Глава 11. СОН

Всю ночь мне снилась какая-то муть. Погони, перестрелки — как в низкобюджетных сериалах. Притом сначала охотником выступала я, но вскоре роли поменялись. Преследователи сыпались на меня со всех сторон, выпрыгивали из окон и выскакивали из-за углов, преграждая дорогу в самых неожиданных местах... И в итоге, разумеется, загнали в тупик. Выхода из этой западни не было, враги неумолимо наступали, и я уже почти попрощалась с жизнью, не видя ни одного варианта спасения... Как вдруг из стены вынырнула рука и довольно грубо потрясла меня за плечо, сопроводив свой незамысловатый жест встревоженным: «Женя! Женя! Проснись!» Притом голос был смутно знакомым, но не вызывающим доверие. А хватка настолько крепкой, что я рывком подскочила на кровати и испуганно заозиралась, не успев проснуться.

— Что? Где?.. — просипела, безуспешно пытаясь сфокусироваться на стоящей рядом сгорбленной фигуре.

А когда проморгалась — вырвалась и брезгливо отпрянула:

— Не трогай меня!

— Тише, тише! — незваный гость плавно выпрямился и примиряюще поднял руки вверх. — Успокойся. Это я, Паша. Тебе просто приснился кошмар — и мне пришлось тебя разбудить.

Но я и сама уже обо всём догадалась.

— Что тебе надо? — буркнула, осознав, что с нахрапа от него не избавиться.

И лучше притвориться паинькой, чем потом расхлёбывать последствия. Ведь после всего произошедшего его появление в клинике не сулило ничего хорошего.

— Извиниться пришёл, — пожал плечами Паша. — Слышал, ты перенервничала и чуть не потеряла ребёнка. Косвенно — из-за меня. И мне очень жаль, что так получилось. Честно. Я этого не хотел.

— Хорошо. Извинения приняты. Ты свободен.

Однако Паша не сдвинулся с места.

— Что-то ещё? — не скрывая неприязни, осведомилась я.

— Тебе, наверное, сейчас очень плохо, — пропустив вопрос мимо ушей, сочувственно протянул Паша. И плавно уселся на предусмотрительно придвинутое кресло. — После всех этих событий остаться наедине с самой собой... Неудивительно, что тебе приснился кошмар. Но я могу помочь. Отвлечь. И сделаю это с радостью! Чтобы окончательно загладить свою вину перед тобой...

И до меня начало постепенно доходить.

— Тебя прислал Миша? — я скептически прищурилась. — Чтобы не оставлять меня одну?

Это бы многое объяснило... Хотя всё равно выглядело крайне подозрительно.

Родня роднёй, но полагаться на брата, уже не единожды запятнавшего свою репутацию... На Мишу было не похоже.

Он бы ещё Маргариту Васильевну мне в компаньонки навязал!

— Нет, что ты! — Паша затравленно покосился на дверь. — Миша даже не в курсе, что я здесь! И наверняка разозлится, когда узнает... Но ради тебя я готов рискнуть! Мы же всё-таки не чужие друг другу люди...

И меня аж передёрнуло.

— Ты опять за своё?.. — откинувшись на подушку, я устало закатила глаза к потолку.

— Нет. В смысле, да... — Паша смутился. — Короче, это сложная и неприятная история. И если ты не готова её выслушать, я лучше сразу уйду.

И действительно нацелился на выход, невольно всколыхнув моё любопытство.

Что за новости заставили его тайно примчаться в клинику с утра пораньше? Явно не личный интерес. Иначе он бы так легко не сдался... Разве что это была уловка. Но она исключалась только опытным путём.

— О чём ты хотел поговорить? — перекатившись набок, спросила в спину.

— Боюсь, тема тебе не понравится, — притормозив, Паша воровато обернулся. — Но молчать дальше будет преступлением.

И у меня отлегло от сердца.

Он трусил. Притом отчаянно. А значит, мне опасаться было нечего.

— Говори. Я слушаю.

— Миша тебя обманул. Мы все обманули, — под моим стремительно мрачнеющим взглядом поправился Паша. — Обманывали. С самого начала.

— О чём ты?.. — я недоумённо нахмурилась, окончательно запутавшись в его объяснениях.

— Обо всём! — с досадой откликнулся Паша. — Всё было подстроено. Абсолютно всё! Чтобы отомстить тебе за меня. Начиная с расследования и заканчивая вчерашним спектаклем. Понимаешь?

— Нет.

Паша раздосадованно зарычал — но быстро взял себя в руки.

