Глава 10. ОШИБКА

Я до последнего не верила в реальность произошедшего. Думала, это такой спектакль для Васи и Лизы. Чтобы они наконец-то от нас отстали. И лишь не обнаружив на улице спешащих навстречу телохранителей, осознала всю глубину своего заблуждения.

Миша ни за что не оставил бы меня без защиты. Даже на время. А значит, отныне нас действительно больше ничего не связывало...

Эта мысль пронеслась в голове, подобно урагану — сметая и выжигая всё на своём пути... Но я не поддалась её влиянию, спокойно спустилась по лестнице и села в удачно подъехавший автобус, не уронив ни чести, ни достоинства перед возможными наблюдателями. Среди которых вполне мог оказаться и Миша…

Меньше всего мне хотелось выглядеть слабой в его глазах. Что же касается чувств... Ничего. Выкарабкаюсь как-нибудь. Один раз я уже прошла через тяжёлое расставание. И не сломалась. Значит, второй меня и подавно не сломит. Единственное отличие — Паша не оставил о себе ничего, кроме воспоминаний. Миша же умудрился подарить мне кое-что посущественней… И я не знала, что с этим делать.

Сохранить — или избавиться? По всему выходило, что второй вариант лучше. Безопаснее. Но на него было сложнее решиться... Впрочем, на эмоциях люди, порой, способны и не на такое. А меня, пусть внешне этого и не было видно, штормило не по-детски... И потому, когда мой взгляд зацепился за прогуливающегося вдоль улицы человека с рекламной табличкой «Частная гинекологическая клиника Шагена Аветисяна», я приняла её за знак свыше — и выскочила на ближайшей остановке, поспешив обратно.

Промоутером был щуплый, вусмерть замёрзший парень с громкоговорителем, устало повторявший заученную фразу: «Центр женского здоровья Шагена Аветисяна. Все виды медицинских услуг по доступным ценам. Скидки клиентам в честь открытия». Он же без лишних вопросов указал мне, куда идти — и вскоре я, поплутав во дворах, очутилась в светлом и чистом холле искомой клиники. А ещё через пять минут, сообщив администратору цель визита, предстала перед владельцем центра — приятным пожилым мужчиной с лёгким кавказским акцентом. Который, как выяснилось, по совместительству являлся единственным женским врачом своей клиники. Но меня это не смутило.

Всем надо с чего-то начинать. Главное, чтобы у клиники имелась аккредитация на проведение нужной мне процедуры. А с остальным разберёмся. Недаром же я всю поездку на автобусе читала про аборты...

Внимательно меня выслушав, Шаген (как доктор просил себя назвать) перечислил все возможные способы решения моей деликатной проблемы, не забыв упомянуть условия их применения, противопоказания и негативные последствия. Что полностью совпало с уже известной мне информацией, я окончательно успокоилась и, сдав необходимые анализы, покорно отправилась на УЗИ для уточнения параметров беременности и общей оценки моего состояния. Вернее, тупо перебралась с кресла на кушетку, потому что в роли диагноста выступал всё тот же Шаген.

Срок оказался маленьким, всего четыре с половиной недели — у плода ещё даже сердцебиение не прослушивалось — располагался он в матке, и никаких структурных аномалий Шаген там не обнаружил. Что позволяло без помех использовать самый щадящий из всех видов аборта. Медикаментозный.

— Отлично, — одевшись и пересев на стул для клиентов, бодро возвестила я. — Я готова. Можем начинать.

— Не можем, — рассеянно парировал Шаген, сосредоточенный на заполнении моей карты. — По закону вам даётся семь суток на обдумывание своего решения. А ещё существует рекомендация направлять всех пациентов к психологу, но его роль я могу взять на себя. Поэтому запишу вас на приём в следующий понедельник, во второй половине дня. Придёте, если не передумаете. В какое время вам будет удобно?

И я зависла, как древний компьютер при обработке новых данных. Потому что через неделю у меня как раз заканчивался договор на аренду квартиры. И продлевать его, несмотря на сорвавшийся переезд, я была не намерена. