Глава 12. РАЗОБЛАЧЕНИЕ

— Женя? — Миша, уже реальный, отважно бросился мне на помощь. — Что с тобой? Что случилось?

— Больно, — со стоном выдавила я, складываясь пополам и заваливаясь набок. — Живот...

— Позови кого-нибудь, — Миша кинул через плечо. — Срочно! — и повернулся ко мне, бережно взяв мои руки в свои: — Сейчас разберёмся. Ты, главное, не переживай...

Но меня уже отпустило. Вместе со звуком сначала открывшейся, а затем и захлопнувшейся двери. Что могло означать только одно: помимо Миши в палате всё это время находился кто-то ещё... Как Паша и предупреждал!

— Кажется, мне надо в туалет, — протянула я, торопливо высвободившись из Мишиного захвата. — Очень надо...

И, пока Миша не успел ничего сообразить, ловко соскользнула с противоположного края кровати, который как раз находился рядом с уборной — и скрылась за тонкой дверью, не забыв щёлкнуть замком.

— Женя? — снаружи робко поскреблись, явно растерявшись от столь странного поступка и не зная, как на него реагировать.

Увы, я тоже не знала. И потому промолчала, судорожно пытаясь разложить произошедшее по полочкам. Стояла, прижавшись к двери, и силилась сообразить, что из моих воспоминаний сон, а что — явь. В конце концов, я ведь могла и посреди разговора уснуть… А могла и не просыпаться. Но спокойно пораскинуть мозгами мне не дали.

— Женя! — отчаявшись дождаться ответа, Миша нетерпеливо подёргал за ручку. — У тебя всё хорошо?

И я невольно напряглась, покосившись на замок. Взломать который, судя по его конструкции, не представляло проблемы даже дилетанту. Достаточно взять что-нибудь плоское — например, монетку или головку ключа — вставить её в щель с противоположной стороны и повернуть, сняв блокировку... В крайнем случае — попросить ключ у сотрудников. Они вряд ли откажут — дело-то серьёзное... Да. С этой точки зрения защёлка типа «шпингалет» была бы гораздо надёжнее. Впрочем, спасибо, что дверь в принципе запиралась. Для больниц это редкость.

— Женя! — Миша постучал ещё раз.

Настойчиво. Нетерпеливо. Так, что стены затряслись. И я испуганно отпрянула, запоздало спохватившись, что выбить дверь ещё проще, чем взломать замок. И гораздо быстрее. А меня как-то не прельщала перспектива получить травму. Или что ещё хуже — кулаком в глаз за обман...

— Женя... — в голосе Миши прорезались нотки отчаяния.

И я торопливо уселась на унитаз, для прикрытия задрав подол больничной рубашки.

— Пожалуйста, отойди от двери, — попросила вежливо. — Ты меня смущаешь.

В палате раздался вздох облегчения.

— Я всего лишь хочу знать, в порядке ли ты, — переведя дух, упрямо выдал Миша.

— Да. Всё нормально.

— Крови нет?

— Нет. Похоже, причина в несварении. Ложная тревога. Извини, — откликнулась быстро.

А сама принялась думать, что делать дальше, краем уха слушая, что происходит за дверью.

— Возможно, это из-за лекарства, — негромко заметил экстренно вызванный Шаген. — Диарея — частый побочный эффект при медикаментозном аборте.

— Но её организм всё отвергнул ещё вчера! — с жаром возразил Миша, выполнив мою просьбу, однако, судя по всему, оставшись дежурить поблизости.

На всякий случай.

— Значит, не всё, — невозмутимо парировал Шаген. — Или это реакция на непривычную обстановку.

— А может, на питание? — с надеждой протянул Миша.

Однако Шаген его разочаровал:

— Вряд ли. Мы все едим одно и то же. Правда, иногда подобным образом желудок реагирует на волнение...

Тут меня снова скрутило — и я поняла, что не очень-то и соврала. Несварение действительно имело место. Вопрос, не пряталось ли за ним что-нибудь ещё... И как мне вообще к этому относиться. Особенно в свете недавно открывшейся информации.