— Никакого колье никто не терял, — заявил он, подавшись вперёд. — И невесты никакой у Миши никогда не было. Зато у него есть друг в высших чинах полиции. В отделении которого не так давно появился молодой перспективный следователь с очень распространённой фамилией. И Миша сразу вспомнил обо мне...

— Но я тебе ничего не сделала! — не удержалась от восклицания.

Его попытка выставить меня виноватой возмущала до глубины души.

— Ты сам со мной расстался!

И Паша ожидаемо смутился.

— Да. Ты права, — он бессильно опустился в кресло. — Я совершил огромную глупость. И потому наврал всем, включая брата, с которым мы очень дружны, что ты мне изменила. И вообще охотилась за деньгами. Чтобы мои переживания из-за разрыва выглядели более достоверно.

Это звучало настолько недостойно, что я аж дар речи потеряла!

А прийти и извиниться было слабо? Может, не сразу, но я бы его простила. Трус! Или всё-таки лгун?.. Мне ведь было очень плохо без него... Тогда. А теперь — без его брата... Так вдруг это действительно просто банальная месть? Не за какой-то проступок, а за задетую гордость...

— Изначально я не хотел делать тебе больно, — вдохновившись тишиной, совсем разоткровенничался Паша. — Я думал тебя вернуть. Потому и согласился на Мишино предложение. Разумеется, утаив истинную причину. Сказал, что хочу бросить тебя ещё раз. Нанести двойной удар. Затем мы нашли подходящую девушку без комплексов, готовую сыграть роль его любовницы, спрятали колье — и подали заявление, уговорив вашего начальника вручить расследование тебе. Нашей целью было свести вас с Мишей, а потом — разбить тебе сердце его изменой. И именно для этого в пятницу тебе сообщили о планируемом повышении. Чтобы ты приехала к Мише домой, когда он кувыркался с Лизой, испытала весь набор требуемых эмоций — и неосознанно переключилась на меня... Но когда я увидел тебя там, счастливую и раскрасневшуюся, мне стало совестно. И я попытался тебя остановить. Только ты не послушала. Пришлось действовать по плану — подвозить, утешать... А ты, вместо того чтобы отдаться прошлому, дала мне пощёчину и сбежала в тот мотель! Где мы должны были провести ночь. Вместе! И меня словно переклинило. Прискакав обратно, я вытащил Мишу из постели, всё ему рассказал (кроме своей лжи о нашем расставании) и попросил вернуться к первому варианту, в котором ты мучаешься в одиночестве. Потому что мой поступок гарантированно отвлёк тебя от страданий по Мише. Сгладил эффект. И брат пошёл мне навстречу. Вызвал водителя, собрался — и поехал вытаскивать тебя из мотеля. Откуда сама ты уехать никак не могла, ввиду отсутствия поблизости доступных такси. Что мы тоже учли. Не подумали только, что ты решишь пойти пешком — но в итоге всё сложилось как нельзя лучше. Твоё нахождение в больнице дало мне время организовать для Миши «винную защиту», а сам факт спасения лишь сильнее расположил тебя к Мише. Вместе с моими недвусмысленными угрозами — когда я заявился к тебе, помнишь? А дальше последовало увольнение, поставившее тебя в полную зависимость от Миши — спасибо твоему очень вовремя вмешавшемуся коллеге, которого нам удалось в итоге перетянуть на свою сторону. И внезапный разрыв, оставивший тебя вообще ни с чем. Ровно, как мы и рассчитывали!

— Что же он тогда сюда примчался, как ошпаренный?.. — с трудом дождавшись окончания монолога, усмехнулась я. — Испортил тебе весь воспитательный процесс. Неужели по-настоящему влюбился?

Прозвучало больше натянуто, чем иронично — потому что крохотный червячок сомнений внутри всё же закопошился — но Паша не обратил на это внимания.

— Из-за ребёнка, конечно, — фыркнул в ответ он. — Миша обнаружил в твоей квартире тесты на беременность. Положительные. Один на бачке унитаза, другой, если не ошибаюсь, на раковине. Вот и бросился на твои поиски.

И мне стало как-то неуютно. Ведь именно там я их и оставила, не посмев выкинуть!

— А тебе-то откуда известны эти подробности? — спохватилась, заметив нестыковку.

Крошечную лазейку. Соломинку, чудом удержавшую меня на плаву...

