БОНУС 1. Экстра-энд

— Женя? — Миша, уже реальный, отважно бросился мне на помощь.

Но я, ловко увернувшись от его загребущих лап, со всех ног ломанулась в уборную.

— Женя! — Миша бросился следом, застав меня в самый пикантный момент.

— Уйди! — с трудом прохрипела я, склонившись над раковиной.

Потому что до унитаза, увы, добежать не успела.

Однако Миша к моей просьбе не прислушался.

— Ты всё не так поняла... — шагнув ближе, он положил руку мне на плечо.

Я же брезгливо сбросила его ладонь и немного повернулась, спиной закрыв ему вид на содержимое раковины.

— Пожалуйста. Уйди. Мне очень плохо. Я хочу побыть одна.

Это подействовало.

— Хорошо, — покорно отступил Миша. — Поговорим позже.

И оставил меня в одиночестве.

Минут десять мне потребовалось, чтобы прийти в себя, ещё столько же — на анализ ситуации. По результатам которого я была вынуждена заключить, что без посторонней помощи не в состоянии разобраться, где заканчивается явь и начинается сон. А так как тянуть было уже некуда, пришлось идти как есть. В надежде получить хоть какие-нибудь подсказки... И Миша меня не разочаровал.

— Тебе лучше? — он тотчас поднялся мне навстречу.

— Да, спасибо, — я остановилась практически на пороге. — О чём ты хотел поговорить?

В ответ Миша молча приблизился, встал на одно колено — и я уже приготовилась его отшить, едва он заикнётся о браке... Но тут Миша, вместо того чтобы взять меня за руку в лучших традициях кино, вдруг подогнул вторую ногу и понуро опустил голову, всей своей позой излучая раскаяние. Это выглядело так дико и несуразно, что я невольно застыла, на мгновение потеряв дар речи. Чем Миша и воспользовался.

— Прости меня, — негромко произнёс он. — Я виноват. Безумно виноват. Что не уберёг. Опоздал. Что не нашёл раньше, не предупредил и вообще позволил уйти...

И все мои надежды рухнули в бездну.

— Значит, твой брат говорил правду?.. — забыв о неловкости, горько протянула я.

— Павел? — удивлённо вскинулся Миша, посмотрев мне в глаза. — Он был здесь?

— А разве ты не поэтому приехал? — в свою очередь напряглась я, вновь ощутив себя не в своей тарелке.

На что Миша отрицательно покачал головой, явно прикидывая, не помутился ли у меня рассудок на фоне последних событий. Не пора ли вызывать специалистов... И я без лишних слов бросилась к тумбочке, где лежал мой телефон. Схватила, разблокировала — и облегчённо рассмеялась, обнаружив в календаре вчерашнюю дату, а в истории браузера — недочитанную статью про медикаментозное прерывание беременности, которую я листала, пока ждала Шагена с таблетками. А значит, всё, начиная того момента, было сном! Включая визит Паши. Если, конечно, никто не провёл с моим телефоном никаких манипуляций — но запрос в интернет опровергнул эти жуткие предположения. И на душе стало совсем легко.

— Ты в порядке? — отчаявшись дождаться объяснений, Миша незаметно подкрался сзади.

И я с визгом повисла у него на шее.

— Ничего не было, понимаешь? — радостно прошептала ему в ухо. — Мне всё приснилось!

— Не всё, — отстранившись, упрямо заявил Миша. — Ситуация в офисе произошла в реальности. И мне очень стыдно за этот спектакль...

— Спектакль? — недоверчиво переспросила я, вмиг забыв о хорошем.

В конце концов, та чушь могла присниться мне неспроста. Бывает, что воображение, основываясь на неких незначительных деталях, ускользнувших от сознания, выдаёт правдивую картинку. А у меня всегда была хорошая интуиция... Но конкретно в данном вопросе она оплошала.

— Я чувствовал, что они лгут, — понуро кивнул Миша. — Видел, как сильно напугана Надина, понимал, что всё подстроено — но не рискнул указать им на дверь. Они слишком далеко зашли. Даже коллегу твоего привлечь не постеснялись... Я просто не знал, чего ждать от них дальше. Испугался, как бы они ни перешли черту, попытавшись избавиться от тебя физически — мало ли на что способен твой Василий. Поэтому предпочёл перестраховаться. Мне казалось, мы достаточно хорошо изучили друг друга, чтобы ты догадалась о моих планах. Иначе ни за что бы тебя в это не втянул! У меня же было время тебя предупредить… А я им не воспользовался. Думал, так будет правдоподобнее. И нас наконец-то оставят в покое… Хотя бы ненадолго. А там мы всё детально обсудим и прикинем, как выпутаться из этой передряги с наименьшими потерями.

