Эпилог

Естественно, сообщать Мише о своём решении я не собиралась. Первым же поездом вернулась к родителям, а уже на следующий день встала на учёт к гинекологу в государственной поликлинике, подробно объяснив свою ситуацию. Женщина оказалась понимающая, лишних вопросов не задала, выписала таблетки — и отпустила с миром, наказав явиться ровно через неделю. Для проверки.

Успеха она, впрочем, не гарантировала — однако мне повезло. Лекарство не успело нанести плоду никакого вреда, и спустя месяц врач отменила все поддерживающие препараты, заверив меня, что ребёнок развивается согласно графику и в дополнительной стимуляции не нуждается. Она даже разрешила мне выйти на работу, но я и раньше не сидела без дела, а усердно училась с целью поступить на заочное отделение и переквалифицироваться из следователя в нотариуса. Или в адвоката, как Паша. А параллельно, чтобы не быть обузой для родителей, давала юридические консультации в интернете. Как в старые добрые студенческие времена... И иногда, в перерывах, заглядывала на разные новостные сайты с целью разузнать, как обстоят дела у Мишиных родителей. Не передумали ли они разводиться… По всему выходило, что нет. Хотя процесс шёл очень медленно, и журналисты, за неимением конкретной информации — ведь слушания проводились за закрытыми дверями — высасывали скандал из пальца.

То Маргариту Васильевну обвинят в регулярных изменах, опубликовав расплывчатые фотографии тридцатилетней давности, то Владислава Сергеевича — в финансовых махинациях, приложив подтверждающие документы сомнительного качества… Они даже Пашу приплести умудрились, найдя в нём сходство с одним из предполагаемых любовников Маргариты Васильевны! В общем, развлекались по полной. Точно как предсказывал Владислав Сергеевич. Не у дел остался только Миша, из-за чего у меня в мозгу складывалось впечатление, что всё подстроено. Специально, чтобы я потеряла бдительность — и чем-нибудь себя выдала. А то и вовсе вернулась к Мише, не дождавшись судебного решения... И плевать, что никому, кроме Маргариты Васильевны, это и даром было не надо, а она сама наверняка нашла бы более простой способ мне отомстить, чем сооружение каких-то непонятных ловушек. Особенно при наличии проблем поважнее. Я всё равно безумно боялась ошибиться. Не верила, что она действительно списала меня со счетов, вздрагивала от каждого шороха и шарахалась от случайных прохожих, опасаясь слежки... Но время шло, животик рос — а наёмные убийцы по мою душу так и не явились. Миша предъявлять права на ребёнка тоже не торопился — и я постепенно расслабилась, позволив себе немного отвлечься.

Сходила в кино, посидела с подругами в кафе, пообщалась с бывшими одноклассниками на ежегодной встрече выпускников... И внезапно осознала, что скучаю по Мише! Не так, как когда-то скучала по Паше. Нет. Совсем по-другому.

Без Паши мне не хотелось жить. С его исчезновением моё существование словно потеряло всякий смысл. Потому что Пашу я на самом деле не любила. Он с трудом добился моего расположения. Буквально вынудил меня с ним встречаться, а затем привязал к себе, умело манипулируя моими чувствами... Теперь я это чётко видела. Недаром мы с ним постоянно ругались... Моё сердце требовало свободы, что выражалось в недовольстве всем и вся. А Паша подавлял эти желания, выворачивая наизнанку мои отчаянные душевные порывы. Чем плавно превращал меня в неблагодарную, вечно виноватую истеричку, целиком зависимую от его благородства... По сути, Маргарита Васильевна сделала мне одолжение, уговорив Пашу прекратить наши отношения. С ним я не была счастлива. Хотя и не понимала этого. Не чуяла подвоха! Ведь Паша каждый раз усыплял мою бдительность, заглаживая неприятные впечатления от очередного скандала каким-нибудь красивым поступком... Как, вероятно, когда-то делала и его мать. От кого-то же он этому научился.

С Мишей всё было иначе. Он не пытался меня контролировать, не действовал исподтишка и не тянул одеяло на себя, заставляя выбирать — прижиматься к нему теснее или мёрзнуть в одиночестве. Нет. Я сблизилась с ним сама. По доброй воле. И на слежку тоже не от безысходности согласилась. А по необходимости. Вдобавок Миша, в отличие от брата, всегда меня поддерживал. Как мог. А я старалась поддерживать его. Да и в целом мы идеально подходили друг другу. Смотрели в одну сторону, мыслили сходно, одинаково относились к жизни. И если бы не Маргарита Васильевна со своими интригами — всё бы сейчас у нас было хорошо... Поэтому я вспоминала Мишу с тихой грустью. Без ненависти и прочих сильных эмоций. А с горькой, щемящей тоской по утерянному счастью. Которое не мечтала вернуть, банально опасаясь надеяться на лучшее... По крайней мере до того, как его родители разведутся. А после я наивно полагала, что Миша свяжется со мной первым — сразу, как всё закончится — и не особо рьяно следила за новостями, зачастую довольствуясь заголовками контекстной рекламы вроде «Младший сын лишён содержания», «Скандальные подробности разлада» или «Интервью с любовницей» с соответствующими изображениями представителей четы Матвеенко. Чтобы не читать всякую чушь. К разговору я тоже практически не готовилась и никакие сценки в голове не разыгрывала, рассчитывая, что наша ситуация разрешится сама собой... И потому появление в сети фотографии улыбающегося Миши в обнимку с отцом в качестве обложки к статье «Два самых завидных холостяка ищут невест» стало для меня полнейшей неожиданностью. А когда выяснилось, что Маргарита Васильевна уже добрые три недели, как разведена — а съехала она и того раньше — внутри меня вспыхнула жгучая ревность. И я без промедления набрала знакомый номер. Чтобы расставить все точки над i и прекратить тешить себя пустыми иллюзиями.

— Привет.

— Женя?.. — обеспокоенно протянули в динамике. — Что-то случилось?

Словно мы и не расставались никогда! А эти месяцы разлуки мне банально приснились...

— Нет. Просто хотела узнать, как у тебя дела.

— Всё в порядке, спасибо, — несколько напряжённо откликнулся Миша. — А у тебя?

— У меня тоже всё хорошо.

Мы немного помолчали.

— Слышала, твои родители развелись, — вновь заговорила я. — Сочувствую.

— Не стоит. Моя мать это заслужила. Знаю, звучит ужасно, — спохватился Миша. — И ты имеешь полное право меня презирать, но с некоторых пор я не могу относиться к ней иначе...

— Из-за того, что она натравила на нас Пашу с Лизой? — прервав собеседника, хмыкнула я. — Я в курсе.

— Откуда?!

— Твой отец рассказал. Давно, ещё в клинике. В день вашей ссоры с Маргаритой Васильевной. Даже видеозапись показал. Со звуком... А тебе он разве не доложил о результатах нашей встречи?

— Нет, я впервые об этом слышу.

И мне стало ясно, почему имя Миши не фигурировало ни в одной статье — и почему он за мной так и не приехал. Потому что Владислав Сергеевич сумел сохранить нашу встречу втайне не только от суда, но и от родных. Вероятно, с целью защитить меня от нападок жены... Что, к сожалению, не лучшим образом отразилось на нашем с Мишей гипотетическом будущем. Но других вариантов не было.

— Значит, истинная причина развода в нас... — между тем продолжал рассуждать Миша. — В тебе — на других девушек ему было плевать. Любопытно... А я всё гадал, какая муха его укусила — разводиться спустя столько лет брака. Никто же не мешал ему сделать это раньше — мама всё равно практически не участвовала в воспитании детей. В моём так точно. А их общая компания ещё десять лет назад потеряла ведущие позиции, уступив более прибыльным проектам. Думал, от него любовница забеременела — и надо ждать пополнения... А оно вот как вышло. Забавно.

— И это всё, что ты можешь сказать по этому поводу? — выждав ещё минуту, печально уточнила я.

— Нет. Я мог бы сказать ещё очень много. Например, извиниться, что не сумел найти другого способа доказать свою непричастность, кроме как оставить тебя в покое. А заодно перечислить все факторы, которые помешали мне вернуться и заслужить твоё прощение. Признать, что я оказался неспособен оградить нас от козней родной матери, и покаяться в бессилии против её коварства. Поведать о том беспросветном отчаянии, что охватило меня после нашего вынужденного расставания. И о боли, что я испытал, вновь оставшись в одиночестве... Мог бы в подробностях описать, как мне было плохо — и чем я пытался отвлечься, чтобы заглушить тоску по тебе. Но какой в этом смысл, если нельзя начать сначала?

И встрепенувшееся было сердце вмиг окаменело, а затем вдруг пошло глубокими трещинами, грозя превратиться в груду мелкого песка.

— У тебя кто-то есть, да? — с трудом совладав с эмоциями, обречённо выдавила я.