— А как проверить, не маскируется ли одно недомогание другим? — вторя моим мыслям, после небольшой паузы спросил Миша.

— Никак. Отсутствие кровотечения ещё ни о чём не говорит. Сейчас даже начавшееся сердцебиение не даст никаких гарантий, что плод выживет. С приёма таблеток прошло слишком мало времени.

— Всё равно. Давайте сделаем УЗИ и проверим.

— Как скажете.

И наступила блаженная тишина. Которая, к сожалению, не помогла мне определиться с точным периодом бодрствования и, соответственно, с тем, каким воспоминаниям можно верить, а каким — категорически нельзя. Пришлось отложить теоретические изыскания на потом и действовать по обстоятельствам.

Снаружи не доносилось ни звука, и я, убедившись, что несварение временно отступило, рискнула покинуть своё хлипкое убежище, рассчитывая поговорить с Мишей с глазу на глаз... Однако первым в моё поле зрения попал совершенно незнакомый шкафообразный мужчина армейской выправки с кобурой на поясе, вызвавшей в моей душе непреодолимое желание спрятаться обратно и никогда не выходить. Вот только Миша спохватился раньше.

Стоило мне рвануть назад, как он тотчас сунул ладонь в стремительно сужающуюся щель — и я была вынуждена отступить.

Не пальцы же ему ломать! Да и не факт, что в перетягивании этого своеобразного каната победа осталась бы за мной...

— Что происходит? — сложив руки на груди, Миша в упор посмотрел на меня.

И мне почему-то подумалось, что вариант «приспичило» принят не будет. Слишком сурово выглядел Миша. Совсем как в моём сне! Из-за чего я снова почувствовала себя не в своей тарелке... Но способность соображать не потеряла.

— Там какой-то мужчина, — кивнула, без труда изобразив страх. Вернее, перенаправив его на другой объект. — Я его не знаю.

— А, — облегчённо улыбнулся Миша. — Не беспокойся. Это Захар, твой новый телохранитель.

Однако меня его объяснение не удовлетворило.

— Пусть он уйдёт.

— Ты его стесняешься?

— Я его боюсь.

Миша на мгновение опешил.

— Любопытно, — наконец обронил он. — Надеюсь, ты расскажешь мне, почему?

— Не здесь. И не при нём.

Ещё секунда колебаний.

— Хорошо, — сухо кивнул Миша. — Я с ним поговорю. А ты поскорее заканчивай свои дела и выходи. Обсудим, по какой причине ты сорвала меня из офиса в разгар рабочего утра.

С этими словами он покинул уборную, деликатно прикрыв за собой дверь — и я облегчённо выдохнула, осознав, что Миша не собирался торчать тут до скончания века. Он всего лишь хотел ускорить процесс. А его холодный тон и спешка легко объяснялись злостью... Не конкретно на меня, а на обстановку в целом. Что дарило надежду на благополучное разрешение ситуации. Хотя пока радоваться было особо нечему. Ведь если Миша приехал по моей просьбе, значит, визит Паши мне не приснился! А это вызывало немало вопросов. Один факт появления моего негативно зарекомендовавшего себя бывшего при наличии круглосуточной охраны чего стоил! А про саму историю и говорить нечего...

В общем, несостыковок было много. Настолько, что откладывать их стало уже некуда. И я решила прояснить всё здесь и сейчас. Любой ценой. Наскоро прикинула стратегию поведения, отметила ключевые точки, глубоко вдохнула — и отправилась на заклание.

— Тебе лучше? — дождавшись, пока я заберусь в кровать, Миша накрыл меня одеялом и заботливо подоткнул края, усевшись рядышком.

— Да, спасибо, — стараясь не думать о недоступной близости — всё равно нельзя, пускай бы и по медицинским показаниям — кивнула в ответ. — А где Захар?