— Миша сообщил, — между тем пожал плечами Паша. — Позвонил, когда тебя разыскивал. Спрашивал, не со мной ли ты. И сразу, чтобы я не принялся отнекиваться, пояснил, зачем интересуется. Он даже был не против уступить тебя мне, если у нас что-нибудь сложится — лишь бы с ребёнком ничего не случилось. Но оно и понятно. Всё равно после родов ты ему станешь без надобности. Заберёт малыша — и отпустит тебя на все четыре стороны. Не сомневайся. Ему важен только ребёнок. Ради предполагаемого наследника он пойдёт на всё. Будет терпеть и притворяться — столько, сколько потребуется. Хоть целый год! И справится со своей задачей на отлично. Ты до последнего ничего не заподозришь! И мигом очутишься на улице. Зато со мной тебе ничего не грозит. Я никогда тебя не обижу. И обязательно добьюсь, чтобы ребёнок остался с тобой хотя бы до трёх лет. А там, возможно, и дольше. Но ты в любом случае сможешь навещать его, когда пожелаешь... Если согласишься стать моей женой.

С этими словами Паша выудил из кармана небольшую коробочку, опустился на одно колено — и протянул мне золотое кольцо, усыпанное крохотными бриллиантами... А меня аж передёрнуло от отвращения.

— Неужели ты действительно надеешься, — вызывающе сложив руки на груди, я подняла глаза на собеседника, — что после всего сказанного я выйду за тебя замуж?..

— А почему нет? Как ещё мне загладить свою вину перед тобой? Я ведь искренне раскаиваюсь в содеянном. И не предлагаю ничего непристойного. Только защиту. Разве этого недостаточно для прощения?

— О какой защите может идти речь, если ты даже о родных детях не в состоянии позаботиться?! — в сердцах воскликнула я.

И Паша радостно ухватился за эту мысль:

— Ах вот оно что! Тебя смущают мои взаимоотношения с Лизой? Боишься, что я убегу к ней, потому что она носит под сердцем моих детей? Напрасно! Между мной и Лизой ничего нет. И никогда не было. Просто ей так понравилось жить в достатке, что она решила зацепить Мишу любой ценой. Для чего тайно подготовилась к ЭКО. Вот только сперма из презерватива, которую ей удалось добыть, для оплодотворения яйцеклеток не подошла, и Лиза потребовала мою, угрожая, что иначе она всё тебе расскажет. И сорвёт наш план. Так что это полностью её решение. Я тут совершенно ни при чём. И технически тебе даже не изменял. Просто сдал семя, — торжественно закончил Паша.

С таким видом, будто этот факт с лихвой компенсировал все его прегрешения. А по мне всё было с точностью наоборот. Хотя я сама ангелом отнюдь не являлась.

— Ты всё равно остаёшься отцом этих детей! — парировала твёрдо. — Вне зависимости от правдивости твоей истории. Потому что Лиза беременна от тебя. И это уже доказано.

— Ненадолго. Скорее всего, в ближайшее время она постарается избавиться от этой бессмысленной и более ненужной обузы...

— Значит, сейчас твоя первоочередная задача — не позволить ей это сделать! Поступить, как Миша — чем бы он при этом ни руководствовался. Объяснить Лизе, что она должна нести ответственность за свои решения. Что на крушении её планов жизнь не заканчивается, а начинается! Да, привычный уклад её существования изменится. И на пути воспитания будут ждать не только победы, но и разочарования — и всё же оно того стоит! Теперь я это точно знаю. Скажи ей, что она справится — а ты поможешь. Поддержишь в трудную минуту. И сдержи слово. Ведь это и твоя ответственность тоже! Убеди её, что ты ничуть не хуже брата. Что на тебя можно положиться... А меня оставь в покое.

Чем дольше я говорила, пропуская сказанное через призму собственных ошибок и переживаний, тем большее воодушевление меня охватывало — и тем сильнее мрачнел Паша.

— То есть ты отказываешься от моего предложения? — с трудом дождавшись окончания моего монолога, он гневно сузил глаза.

Однако я не дрогнула:

— Да. Мы с Мишей как-нибудь сами разберёмся. А ты лучше преподнеси это колечко Лизе. Так будет правильнее.

— Твоё право, — накинув на себя плащ безразличия, Паша поднялся с пола и деловито отряхнулся. — Только учти, если твои мысли склоняются к побегу — действуй сейчас. Пока охрана торчит на улице. Оденься, спастись вниз — и вылези через окно. Или попроси врачей выпустить тебя через служебный вход. Главное — не медли. Потому что другого шанса не будет. Если Миша узнает о нашем разговоре, он больше не позволит ребятам прохлаждаться в коридоре, а загонит их внутрь. Прямо в палату. Приказав следить за каждым твоим шагом. И я повлиять на них уже никак не смогу. Как и вытащить тебя физически. Миша меня больше и близко не подпустит! А значит, у тебя останется единственная возможность — доделать начатое. Например, прекратить принимать прописанные врачом таблетки, — Паша кивнул на тумбочку. — Или выпить другие...