— Смеёшься? — презрительно фыркнули в телефоне. — Променять тебя на кого-то другого — всё равно что перейти на палёный самогон после знакомства с коллекционным коньяком! Проще уж совсем завязать...

— И прекратить удовлетворять свои мужские потребности? — не удержалась от колкости.

Слишком велик был соблазн уязвить разочаровавшего меня собеседника. Но Миша не обиделся:

— Физиологической разрядки я могу достичь и самостоятельно. За пару минут. Для этого вовсе не обязательно искать кого-то на ночь и уж тем более — заводить серьёзные отношения. Без эмоций разница всё равно будет незначительной. Это как утолять жажду ненавистным пивом при наличии воды под рукой. Пустая трата ресурсов.

Однако меня такой ответ не устроил:

— Раньше тебя это не смущало.

— Раньше я не знал, что бывает иначе. А теперь знаю. И для получения полноценного удовольствия мне нужна именно ты. Потому что в мире нет девушки лучше тебя. По крайней мере для меня. Но есть проблема. С тобой я уже зарекомендовал себя как ненадёжный партнёр. Соответственно, у нас вряд ли выйдет что-то достойное, даже если мне удастся вернуть твоё расположение. Ведь былое из памяти не стереть...

— То есть ты боишься, что я буду постоянно тебе об этом напоминать? — запутавшись, невольно нахмурилась я.

Потому что иного объяснения не видела. Чувствовала Мишино желание восстановить отношения — и ужасно злилась, что он не перехватывает инициативу... Хотя в глубине души осознавала, что сама во всём виновата. Сама его оттолкнула. А Миша всего лишь поступил так, как того требовали обстоятельства. Что характеризовало его исключительно положительно. Ведь нужно иметь огромное мужество, чтобы уйти от того, кого любишь. И не искать встречи, несмотря на раздирающие изнутри чувства... И всё же сейчас он мог бы проявить больше энтузиазма!

Неужели разлука так сильно его изменила?

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — в тон моим мыслям бесстрастно парировал Миша, окончательно выбесив меня своим странным поведением. — Мне-то уже ничего не страшно. Наоборот, я бы с удовольствием рискнул ради тебя всем, включая душевное спокойствие. Потому что твоё присутствие рядом стоит всех мучений. И даже минута личного общения была бы для меня счастьем...

— Тогда в чём дело? — устав от недосказанности, вызывающе поинтересовалась я. — Что тебя останавливает?

Без малейшего намёка на пригласительные интонации! Однако Миша всё равно уловил скрытый посыл.

— У меня нет твоего адреса, чтобы приехать, — прекратив ломать комедию, деловито выдал он. — Продиктуешь?

И я на секунду опешила, не готовая к столь резкому повороту событий.

— С радостью, — выдавила, наконец. — Но есть одна загвоздка. Я сейчас в другом регионе. У родителей. На машине будет неудобно добираться. Слишком далеко...

— Ничего, разберусь как-нибудь, — уже совсем привычно отрезал Миша. — Заодно и с семьёй познакомишь... Или я неправильно тебя понял, и на самом деле ты не хочешь меня видеть? — с нотками угрозы осведомился он.

— Нет-нет-нет! — испугалась я. — Хочу. Очень хочу.

— Тогда диктуй.

Повторять не пришлось. Записав адрес, Миша пообещал прибыть в кратчайшие сроки — и отключился. А я просидела остаток дня как на иголках, безмолвно ругая себя за то, что не договорилась о точном времени встречи. Мне не давала покоя мысль, что Миша не приедет. Что я придумала его красивый образ, приняв желаемое за действительное. А на самом деле он ничем не лучше брата. И решил таким образом меня проучить. Отомстить. За него, себя и мать. Но звонить и уточнять не рискнула, опасаясь, что в таком случае Миша точно никуда не доедет, сочтя меня сумасшедшей. Или перенервничает, поторопится и попадёт в аварию... А то и вовсе попросту соврёт. С этой семейки станется. А про его реакцию на моё деликатное положение я вообще думать боялась! Причин для переживаний оказалось так много, что той ночью мне даже поспать толком не удалось. Несмотря на жуткую усталость. И в итоге к утру я настолько себя накрутила, что долгожданный звонок в дверь заставил меня не подпрыгнуть, стремглав бросившись в коридор, а испуганно сжаться, стремясь спрятаться от всего мира... Но здравый смысл всё же одержал верх над пустыми страхами.

