макс. Прищурился, глядя на мои бёдра, скрытые юбкой-макси. — Но ты уверена, что хочешь сейчас гулять?

— Абсолютно!

Вообще-то сейчас я больше всего хотела лежать. И желательно, без посторонних предметов внутри. Но ответила исключительно из вредности. К тому же это мой свободный день, часть которого Макс нагло отобрал. Поэтому он обойдётся без демонстрации моей слабости, ведь наверняка привёз сюда до моей прогулки специально.

— Куда тебя подвезти? — Макс был сама любезность, что б его. Захотелось стереть улыбку точным ударом, жаль, что с растяжкой у меня тяжеловато. А так приятно представлять, как моя нога врезается в его челюсть… Приятно, как же. Это было бы смешно и нелепо, но ведь мечтать никто не запрещал?

— Не надо подвозить, сама справлюсь. — Я гордо вскинула подбородок и медленно пошла по улице, стараясь сохранять максимально неприступный вид. Взгляд Макса жёг между лопаток, наверняка насмешливый. Урод. Сам бы себе кол в задницу вставил. Хотя может ему это нравится? Надо при случае спросить.

Моей неспешной прогулки хватило до ближайшего угла. Когда Макс проехал мимо, ещё и посигналив напоследок, я не удержалась и показала ему средний палец. Не увидел, конечно, но на душе стало приятней. Осмотревшись, я попыталась определить, в каком районе оказалась. Плюнула на эту затею быстро: совершенно перестала ориентироваться в городе, а Москва строится и меняется так быстро, что можно не пытаться угадать. Главное — найти какое-нибудь кафе и перевести дух.

Идти было непросто. Кожаный ремешок тёрся о промежность, и с этим бы ещё можно было смириться — кто из нас не вытаскивал из себя сбившиеся трусики-танга. Но каким-то образом он постоянно задевал клитор, и это вызывало смешанные ощущения. Если к распирающими изнутри чувству я постепенно привыкала, трение выводило из себя. Когда я добралась до кафе, внизу живота уже собралось знакомое тепло, хотелось или сжать бёдра и не двигаться, или, наоборот, приласкать себя.

Хотела посидеть в кафе, расслабиться, как же… Да, я сидела, вяло помешивала сахар в кофе и смотрела на посетителей, завидуя им и понимая, что никто мне не виноват. Никто не мешал отказаться, никто не мешал бороться до последнего. И самое мерзкое: что-то в происходящем мне нравится. Какая-то извращённая часть моей души радовалась тому, как Макс со мной обращается, и от одного этого можно было считать себя мерзкой и вконец испорченной.

Иллюзий я строить не собиралась. Да и разучилась уже. Не видела ни нашего «жили они долго и счастливо», ни того, что Макс в один прекрасный день встанет на колено и скажет, что всю жизнь любил только меня. Мои чувства к нему можно было описать одним словом: сложно. Не привязанность уж точно, ни о какой любви речь никогда не шла. Но что-то в Максе цепляло. И когда разберусь что, станет гораздо проще. Пока же оставалось делать то, что я умею делать лучше всего: приспосабливаться. К обстоятельствам, к Максу и даже к его пристрастиям. Стоило осознать собственную рабскую покорность, и тошнота подкатила к горлу… Где же настоящая я?! И была ли когда-нибудь настоящей?

В глазах защипало, пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил, как заблестели слёзы. Пара всё-таки скатилась, упала на ладони. Ну вот, теперь ещё и на людях плакать. Странно, что у меня до сих пор не было нервного срыва, не могу похвастаться крепкими нервами. А может, наоборот, они у меня стальные?..

Рядом села какая-то парочка. Мило держась за руки, они постоянно хихикали, обменивались поцелуями и интимно шептались. От этого зрелища мне стало себя жалко с такой силой, что в груди всё сжалось. Стиснув зубы, я вызвала такси, расплатилась за кофе и всю дорогу к Максу смотрела в окно, ругая себя последними словами. Никакой жалости вызывать нельзя, себя жалеть — тоже. Стиснуть зубы, идти дальше несмотря ни на что и радоваться мелочам. Хотя бы тому, что теперь я не живу с Вадимом. А с Максом… Договоримся как-нибудь.

— Ты быстро, — сказал он, когда я вошла в холл. Конечно, за ноутбуком, кто бы сомневался.

— Нагулялась, — бросила коротко, проходя мимо. Не успела — он поймал меня за руку, выпрямился и хитро посмотрел снизу вверх.

— Что, было неудобно гулять?

— А ты как считаешь? — огрызнулась я, сбрасывая его руку. — Сам попробуй.

— Ты что, так и ходила всё это время? — Не смогла понять: он удивлён или издевается.

— Естественно, — ответила со всем высокомерием, на которое была способна.

— Думал, что ты избавишься от игрушки, как только мы расстанемся. — Макс ухмыльнулся, а я снова подавила желание его ударить. Или себя. По лбу со всей дури. Ну правда, кто бы стал проверять? Очередное проявление собачьей покорности, будь она неладна!

Я бросилась в свою комнату, не оборачиваясь, сгорая от ненависти к себе. Идиотка! Даже в голову не пришло! Совсем мозги размякли? Заперевшись в ванной, я стащила юбку, рассегнула ремешок и тихо выдохнула сквозь зубы, вытащив пробку. Скривилась, поймав отражение в зеркале: хороша. Как долго ещё буду выставлять себя дурой? Когда уже за ум возьмусь? Ноги подкосились, я медленно сползла на пол, подтянула колени к подбородку и уткнулась в них лбом. День выдался сложным. Как все дни в последнее время. Но каждый из них заставлял делать открытия о себе и своей жизни, и открытия эти были всё более и более удручающими…

Не знаю, сколько просидела так на полу, наверное, долго. Потому что Макс вдруг постучал и спросил:

— Лен, у тебя всё в порядке?

Ну конечно, он же мне там очередной секс марафон обещал, при мысли о котором меня опять замутило.

— В порядке, — ответила я глухо. С трудом поднялась и включила воду в раковине.

— Уверена? — да что ж он такой заботливый вдруг?!

— Уверена. Ты что-то хотел?

— Нет. — Он помолчал, помялся у двери, потом ушёл, прикрыв дверь спальни. Не надо мне от него жалости. Это по-прежнему просто деловой подход.