— В коридоре. Он сменит меня, когда я уйду. Хочу, чтобы в моё отсутствие рядом с тобой всегда кто-то был.

— Полагаешь, это что-то изменит? — горько хмыкнула я.

Но, видимо, чуть-чуть перегнула палку — и Миша тотчас насторожился:

— О чём ты?

Однако я всё равно предпочла проигнорировать вопрос и задала свой:

— Зачем ты его притащил?

— Ради твоей безопасности.

— Но у меня уже была охрана, навязанная тобой. И никакой безопасности она обеспечить мне не смогла. Чем Захар лучше?

— Он никак не связан с теми, кого ты знаешь. Это личный телохранитель моего отца, который служит нашей семье верой и правдой больше десяти лет. Ему я полностью доверяю.

— А мне?

— Тебе тоже.

— Тогда уволь Захара. Сейчас.

— Не могу. Официально он работает не на меня. Я его просто одолжил. На время.

— И умудрился провернуть всё за... — я покосилась на часы, — ...сорок пять минут?

Именно столько прошло времени с момента, как я ему позвонила.

— Нет. Я договорился с отцом ещё вчера.

И у меня засосало под ложечкой.

— Вчера?..

Неужели я опять провалялась в беспамятстве больше суток?! Чтобы убедиться, я даже разблокировала телефон, сверяя дату, но всё было в порядке. И интернет работал, что исключало вероятность подлога.

— Да. Наш вчерашний разговор натолкнул меня на мысль, что тебе нужна дополнительная защита от нападок Павла и Лизы. Раз уж их не остановил вскрывшийся обман, то скандальный разрыв и подавно не убедит. Тем более что в итоге он вышел мнимым... Но я и представить не мог, что Павел сумеет так быстро до тебя добраться!

— Полагаю, у него есть осведомитель, — я с мнимым безразличием пожала плечами.

— Да. Егор. Ребята сказали, что утром он передал им указание стоять в фойе клиники, вместо того чтобы дежурить у твоих дверей. Там я их и застал. И, кстати, Павла они не видели. Вероятно, он пришёл ещё до пересменки, а для выхода воспользовался входом для персонала.

— Или у него был не один осведомитель, — уже практически открыто намекнула я. — Потому что Паша предсказал и появление Захара.

Но Миша упрямо не желал сознаваться.

— Невозможно! — он решительно мотнул головой. — Скорее, Павел просто предугадал мои действия. Ведь сегодня вечером я планировал лишь познакомить вас с Захаром. А приставить его к тебе уже после выписки.

— И у меня бы не было права повлиять на это решение?

— Почему? Ты можешь сделать это и сейчас. Только аргументированно.

— Тогда я отказываюсь от его услуг. Мне он не нравится.

— Он и не должен тебе нравиться, — хмыкнул Миша. — Его задача — ограждать тебя от опасных контактов. И ничего больше. Но если ты настаиваешь, я подыщу среди людей отца кого-нибудь другого.

— Лучше убери всех. Совсем. От них всё равно никакого толку.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — прищурился Миша. — Павел ещё что-то наплёл? Обо мне?

Отвечать не имело смысла.

— Ладно, — сдавшись, вздохнул Миша. — Будь по-твоему. Но взамен ты расскажешь, что именно он наговорил.

Я согласно кивнула.

В отличие от собеседника, мне скрывать было нечего. И когда Миша, переговорив с охраной в коридоре, вернулся — я выдала ему всё как на духу, утаив лишь информацию о забытых Шагеном таблетках. Которые быстро спрятала в сумочку, пока Миша не видел.

— Надеюсь, твоя откровенность означает, что в этот бред ты не поверила? — по окончании уточнил он.

— Не знаю. Возможно, мне вообще всё привиделось, — чуть слукавила я.

В расчёте, что Миша ухватится за эту идею — и выдаст себя с потрохами. Но согласиться он не успел. Как и возразить. Лишь коротко бросил: «Обсудим позже». Потому что именно в этот момент дверь платы распахнулась, и внутрь зашёл Шаген, толкая перед собой портативный аппарат ультразвуковой диагностики.