С трудом оторвавшись от экрана компьютера, я медленно встала и нога за ногу поплелась в прихожую. Благо родители к тому времени уже ушли на работу, и опередить меня было некому. Бегло посмотрела в глазок, щёлкнула замком — и практически нырнула носом в огромный букет белоснежных лилий, который мне тут же протянули. Без лишних слов.

— Спасибо, — приняв подарок, первой нарушила неловкое молчание. И посторонилась: — Проходи.

Послушно переступив порог, Миша с любопытством огляделся — и я невольно похолодела. Хотя весь вечер убирала квартиру, чтобы хоть чем-то себя занять и не ударить в грязь лицом.

— Уютно, — спустя минуту обронил он. И перевёл взгляд на меня: — Надеюсь, наш новый дом ты обставишь и украсишь не хуже.

— А ты уже что-то купил? — я ухватилась за предложенную тему.

— Да. Квартиру. В качестве разнообразия. Но ещё не переехал. Хотя ремонт сделал. Розетки, стены... А продолжить руки не доходят. Это же надо выбрать мебель, технику, проследить за доставкой и установкой — а у меня порой и поужинать сил не хватает. Так голодным и сплю... Иногда — прямо в кабинете. Чтобы домой не ехать через весь город.

И я запоздало отметила, что с нашей последней встречи Миша действительно очень изменился. Притом не в лучшую сторону. Осунулся, похудел, постарел... Впрочем, последнее было, скорее, результатом регулярного недосыпа — если судить по чёрным синякам вокруг глаз. На которое наверняка наложилась и поездка ко мне... Однако пока лезть в его режим было вне моей компетенции.

— Если хочешь, я помогу. Мне несложно, — предложила вместо этого.

— Буду благодарен. Но только при одном условии. Ты останешься жить со мной.

— На меньшее я и не рассчитывала, — заявила с улыбкой.

На что Миша смущённо потупился.

— Если честно, мне до сих пор не верится, что ты серьёзно. После всех этих злоключений я бы на твоём месте меня и близко к себе не подпустил.

— Не знаю, как воспринимаешь ситуацию ты, но я твоей вины не вижу. Со своей стороны ты сделал всё возможное, чтобы оградить нас от наших бывших. И максимально быстро нивелировать последствия их интриг. Другой вопрос, что твоя мама знала все ходы наперёд, в результате чего твои старания шли псу под хвост. Но если сейчас она действительно устранена и не сможет навредить, то, мне кажется, нет никаких препятствий, мешающих нам быть вместе...

— Тогда почему ты плачешь? — резонно осведомился Миша, заметив сорвавшуюся у меня с ресниц слезинку.

— Не знаю, — прекратив сдерживаться, уже открыто всхлипнула я.

И оказалась тут же притянута к крепкой мужской груди. Вместе с цветами.

— Наверное, это из-за гормонов, — пробормотала, послушно уткнувшись лицом в Мишино плечо и с наслаждением вдохнув аромат его терпкого парфюма, благодаря которому мне сразу полегчало. — Они выдают избыточную реакцию на твоё присутствие. Потому что сейчас я счастлива, как никогда в жизни.

— Гормонов? — вмиг насторожился Миша. — О чём ты?

Но меня его реакция ничуть не удивила. Трудно предположить беременность за букетом лилий и свободной одеждой. Так что я молча отстранилась, положила цветы на табурет и собрала футболку на талии, смущённо обрисовав округлый животик. Однако Миша не торопился ликовать, озадаченно уставившись мне куда-то в область пупка.

— Ты не рад? — в свою очередь помрачнела я.

— Рад, — Миша мотнул головой, посмотрев мне в глаза. — Ты себе даже не представляешь как. Но теперь меня терзают сомнения, что ты действовала с полным сознанием происходящего. Вдруг это приглашение, как и звонок мне, тоже инициировали гормоны? Не пожалеешь ли ты о своём выборе?

— Нет, — твёрдо заявила я. — Гарантирую. Потому что моё решение тебя пригласить предварительно было тщательно взвешено. Много раз. Хотя конкретно этот звонок был обусловлен эмоциями. Ревностью, если быть точной. При мысли о тебе с какой-то другой девушкой меня всю аж в узел скрутило! А пальцы сами потянулись к телефону... И всё же я не сомневаюсь, что поступила правильно. А единственное, о чём жалею, — жалела все эти месяцы и буду жалеть всегда — что вообще устроила ту дурацкую проверку. У которой не было иного способа решения, кроме как разойтись навсегда. Мне следовало вернуться к тебе раньше. Сразу, как я узнала о твоём разговоре с матерью. Помириться и поддержать тебя в этот трудный период. Довериться... А я испугалась. Знала, что ты ни в чём не виноват — и ничего не сделала, чтобы облегчить твою совесть.