— Ну, говорил ты весьма убедительно, — смущённо протянула я, не желая признавать свою ошибку. Роковую, как ни крути. — Нет, я предполагала, что ты затеял какую-то игру, но когда обнаружила исчезновение охраны, у меня слетели тормоза. Гормоны, наверное…

— Да, тут я серьёзно просчитался, — вздохнул Миша. — Не учёл, что ты можешь оказаться в положении, в связи с чем воспримешь ситуацию слишком близко к сердцу. И невольно перегнул палку, толкнув тебя на этот страшный шаг, — Миша выразительно обвёл рукой палату, не скрывая мук, терзающих его душу и совесть.

Однако я успокаивать его не торопилась. Самой было хреново. И Миша, увы, был не в силах мне помочь.

Именно в этот миг я вдруг отчётливо осознала, что натворила. Вспомнила, как отложила телефон, приняла таблетки — и больше к чтению не вернулась. Откинулась на спину, закрыла глаза, старательно прислушиваясь к собственным ощущениям — и, вероятно, задремала. В процессе. Совершив непоправимое...

— А охрана-то тебе чем не угодила? Зачем ты её убрал? — спросила, с трудом совладав с эмоциями.

Но тон всё равно получился обвинительным, с капризными нотками. Ведь если бы не это его решение, всё бы сейчас было хорошо...

— Я подозревал, что среди ребят завёлся осведомитель, — Миша пожал плечами. — Лиза заявилась ко мне в кабинет сразу после того, как ты выехала из дома. По сути — загнав меня в угол. Странное совпадение... Собственно, это была одна из причин, по которой я не стал ничего тебе сообщать. Если бы ты развернулась обратно или как-то себя выдала — например, поделившись переживаниями с телохранителями — моя идея получить передышку пошла бы насмарку. А то и того хуже... Я не мог так рисковать. Поэтому воспользовался нашим громким скандалом — и официально уволил ребят, отправив их по домам. А новые телохранители ждали тебя на квартире. Я одолжил их у отца, чтобы они тебя встретили, всё объяснили и задержали до моего прихода. Ну и заодно доложили мне, в каком ты настроении. Нужно ли мчаться со всех ног — или можно отложить разговор до вечера... В общем, я предусмотрел всё. Был готов к любому развитию событий. Мог сорваться с места по первому сигналу — и через полчаса был бы у тебя… А ты попросту не доехала до дома! Я просидел как на иголках три с лишним часа — а потом отправился по твоему маршруту, гадая, в чём дело, и опасаясь, что тебя уже нет в живых...

Здесь я представила Мишины чувства в тот момент, затем сейчас — и мне стало ещё хуже. Аж слёзы на глаза навернулись.

— Возможно, моя смерть была бы лучшим решением... — протянула, жалобно шмыгнув носом.

— Не смей так говорить! — Миша хорошенько меня встряхнул и крепко прижал к груди, будто боялся потерять. — С ума сошла?

Но я на его заботу никак не отреагировала.

— Ты же, наверное, меня теперь возненавидишь. Да я и сама себя ненавижу! За этот глупый, необдуманный поступок...

— В твоей ситуации он был вполне логичен, — терпеливо возразил Миша, продолжая удерживать меня в объятиях. — Не буду лгать, что одобряю подобные вещи — но обещаю, что в будущем не упрекну тебя ни словом. Никогда. Потому что виноват не меньше тебя. И вообще. Может, всё ещё обойдётся. Тебя же стошнило...

— Сомневаюсь. Если только принять прогестерон... Я читала, что он является своего рода антагонистом абортивных препаратов.

— Как ты сказала? — встрепенулся Миша. — Прогестерон? Сейчас принесу. Тут неподалёку наверняка должна быть какая-нибудь аптека... Я быстро!

И испарился, напоследок звонко чмокнув меня в щёку. Я и сообразить-то ничего не успела. А возразить и подавно. Единственное, на что меня хватило — лечь обратно в кровать, по дороге робко выглянув в коридор. Чтобы убедиться — никакой охраны там нет и в помине. А значит, можно немного расслабиться и спокойно дождаться Мишу. Который обернулся меньше чем за десять минут, протянув мне запечатанную упаковку таблеток.