Естественно, удалиться Мише он не предложил. А моим мнением никто не поинтересовался.

Вдвоём они внимательно изучили плод, подробно обсудив чуть ли не каждый кадр — и пришли к выводу, что сейчас ребёнок в порядке. Хотя сердцебиение ещё не проявилось. Я же в их разговоре не участвовала, старательно прикидывая, какой шаг сделать следующим — и как его лучше обставить. И в итоге, с неохотой оставив шальную мысль устроить братьям очную ставку, решила прежде провести маленький следственный эксперимент.

— Можно вопрос? — едва они закончили, обратилась к врачу. — А таблетки, что лежали на моей тумбочке — это прогестерон?..

Замерев, Шаген испуганно покосился на Мишу, затем перевёл взгляд на меня — и медленно покрутил головой из стороны в сторону, не посмев произнести это вслух. Но Миша всё равно его понял.

— Ты их выпила? — побледнел он.

— Нет. Только убрала в сумку. На всякий случай.

И показала в нужную сторону. Чтобы Миша увидел и саму сумочку, и выглядывающую из кармашка палетку. До которой он мог без проблем дотянуться. Не вставая с места. Забрать сумку себе и никогда уже мне её не отдавать. Выхватить лекарство — и выкинуть его в открытое окно. Или разломать коробочку и смыть таблетки в унитаз... В общем, избавиться от опасности. Любым способом. Никто бы физически не сумел ему помешать... И, признаться, я очень боялась такого варианта развития событий. Наблюдала за Мишей, затаив дыхание — и молилась, чтобы он прошёл этот своеобразный тест.

— Всё настолько плохо? — отвернувшись от тумбочки, Миша печально посмотрел на меня.

— Зависит от тебя, — не стала скрывать я.

Вернее, всё зависело от того, как именно он пройдёт эту проверку. И пройдёт ли вообще... О чём Миша и без меня прекрасно догадался.

— Что ж, — с тяжёлым вздохом встал он. — Похоже, ты не оставила мне выбора.

И у меня защемило сердце. От страха. Настолько решительно выглядел Миша.

— Нам надо расстаться, — наконец выдал он. — Надеюсь, когда-нибудь ты встретишь того, кому сможешь полностью доверять. Увы, я твоих надежд не оправдал. Не сумел тебя защитить. Хотя обещал. Клялся, что никогда не подведу... Поэтому вынужден самоустраниться. Прощай и будь счастлива.

Сказал — и ушёл вслед за Шагеном, больше ни разу на меня не взглянув. Даже мельком! Будто смирился с неизбежным...

К подобному повороту событий я оказалась абсолютно не готова. И потому первым моим порывом было выскочить в коридор, схватить Мишу за рукав и не отпускать, пока он не заберёт свои слова обратно. Но я сдержалась, заподозрив, что, возможно, именно этого он от меня и добивался. Ведь Миша был не из тех, кто избегает проблем. Наоборот, при мне он всегда встречал их грудью. Даже если они заставали его врасплох. Вот и здесь. Он наверняка что-то задумал. Я чувствовала!

Ну не мог Миша, если действительно тепло ко мне относился, просто взять и бросить меня. Без объяснения причин. Это было совершенно не в его стиле. Невозможно! А значит, у него имелась какая-то цель. И опасаться предательства мне стоило лишь в ситуации, если Паша не соврал. В противном случае Миша должен был непременно вернуться. С цветами, извинениями и планом на второй шанс, гарантирующим что все ошибки учтены и обязательно будут исправлены. И больше нам ничего не грозит... Однако Миша не появился ни через час, ни через три, заставив меня изрядно поволноваться. На миг я даже усомнилась в своих умственных способностях и прогулялась до ближайшего продуктового — исключительно дабы выявить наличие тайной охраны и спровоцировать её своим внезапным исчезновением... Но нет. Судя по результатам вылазки, Миша никого ко мне не приставил. И я уже почти смирилась с мыслью, что совершила огромную глупость, оттолкнув от себя пускай и не идеального, но верного, честного и любящего парня — как вдруг, ближе к вечеру, в дверь моей палаты вежливо постучали.