И я судорожно сглотнула, обнаружив возле кровати палетку со вчерашним лекарством, забытую Шагеном не иначе как по невнимательности... Или, наоборот, намеренно — из добрых побуждений. Основанных на недоступной мне информации. Например, на жалости. Он ведь разговаривал с Мишей без меня. И вполне мог что-то узнать. Что мне вряд ли понравится. Вот и забрал только стакан с водой, оставив оплаченные таблетки для аборта сиротливо лежать на тумбочке. На случай если я всё-таки догадаюсь, что происходит — и рискну ими воспользоваться... И плевать, что от одной мысли об этом меня каждый раз передёргивало! Жизнь порой толкает и не на такие зверства.

Понадобится — справлюсь! Назло всем — и себе в том числе... Но лучше бы лекарство не пригодилось.

— В общем, ты думай, — по-своему интерпретировал мою реакцию Паша. — А я постараюсь задержать охрану. Они должны вернуться сразу, как я покину клинику — а я выйду через окно, — он криво улыбнулся. — Заодно и тебе дорожку протопчу... Но много времени мне вряд ли удастся выиграть. Максимум — полчаса. Хотя ребята, скорее всего, забьют тревогу уже минут через десять... Так что советую поторопиться с принятием решения.

— Спасибо. Непременно, — кивнула сухо.

Что Паша благополучно списал на моё нежелание показывать истинные эмоции — и направился к двери.

— Ладно. Бывай тогда, — обернулся на пороге.

— И тебе всего наилучшего, — махнула рукой я.

Затем дождалась, пока его шаги стихнут — и потянулась к телефону.

— Привет. Не занят?

— Нет, — тотчас откликнулся Миша. — Что-то случилось?

— Скажи, где должны находиться телохранители?

— Возле палаты. Но не волнуйся — им велено не мешать твоим перемещениям в пределах клиники. Только сопровождать. Так что если тебе куда-то надо — на процедуры там, медсестру позвать или к врачу — иди смело. В кабинет за тобой они не сунутся, а останутся караулить снаружи...

— Их там нет, — с трудом вклинившись в паузу, обронила я.

На том конце беспроводной связи повисло ошарашенное молчание.

— Зато здесь был Паша, — добавила для усиления эффекта.

И это подействовало.

— Я сейчас приеду, — встрепенулся Миша. — Сиди в палате и никуда не уходи!

После чего отключился — а я обессиленно откинулась на подушки и устало прикрыла глаза. Потому что бежать, вопреки наивным чаяниям бывшего, не собиралась с самого начала. Не видела смысла.

От Миши мне всё равно было не скрыться. При желании он мог достать меня везде, куда бы я ни направилась. И забрать ребёнка — если это действительно являлось его основной целью. А если нет, то портить отношения тем более было глупо. Проще немного потерпеть и поговорить по душам. А там будет видно.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и пятнадцати минут, как дверь распахнулась, пропустив внутрь растрёпанного и запыхавшегося Михаила.

— Ты в порядке? — вглядевшись в моё неестественно бледное — в зеркале видела — лицо, обеспокоенно спросил он.

Я безразлично пожала плечами:

— Относительно.

— Что-то с ребёнком? — ещё сильнее разволновался Миша.

— Нет.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул он. — Надеюсь, Павел не сделал тебе ничего плохого?

— Нет. Мы просто поговорили.

И Миша снова насторожился.

— О чём?.. — уточнил, оценивающе посмотрев мне в глаза.

Словно пытался прочитать мои мысли. Однако я больше ничего скрывать не хотела.

Хватит. Наигрались.

— О вашем заговоре против меня. И твоих планах на нашего ребёнка.

Последовала минутная пауза.

— Смею предположить, что ты эти россказни за чистую монету не приняла. Иначе тебя бы здесь уже не было, — тяжело опустившись в кресло, наконец обронил Миша.

И всё стало кристально ясно. Слишком уж открыто в его словах сквозила обречённость... Которая волшебным образом придала мне сил, слегка приподняв настроение. Ненадолго и совсем незначительно. Только чтобы в голове успела вспыхнуть и тотчас погаснуть шальная надежда: «А вдруг всё ещё можно наладить?»