— Можешь не пить, если не хочешь, — заметив в моих глазах тень сомнений, предупредил Миша. — Это ничего не изменит. Я останусь с тобой при любом раскладе. Пойму и приму твой выбор, каким бы он ни был. Потому что очень, по-настоящему сильно тебя люблю... И никогда больше никуда не отпущу.

Последнее звучало немного угрожающе — особенно в свете недавнего сна, тоже упорно не желающего меня отпускать, однако я подавила ничем не подкреплённые страхи, вскрыла картонную пачку и приняла сразу две таблетки, запив их поднесённой следом водой.

— Кажется, ты собирался что-то со мной обсудить, — вернув стакан, тепло улыбнулась я. — По-моему, сейчас самое время.

Наконец-то всё было сделано правильно — и по телу разлилось приятное умиротворение. Мне казалось, уже ничто не способно омрачить моего приподнятого настроения. Но Миша считал иначе.

— Ерунда, — небрежно отмахнулся он. — Обсудим в другой раз. Тебе сейчас нельзя волноваться.

— Речь о Лизе, да? — осенило меня.

— Правда, не стоит, — скривившись, уклончиво откликнулся Миша. — Не забивай голову. Я всего лишь хотел с тобой посоветоваться. Но это необязательно. Сам разберусь.

— Надеюсь, ты осознаёшь, что напрасно инсценировал наш разрыв? И теперь она примется обрабатывать тебя с ещё большим усердием?

— Дело не в ней.

— А в ком? — не унималась я.

Не в моих правилах было заминать поднятую тему.

— В Паше? Или в Васе? Впрочем, какая разница! Что одного, что другого остановить проще простого. Нужно всего лишь создать условия, при которых им будет не до нас. Например, уволить. Паше не помешает заняться собой. А Васю можно припугнуть внутренним разбирательством. Подговорить Надину, чтобы она обвинила его в принуждении к искажению фактов — и пригрозила судебным иском. Гарантирую, Вася сразу станет шёлковым. Особенно если приврать про какую-нибудь звукозапись и приложить что-нибудь похожее... Да и Лизу наличие свидетельств тоже не обрадует.

— Я уже отправил Пашу покорять мир самостоятельно. А Лизе и так ничего не светит, о чём она прекрасно осведомлена.

— То есть тебя смущает только Вася? — прищурившись, придирчиво уточнила я.

Что было хоть и логично — кому, как не мне, знать его характер! — но всё равно немного подозрительно. Ведь Миша раскусил его раньше. По одной лишь походке...

— Нет. Проблема в моей матери. Это она всё организовывала. Её рука.

И у меня сердце ухнуло в пятки.

— Погоди, — нахмурилась я. — Хочешь сказать, что ты с самого начала был в курсе, кто за этим стоит — и ничего не предпринимал?!

— Это сложно объяснить, — Миша отвёл взгляд, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Ты, наверное, заметила, что у моей матери очень тяжёлый характер. Из-за чего ей всегда было трудно противостоять. В детстве, до появления Павла, я вообще беспрекословно ей подчинялся. А затем опеку надо мной перехватил отец. Он научил меня всему, что умел сам. В том числе передал мне способность считывать невербальные сигналы собеседников, практически предугадывая их мысли, желания и поступки. И с него же я взял пример, как вести себя с матерью. Ведь проще молча выслушать её претензии, а потом сделать по-своему, чем ввязываться в пустой и бессмысленный спор. Я и Лизе-то, если честно, предложение сделал по тому же принципу. Чтобы мама не доставала. Потому что Лиза — дочь её закадычной подружки. Удачно пристроить это недоразумение было их навязчивой идеей. А мне к тому времени было уже безразлично, на ком жениться. До встречи с тобой ни к одной девушке я не испытывал достаточно сильных чувств, чтобы пойти на этот серьёзный шаг. Хотя сомневался, что наследники от союза с Лизой меня устроят. Вот и тянул как мог. Не столько в надежде найти выход из сложившейся ситуации, сколько от отчаяния — всё равно других претенденток на роль моей будущей жены поблизости не наблюдалось. Ни умных, ни красивых, ни, тем более, двух в одном... А потом появилась ты — и всё изменилось! Я влюбился. С первого взгляда. Втюрился, как прыщавый мальчишка! С твоим появлением мир вокруг заиграл новыми, ранее неизведанными для меня красками. Я просто не смог устоять перед соблазном! И рискнул всем ради призрачной попытки добиться твоей благосклонности. В конце концов, мне тоже положено счастье. И я не собирался упускать ни одной его крупинки...