Поскольку никто из персонала клиники особой деликатностью не отличался, я молниеносно воспрянула духом, уселась поудобнее, расправила складки на одеяле и громко возвестила:

— Войдите!

Посетитель не замедлил воспользоваться приглашением — и вскоре через порог переступил довольно пожилой, но ещё крепкий и подтянутый мужчина с полностью седыми волосами, аккуратно уложенными в короткую причёску. Чем на несколько мгновений повергнул меня в глубокий шок.

— Женя, не так ли? — оглядев палату, немного скрипуче поинтересовался он.

Я робко кивнула — и незнакомец расплылся в широкой улыбке. Которая, однако, меня не обманула. Цепкий взгляд его холодных глаз был красноречивее любых жестов и слов.

— А я — Владислав Сергеевич, — он без лишних церемоний уселся на стул, предварительно придвинув его к кровати. — Но ты можешь называть меня по имени. Всё-таки мы почти родственники.

Тут мужчина выразительно посмотрел куда-то в область моего живота — и до меня запоздало дошло, кого случайным ветром занесло в клинику.

Или не случайным.

— Я больше не беременна, — уточнила на всякий случай.

И не прогадала.

— Жаль, — сникнув, расстроенно протянул мужчина. — А мне казалось, в своём рассказе Миша немного приукрасил действительность...

— А почему он сам не пришёл? — приободрившись, ехидно осведомилась я. — Струсил?

— Он не знает, что я здесь, — с нотками осуждения возразил Владислав Сергеевич.

Из-за чего мне стало немного стыдно. Впрочем, не настолько, чтобы заткнуться.

— Ага, конечно! — язвительно процедила я. — И приехали вы сюда совсем не из-за нашей размолвки!

— Напротив, — спокойно парировал Владислав Сергеевич, почти идеально скопировав поведение сына. — Как раз из-за неё. Но приехал я по собственной инициативе. Миша не просил меня о заступничестве. Мы вообще сегодня ещё не общались.

— Серьёзно?.. — презрительно протянула я. — Откуда же тогда вам известны подробности нашей ссоры?

Мой собеседник не ответил. Лишь печально покачал головой и вздохнул:

— Видимо, разрулить всё будет несколько сложнее, чем я рассчитывал. Захар! — чуть повернувшись к двери, крикнул он.

И у меня по спине побежали мурашки... Но безумные опасения не оправдались.

— Будь добр, принеси, пожалуйста, мой ноутбук, — Владислав Сергеевич обратился к явившемуся на зов телохранителю. — Он в машине, на заднем сиденье.

— Угу, — гнусавым басом откликнулся Захар.

И исчез с неожиданной для его комплекции грацией и ловкостью гигантской кошки. Даже дверь за собой беззвучно прикрыл.

— Это он нас сдал? — чуть придя в себя, спросила я.

— Частично, — не стал лгать Владислав Сергеевич. — Всё-таки в первую очередь Захар работает на меня. И когда Миша его прогнал, он сразу позвонил мне. А дальше я, догадываясь, откуда растут ноги у этой истории, просто позаботился, чтобы её предательство не кануло в Лету.

— Чьё предательство?.. — не сразу сообразила я. — Лизы?

Не истории же!

— Почти, — хмыкнул Владислав Сергеевич, забрав у вовремя подоспевшего Захара уже открытый и включённый ноутбук.

После чего молча развернул компьютер экраном ко мне — и я вдруг с кристальной ясностью осознала, что воображаемый Миша был прав. Следователь из меня действительно вышел хреновый.

— Звук слегка запаздывает, — тем временем сообщил Владислав Сергеевич. — Никак руки не доходят синхронизировать. Но расхождение незначительное, буквально на доли секунды, так что, надеюсь, подозрений в подделке не возникнет.