— Напрасно, да? — печально хмыкнула я. — Надо было слушать Пашу и бежать куда подальше?

— Зависит от того, что двигало тобой в тот момент, — уклончиво откликнулся Миша. — Потому что я в любом случае не собирался с тобой расставаться. А сразу после выписки планировал отвезти тебя в ЗАГС...

— А рассказать? — проигнорировав основной посыл фразы, придирчиво уточнила я.

Всё равно после выступления Паши заявление его брата не произвело на меня никакого впечатления. И это прекрасно.

Мало ли какие причины толкнули Мишу на столь необдуманный шаг.

— Я не хотел лишний раз тебя тревожить, — покачав головой, виновато потупился он. — Особенно сейчас. Возможно, потом, после свадьбы и заключения брачного контракта, я бы во всём тебе признался... А скорее, уже после рождения ребёнка. В идеале — второго. К тому времени ты бы точно во мне не сомневалась...

— Значит, всё, что между нами было — ложь? Включая, — мой голос дрогнул, — твою симпатию?

И Миша аж подпрыгнул от возмущения.

— Нет! — подавшись вперёд, с жаром возразил он. — Да, наша встреча не была случайной. И все связанные с расследованием события были чётко спланированы... Но насчёт чувств я не врал! Ты действительно понравилась мне с первого взгляда. И хотя меня связывали обязательства перед братом, я постарался максимально тебе открыться. Без притворства. Чтобы ты могла ответить взаимностью мне, а не созданному мной образу. И у нас появился шанс на долгое и счастливое будущее...

— А как же твоя хвалёная честность? — не удержавшись, язвительно осведомилась я. — Тебе не кажется, что она сюда несколько не укладывается?

— Ничуть! — Миша упрямо мотнул головой. — Я же сразу тебя предупредил, что мне претит врать. Но иногда приходится. По долгу службы. Или, как сейчас — в силу непреодолимых обстоятельств.

— Но твоя ложь касалась меня! — в сердцах выдала я. — Меня уволили из-за неё!

Однако Миша ни капли не раскаялся:

— Может, оно и к лучшему? Найдёшь себе более подходящее занятие. Сама посуди — ну какой из тебя следователь? Ты же постоянно действуешь на эмоциях. В первый же день с ходу разболтала мне всё и про себя, и про капитана, и даже про взаимоотношения внутри отдела. Косвенно, но в совокупности вполне угадываемо. Ты же не с подружкой посплетничать пришла, а расследование проводить! Пообщаться с пострадавшими, выявить подозреваемых...

— Ты числился заявителем, — вяло попыталась оправдаться я.

— Во-первых, ты об этом не знала и до последнего была уверена, что в полицию ходила Лиза. Потому что не обратила внимание на имя в шапке заявления, что тоже говорит не в твою пользу. Во-вторых, это ничего не меняет. Посторонних во внутреннюю кухню посвящать нельзя. Никогда. Это непрофессионально. Вдруг я всё подстроил? А ты взяла — и списала меня со счетов.

Что, по сути, так и было — поэтому я промолчала. Но Мишу это не удовлетворило.

— Мало этого, ты и на обман согласилась практически без колебаний! — продолжал распинаться он. — Будто честь и справедливость для тебя пустой звук. А вишенкой на торте ещё и флешку с компроматом к делу приложила! За что и поплатилась. Ведь дальновидность и умение просчитывать все ходы наперёд — как свои, так и преступника — одно из важнейших качеств для следователя! Наравне с умением абстрагироваться от внешних факторов...

Звучало обидно, но, увы, заслуженно.

— Если бы ты не натравил на меня Васю, никому бы и в голову не пришло проверять это дело! — всё-таки уязвлённо заметила я.

Из чистого упрямства.