— Но у тебя всё равно не хватило смелости действовать решительно! — не позволив ему закончить, веско припечатала я.

— Потому что я до последнего рассчитывал обойтись малой кровью. Не думал, что мама способна зайти настолько далеко.

— И в итоге сломал всем жизнь. Надине, Паше, Лизе, мне, себе...

— Надина пострадала раньше и не по моей вине, — быстро и даже будто немного нагло заявил Миша. — По крайней мере, напрямую я к этому непричастен. У Лизы в голове всегда невесть что творится. Что же касается остальных, то небольшая встряска никому не повредит. Из всего можно извлечь пользу. Например, переосмыслить своё поведение и стать чуточку лучше... Впрочем, тут речь, скорее, про нас с тобой. Павлу с Лизой это вряд ли поможет. С их приоритетами проще скатиться ещё ниже. Но вероятность, что они возьмутся за ум, тоже есть. Посмотрим.

— Значит, ты так к этому относишься? — после небольшой паузы печально обронила я.

— А должен иначе? — Миша скептически изогнул брови. — Глупо убиваться по прошлому и жалеть, что не догадался поступить иначе. Время вспять не обернуть. Правильнее сделать выводы из свершившихся событий — и двигаться дальше. О чём я тебе уже не раз говорил.

— Да. Верно. Говорил, — окончательно сникнув, отстранённо подтвердила я. — И на прогестерон ты, пожалуй, потратился напрасно. Не стоило мне его пить... Но это ещё можно исправить.

На этой ноте я села, свесила ноги — и, спрыгнув на пол, пошлёпала в сторону туалета. Босиком, не скрывая своих низменных целей...

— Погоди! — Миша ловко преградил мне путь. — Не надо торопиться. Тобой сейчас управляют эмоции...

— Они всегда мной управляют, — замерев в нескольких сантиметрах от собеседника, устало откликнулась я.

— Но это не повод кидаться из крайности в крайность, — в противовес мне Миша выглядел обеспокоенным, однако никаких вольностей себе пока не позволял. — Лучше остановиться и включить логику. Ты же следователь! Вот и подумай, разве мог я сразу прибегнуть к радикальным методам, не опробовав прежде другие, более щадящие способы решения проблемы?

— Не знаю. Из меня плохой следователь. Что ты мне, кстати, и доказал.

— Ладно, — Миша чуть отступил, будто сдавая позиции, но на деле по-прежнему заслоняя от меня дверь в заветную комнату. Намеренно. — Я тебя понял. Тогда просто дай мне ещё один шанс...

— Зачем? — я впервые за последние несколько минут подняла на него глаза.

В глубине которых наверняка отражалось полнейшее равнодушие. Потому что в моём сердце царила абсолютная, пугающая пустота. Не осталось ни любви, ни ненависти, ни боли. Лишь бескрайнее поле выжженной дотла земли, покрытое толстым слоем пепла былых надежд. Сквозь которую, однако, то там, то здесь пытались пробиться молодые ростки — но я безжалостно давила их своей волей.

Всё. Хватит. Никаких чувств!

— Ты сотни раз обещал меня защитить, — продолжила, так и не получив ответа на свой вопрос. — И не сдержал слова. С чего я должна тебе верить?

— Не должна, — Миша потупился. — Мне нет прощения. Я знаю. И ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но не отталкивай. Пожалуйста! Позволь мне всё исправить. В последний раз. Клянусь, я не подведу!

Однако меня его заявления не тронули.

— Сомневаюсь, — покачала головой.

— Напрасно. Ради тебя я готов на всё. Даже прекращу общение с отцом, если в том возникнет необходимость — потому что он вряд ли встанет на мою сторону...

— То есть ты, оказывается, обыкновенный трус? — я не удержалась от горькой усмешки. — Боишься лишиться покровительства богатого папочки?

— У него больное сердце, из-за чего я стараюсь не посвящать его в свои проблемы.

И меня кольнула проснувшаяся совесть.

— С такой женой это неудивительно, — буркнула, чтобы сгладить неловкость. Но от своих целей всё равно не отказалась: — Так что не надо волновать его ещё больше. Не хочу стать причиной чьей-то смерти.

— Не станешь. Современная медицина творит чудеса. Да и я буду настороже. Хотя бы первое время... К тому же процесс уже запущен. С Павлом. Одним потрясением больше, одним меньше — особой роли для отца это не сыграет. И вообще. Для начала я просто поговорю с матерью. А там посмотрим.