Однако мне было глубоко плевать, что он говорит. Я смотрела на пока неподвижный кадр с сидящей за столом Маргаритой Васильевной — и не могла простить себе своей слепоты! Ведь тот факт, что Миша никогда не купится на лживые увещевания матери, был очевиден не только ему, но и ей. Поэтому она сразу решила действовать через Пашу с Лизой, которые безраздельно ей доверяли.

Наивные. Что бы она им ни пообещала — отомстить или вернуть как было — выполнять это она не собиралась. Ей было важно лишь развести нас с Мишей. Любой ценой. Остальное — второстепенно. Включая благополучие прочих участников её авантюры… И через несколько минут, когда Владислав Сергеевич, отчаявшись дождаться от меня ответа, нажал клавишу «пробел», я получила подтверждение своим смелым предположениям.

Ворвавшись в кадр, Миша с ходу накинулся на мать с обвинениями. Которые та выслушала с невероятным достоинством — и не опровергла. Ни одного! Наоборот, она согласилась со всем сказанным и гордо добавила, что не рассчитывала на столь лёгкую победу. Думала, ей потом придётся ещё и Пашу от меня отваживать. Несмотря на её совет быть со мной понастойчивее. Но ей повезло. Паша не обиделся, списав провал в машине на ограниченный опыт мамы. А Лиза забыла воспользоваться выданным в клинике специальным презервативом для сохранения сперматозоидов жизнеспособными, чем буквально вынудила Пашу стать отцом её детей — и поставила жирный крест на моих с ним отношениях. Правда, Маргарита Васильевна призналась, что сначала была крайне недовольна Лизиной самодеятельностью. И особенно её возмутила их связь с Пашей — из-за этого чуть весь план псу под хвост не пошёл. Она ведь столько сил положила, чтобы свести Мишу с дочерью своей школьной подруги... Хотя, по сути, какой из сыновей позволит им породниться, значения не имело. И потому появление в доме Лизы Василия с флешкой наперевес пришлось очень кстати. Оно с лихвой компенсировало все неудобства, благодаря чему всё сложилось весьма удачно... По крайней мере, по мнению Маргариты Васильевны.

«Поэтому ты принёс мне замечательную новость!» — довольно закончила она. — «Аборт — лучшее, чем могла бы завершиться ваша история».

Потеряв дар речи, Миша уставился на неё круглыми от шока глазами, затем стремительно развернулся — и вылетел из комнаты, пылая праведным гневом, но не имея возможности его выплеснуть. А Маргарита Васильевна, проводив его взглядом, широко улыбнулась — и преспокойно занялась своими делами... На чём видеозапись и остановилась.

— Миша в курсе, что всё записывалось на камеру? — переварив увиденное, поинтересовалась я.

— Нет, — откликнулся Владислав Сергеевич, закрыв крышку ноутбука. — И Марго тоже. Система видеонаблюдения сохранилась ещё со времён их с братом детства, когда надо было следить за двумя шалопаями и держать прислугу в тонусе, и сейчас используется крайне редко — данные занимают слишком много места, а хранить их меньше недели глупо. Нанимать кого-то, чтобы они наблюдали за жизнью моей семьи двадцать четыре часа в сутки, я тоже не собираюсь, а у меня самого нет времени просматривать всю эту чушь. Поэтому камеры висят в комнатах больше для красоты, чем для дела. И без указания программы не снимают и не записывают. А звук вообще подключается только в случае крайней необходимости — его устанавливали отдельно, и до сегодняшнего дня он ещё ни разу не пригодился.

— Ясно. И что теперь? Я должна поверить вам на слово, забыть нанесённые обиды — и радостно поскакать к Мише?

— Разумеется, нет! — чуть натянуто рассмеялся Владислав Сергеевич. — Это было бы крайне неразумно с твоей стороны. И, соответственно, крайне самонадеянно — с моей.

Столь необычный вывод меня удивил — и я озадаченно нахмурилась.