— Вот только не надо приписывать мне чужого! — тут же встрепенулся Миша. — Я всего лишь обеспечил тебе повышение. Остальное — личная инициатива Василия. И если бы не твоя беспечность, он бы ничего не накопал. И вообще, — опередив меня на долю секунды, веско обронил он, — к тому моменту я уже сто раз пожалел, что заварил эту кашу с местью. Ну не производила ты впечатление прожжённой стервы! А значит, Павел либо намеренно ввёл меня в заблуждение — либо, что более вероятно, был сбит с толку нашей матерью. Которая вполне могла и улики какие-нибудь сфабриковать, чтобы вас разлучить. В пользу второй теории говорило и желание Павла снова тебя закадрить. А твоя история окончательно утвердила меня в этом предположении. Но отступить я не мог, как бы сильно ты мне ни приглянулась. Пришлось играть свою роль до конца, на все лады проклиная Павла... А после происшествия на трассе меня словно молнией ударило. Ты ведь чуть не погибла! Реально! И я решил отказаться от дальнейшего участия в этой авантюре. Не в открытую, разумеется — ссориться с братом мне совершенно не хотелось. По моим расчётам, достаточно было просто потянуть время, заделать тебе ребёнка — и проблема отпала бы сама собой. А каверзы Лизы и твоя ошибка с флешкой лишь приблизили меня к цели, отрезав тебе пути отступления и ещё сильнее привязав ко мне... И вот, когда я почти добился желаемого, обезопасив нас со всех сторон, влез Павел и всё испортил! Хотя я просил его не вмешиваться! По-человечески просил! Даже соврал, что не имею на тебя никаких серьёзных планов... А он всё равно припёрся! Мелкий завистливый эгоист.

— Паша всего лишь пытался загладить свою вину передо мной... — заметила ради справедливости.

— О нет. Ошибаешься. Для него рассорить нас было делом принципа.

— Но он, по крайней мере, покаялся в своих злодеяниях, — не желала уступать я. — И попросил прощения. В отличие от тебя.

— Поэтому теперь ты его защищаешь? — презрительно хмыкнул Миша.

И я внезапно поняла, что совсем его не знаю. Рядом со мной словно сидел совершенно незнакомый человек в обличье того бесконечно терпеливого и здравомыслящего парня, что покорил моё сердце... И мне стало до одури гадко.

— Я никого не защищаю! — скривившись, выдала в ответ. — Ты ничем не лучше него. Но и не хуже. Вы оба — одинаково грязные лгуны и обманщики!

Однако Мишу мои слова не задели.

— Значит, меня ты тоже не простишь? — поинтересовался он как ни в чём не бывало.

— Никогда!

— А если я разрешу тебе видеться с ребёнком? — он выразительно вскинул брови.

— Даже если ты откажешься от отцовства и отпустишь нас без всяких условий — всё равно нет! — заявила я.

И Миша молниеносно преобразился. Не в лучшую сторону.

— Что ж, — вальяжно откинувшись на спинку, обронил он. — Тогда мне тем более нет смысла этого делать. Как и играть роль влюблённого дальше.

Он словно воспрянул духом, сбросив десяток-другой камней со своих широких плеч. А следом лопнул и мой тщательно оберегаемый мир, обнажив неприглядный остов иллюзий, на которых был возведён... И всё же я не сдалась.

— И что теперь? — осведомилась с вызовом. — Посадишь меня под замок? Приставишь ко мне охрану? Или устроишь всё сразу?

— Дождусь родов, заставлю тебя отречься от ребёнка — и убью, чтобы не путалась под ногами, — пугающе спокойно возразил Миша.

Будто проворачивал подобное каждый день! Неудивительно, что мне стало не по себе.

— А ты не боишься, что такими темпами я до родов банально не дотяну? Не забывай, что на свете существуют вещи, не поддающиеся контролю. И как бы ты ни старался, беременность может закончиться в любой момент. Совсем не так, как ты рассчитываешь. А, например, выкидышем на нервной почве. Или мертворождением...

— Тебе в любом случае осталось недолго, — пожав плечами, Миша смерил меня оценивающим взглядом. — В принципе, я могу вытащить ребёнка прямо сейчас. Без анестезии. И ты умрёшь в муках. От болевого шока или от кровопотери. Уже можно.

Ужаснувшись описанным перспективам, я покосилась вниз — туда же, куда смотрел собеседник — и наткнулась на огромный живот. Внутри которого отчётливо копошилось нечто инородное, готовое выбраться наружу. Притом не естественным путём, а прободным. Зубами разорвав тонкую стенку, отделяющую его от долгожданной свободы...

— Да, — после небольшой паузы решительно добавил Миша. — Пожалуй, пора. Так будет даже приятнее... Мне.

С этими словами он неспешно поднялся, вытянул вперёд длинную чёрную руку с острейшими лезвиями вместо ногтей — и безжалостно полоснул меня этими жуткими ножами.

Завизжав от ужаса, я инстинктивно схватилась за живот, пытаясь стянуть края стремительно расползающейся раны, пока оттуда не выпало ничего страшнее кишок... Но нащупала зловещую пустоту — и проснулась, обливаясь холодным потом.