И я сдалась.

— Хорошо. Будь по-твоему. Но если результат твоих усилий мне не понравится, ты меня отпустишь.

— Насильно удерживать тебя я и не планировал.

— Ну вот и славно, — я вернулась к кровати, чтобы обуться. — Когда едем?

— Ты хочешь присутствовать?

— Есть возражения? — выпрямившись, выразительно вскинула брови.

— Нет. Но участвовать тебе в разговоре нельзя. Это опасно. И может очень плохо закончиться…

— Я догадалась. Поэтому вмешиваться не собираюсь. Только понаблюдать. Вживую.

— Ладно, — помедлив, кивнул Миша. — Организую.

Уговаривать не пришлось.

В считаные секунды зашнуровав кроссовки, я накинула куртку, подхватила сумочку и, чудом не забыв на тумбочке упаковку прогестерона, выскочила в коридор. Где меня уже ждал Миша.

Вдвоём мы спустились на первый этаж, в абсолютном молчании загрузились в его автомобиль и поехали за город. В особняк семьи Матвеенко.

Я ожидала, что Миша заведёт меня в какую-нибудь тёмную комнату с экранами — наподобие той каморки у себя в офисе, с сотрудниками службы безопасности — и посадит смотреть за происходящим через камеры. Однако он решил поступить иначе и потащил меня за собой. Заглянул в одно помещение, другое, третье — а на пороге четвёртого замешкался и, на мгновение вынырнув обратно, выразительно приложил палец к губам, призывая к тишине. После чего жестом показал мне на стену, в сторону которой открывалась дверь, и, расправив плечи, уверенным шагом вошёл внутрь, небрежно щёлкнув замком. Я же с жадностью прильнула глазом к оставшейся узкой щели, опасаясь пропустить что-нибудь интересное...

— Зачем? — приблизившись к сидящей в кресле матери, строго вопросил Миша. — Чем она тебе не угодила?

— Кто? — оторвавшись от монитора, Маргарита Васильевна с видом кристалльно честного человека взглянула на сына.

Но Миша не купился на эту ложь.

— Женя! — припечатал он. — Зачем ты натравила на неё Лизу?

— Во-первых, я всего лишь дала ей пару идей, как вернуть тебя максимально быстро и безболезненно, — спокойно возразила Маргарита Васильевна.

— Ага, например, забеременев от моего брата! — ехидно вставил Миша.

Однако его замечание демонстративно проигнорировали.

— А во-вторых, — как ни в чём не бывало продолжила Маргарита Васильевна, — эта девушка тебе не подходит.

— А Лиза, значит, подходит?! — взбеленился Миша. — Поэтому ты продолжила поддерживать её даже после прокола с Павлом?

— Ой, да какой это прокол? — небрежно отмахнулась Маргарита Васильевна. — Скажешь тоже. Вот если бы она с ним осталась, а не просто один раз переспала, притом ради благой цели — то да. Ты бы имел право сейчас злиться. А так... Ну, сглупила девочка. Увлеклась и забыла со мной посоветоваться. Бывает. Это же не повод её прогонять...

— Ты сейчас серьёзно?! — Миша ошарашенно вылупил глаза на мать.

Та же в ответ приподняла тонкие нарисованные брови, изобразив лёгкое удивление:

— А что такого? Зато в следующий раз Лиза будет умнее и не станет ничего предпринимать без моего ведома.

— Ладно, — недобро протянул Миша. — Опустим тот факт, что она взрослая женщина и должна жить своим умом, и предположим, что ты не собиралась контролировать меня через неё. В чём я сильно сомневаюсь. И допустим, что твоя затея увенчалась успехом. Но мне очень интересно — что ты планировала делать с её детьми от Павла? Убить?

Тут уже пришла очередь Маргариты Васильевны возмущаться.

— Как ты можешь такое говорить! — всплеснув руками, воскликнула она. — Это же твои племянники!

— Вот именно. Племянники. Не дети.

— Какая разница? Вон, люди приёмных детей берут, а потом своих рожают — и ничего. Никто никого на второй план не отодвигает, все по всем одинаково относятся. А тут вообще почти родная кровь. На худой конец, сунул их нянькам — и забыл. Или в пансионат отправил учиться. Или ещё что. У тебя же куча возможностей! Что тебе мешает ими воспользоваться? А наследниками своих назначить. Которых можешь хоть полсотни настрогать...

— По-твоему, эти аргументы должны меня убедить?

— Если бы ты не устроил этот идиотский тест на отцовство, они бы и не понадобились, — парировала Маргарита Васильевна. — Как и в случае, если бы Лиза настояла отложить проверку до родов. Уверена, к тому времени твоя Женя не выдержала бы и сбежала. Сама. И необходимость сверять генетический материал отпала бы. И не узнал бы ты, что дети не от тебя.

В голосе Маргариты Васильевны, несмотря на сослагательное наклонение, сквозила такая твёрдая уверенность, словно она уже не раз проворачивала нечто подобное. И весьма успешно. Моя интуиция буквально вопила, что это неспроста — и Миша услышал её крик.

— Ты нагуляла меня на стороне, — обречённо резюмировал он. — И выдала за продукт стараний отца, чтобы он на тебе женился. Недаром вы расписались уже после моего рождения...

— Что за нелепые мысли бродят у тебя в голове? — рассмеялась Маргарита Васильевна. Как по мне — немного натянуто. — Ты же точная копия отца!

— Есть такое дело, — смутился Миша. И тотчас посветлел: — Зато Павел на него ничуть не похож!

— Как и на меня. Потому что я пошла в маму, а он — в моего отца...

— ...которого никто из нас никогда не видел. Даже на фотографиях. Потому что они якобы не сохранились.

— Это ещё ничего не значит! — всё-таки запаниковала Маргарита Васильевна.

— Верно. Но после истории с Лизой я ничему не удивлюсь. Поэтому проверить наше родство с Павлом не помешает... Пойду попрошу отца.

С этими словами Миша развернулся к двери — однако Маргарита Васильевна его не отпустила.

— Ты с ума сошёл?! — вскочив, она с громким стуком захлопнула крышку ноутбука, вынудив Мишу притормозить и выразительно посмотреть на мать. — Его же удар хватит!

Но это не подействовало.

— Не хватит, — Миша снова нацелился на выход. — Если я ошибаюсь. А если нет, то я в любом случае намерен предпринять соответствующие меры. Так что не беспокойся. С отцом всё будет в порядке.

— Погоди! — Маргарита Васильевна догнала сына и вцепилась в его плечо. — Хорошо. Ты угадал. Паша брат тебе только наполовину. О чём твой отец не знает и, я надеюсь, никогда не узнает. Но ты ведь не расскажешь ему, правда? — заискивающе добавила она.

— Если ты пообещаешь отстать от нас с Женей, — без раздумий откликнулся Миша. — Извинишься и попробуешь наладить с ней хорошие отношения.

— А разве вы не разругались?.. — растерянно протянула Маргарита Васильевна.

— Нет.

— Ясно, — взяв себя в руки, коротко кивнула она. — Тогда договорились. Обещаю сделать всё, что в моих силах.

Казалось бы — такой исход должен был меня вдохновить. Однако я радости не испытала. Скорее, наоборот. Ведь Миша опять показал слабость перед матерью. Да и сама Маргарита Васильевна выглядела отнюдь не испуганно, а решительно. Будто уже что-то задумала. Что-то ужасное. И не боялась наказания. Потому что прятала в рукаве множество козырей... И я поняла: мне с этой семейкой не по пути. Какими бы сильными ни были мои чувства к Мише, как бы ни был искренен он — пока Маргарита Васильевна имеет возможность влиять на окружающих, пока у неё в руках сосредоточена власть, а на счетах лежат деньги, нам не будет покоя. Лишить всего этого её мог разве что развод с отъёмом всего имущества — например, согласно условиям брачного контракта, которые она наверняка нарушила не раз и не два — но на него рассчитывать не стоило. Слишком велик был риск сделать её вместо этого вдовой — если состояние здоровья Мишиного отца действительно оставляло желать лучшего... Впрочем, тогда он вообще мог умереть в любой момент. После чего Маргарита Васильевна точно развернётся на всю катушку и превратит мою жизнь в ад. А значит, старания Миши с самого начала были обречены на провал.

Придя к этому печальному выводу, я отлипла от щели и направилась на улицу, на ходу вызывая такси. Неспешно, уверенная, что за мной никто не бросится. Не остановит. И уже никогда не позвонит. Потому что перед дверью осталась лежать почти новая упаковка прогестерона.

Мой ответ. Решение, которому Миша поклялся беспрекословно подчиниться. И сдержал слово.

КОНЕЦ №2