— Миша никогда бы не стал переживать из-за ветреной особы, — в ответ на мой невысказанный вопрос пояснил Владислав Сергеевич. — А он переживает. Притом очень сильно. Устроил на работе внеплановую проверку, уволил половину руководящего состава, попутно выпнув Пашу в свободный полёт — и теперь, наверное, сутками из офиса вылезать не будет, разгребая всё, что натворил...

И я поняла, почему Миша ко мне не пришёл.

Он не добился желаемого. Не сумел ничего исправить. Не обеспечил нам безопасность. Да что там, Маргарита Васильевна даже не раскаялась! А про отвязаться и говорить нечего. Хотя именно такое требование выставил ей Миша...

— И что вы предлагаете? — тряхнув волосами, я подняла глаза на собеседника.

— Подождать, — с готовностью отозвался Владислав Сергеевич. — В ближайшее время я подам на развод — и по окончании процесса ваши с Мишей проблемы будут решены. Надо только придумать более приличную формулировку, чем «предательство семейных ценностей в угоду личным интересам». А то Марго у меня половину имущества отсудит. Нет, в данной ситуации мне, конечно, ничего не жалко — я терпеть не могу эгоизм, лицемерие и пренебрежение чувствами близких, а она здесь показала полный набор — но терять компанию тоже бы не хотелось.

Тут я была вынуждена прикусить язык, чтобы не ляпнуть нечто вроде: «А раньше вы не замечали, какую змеюку пригрели на груди?»... Но, вероятно, умение читать по лицам Миша унаследовал от отца. Потому что Владислав Сергеевич всё равно догадался, что меня гложет.

— Марго — дочь моего бывшего партнёра по бизнесу, — снисходительно усмехнулся он. — И наш брак был одним из условий выкупа его доли. Тогда я был молод и глуп, все мои мысли крутились вокруг денег — и это предложение показалось мне весьма заманчивым. К тому же сначала мы практически не пересекались, существуя будто в параллельных вселенных — а потом появились дети, и менять что-либо стало уже поздно... Собственно, по этой причине я сейчас здесь и нахожусь. Не хочу, чтобы Миша повторил мою судьбу. Никто не должен указывать людям, как им следует строить свою жизнь! Я — в том числе. Живите как умеете. Вместе или по отдельности — это неважно. Ведь настоящей любви разлука не помеха. Искренние чувства со временем не гаснут и от расстояния не зависят. Как и невзгоды обычно сплочают с умом подобранных партнёров, а не приводят к расставанию... Но всей картины я не знаю, да и отношения ваши меня не касаются. Поэтому единственное, о чём я тебя прошу, это подумать. Прислушаться к себе. Не рубить сплеча, а дождаться окончания бракоразводного процесса, и уже там решать, что делать дальше. Полагаю, Миша будет не против начать всё сначала ни через полгода, ни через год. Судя по его реакции на вашу ссору...

Слышать столь сентиментальные речи от сурового предпринимателя, повидавшего многое на своём веку, было по меньшей мере странно. И я заворожённо кивнула:

— Хорошо. Постараюсь. Только как я узнаю, что Маргарита Васильевна больше не стоит у нас на пути?

— О, за это не волнуйся, — облегчённо улыбнулся Владислав Сергеевич. — Уверен, пресса не упустит возможности нажиться на чужой беде и раздует из, по сути, обыденного события грандиозный скандал. Такое ты точно не прозеваешь.

С этими словами он сунул ноутбук подмышку, пожал мне руку — и ушёл. А я поняла, что не смогу обмануть его доверие. И действительно подумаю... Когда получу подтверждение, что это не очередная ложь. И отныне Маргарита Васильевна в самом деле не представляет для меня угрозы... Для нас. Ведь после её заявления про аборт я приняла волевое решение не идти на поводу своей дважды несостоявшейся свекрови. И не прерывать беременность, какие бы трудности мне это ни сулило.

Дети не обязаны расплачиваться за поведение своих непутёвых родственников. Кем бы они ни были...