— И это к лучшему, — Миша вновь привлёк меня к себе, принявшись успокаивающе поглаживать по волосам. — Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. Зато теперь нам ничего не грозит. И ты можешь смело знакомить меня с родителями.

После его слов с души свалился последний, самый большой булыжник — и я впервые за время нашего разговора вдохнула полной грудью.

— Вечером, — отмахнулась, не торопясь разрывать сладкий контакт. — Сейчас их нет дома.

— Значит, пойдём погуляем до их возвращения, — ничуть не расстроился Миша. — Посидим где-нибудь. Есть здесь поблизости более-менее приличное заведение?

Однако мне хотелось кое-чего иного. Посущественнее.

— Есть идея получше, — вывернувшись из Мишиных объятий, я хитро улыбнулась: — Как насчёт обстоятельной экскурсии по квартире с фуршетом на кухне?

Посыл получился предельно прозрачным. И Миша не преминул ухватиться за этот шанс.

— А свою спальню покажешь? — отразил улыбку. — В качестве десерта? Или тебе всё ещё нельзя?

Я смущённо потупилась:

— Врач не запрещала.

— Тогда, может, с него и начнём? — он нежно поцеловал меня в висок, склонился к уху и жарко выдохнул: — Я ужасно соскучился.

И мне стало душно от переполняющих меня эмоций. Настолько, что я не смогла устоять перед соблазном и послушно повела Мишу в спальню. После чего, оставив его в одиночестве, отправилась готовить лёгкий перекус, резонно полагая, что он неспроста собирался сводить меня в кафе. И наверняка был зверски голоден. Во всех смыслах... Однако я ошиблась. Сильнее всего Миша хотел спать. И когда я вернулась, буквально через десять минут, он уже нагло дрых в моей девичьей постели. Одетый и поверх покрывала. Лежал на спине, доверчиво раскинув руки, и мирно похрапывал, никак не реагируя на моё присутствие... И я, поколебавшись, уселась за компьютер, решив не тревожить любимого понапрасну.

Пускай отдыхает. Столько, сколько нужно. Ведь отныне нам было некуда торопиться.

P.S. С моими родителями, кстати, проблем не возникло.

Отоспавшись к их приходу, Миша успел привести себя в порядок и почти сразу завоевал расположение обоих. Так что уже через неделю, заручившись поддержкой гинеколога, я со спокойной совестью перебралась к нему и принялась обустраивать наше любовное гнёздышко, вовсю готовясь к рождению сына и попутно подрабатывая в Мишиной компании. По сути — заняв должность Павла Неофициально, конечно. Без образования же. Но это не мешало мне успешно справляться со всеми обязанностями... И всё же без ложки дёгтя не обошлось. Даже двух. От Лизы, которая подкинула Мише своих новорождённых малышей. Вернее, она тупо оставила их перед дверями офиса. Как кукушка. Пришла, положила на ступеньки два свёртка — и ушла, игнорируя их отчаянный плач. Прямо средь белого дня. На виду у всех. И никто не сказал ей ни слова! Слишком велик оказался шок от подобного поступка.

Разумеется, пройти мимо столь вопиющего беспредела Миша не смог. И не бросил племянников на произвол судьбы. Нет, никаких претензий бывшей любовнице он не предъявил. С этим закон и без него разобрался. Дёргать брата, который после увольнения с трудом устроился в какую-то мелкую фирму и едва сводил концы с концами, Миша тоже не захотел. Тем более что тот как раз нашёл себе какую-то сожительницу и был с ней вполне счастлив. И в детдом малышей Миша тоже не отдал. Нет. Он попросту забрал их с собой и усыновил. С моего полного одобрения. Ведь где одному ребёнку в любви не откажут, там и другим место найдётся. Что же касается характера, то не всё в жизни зависит от наследственности. Да, основу всегда закладывает природа. Но именно родители лепят из этой заготовки конечную личность, умело направляя энергию детей в нужное русло. В чём мне довелось убедиться на собственном опыте... Потому что младший из нашей троицы оказался точной копией Маргариты Васильевны! Хитрый, мелочный, изворотливый пакостник... И нам с Мишей пришлось изрядно потрудиться, чтобы вырастить из него достойного человека. В то время как с воспитанием старших — двойняшек — у нас не было никаких сложностей... По крайней мере, на первый взгляд.

Впрочем, это уже совсем другая история.

КОНЕЦ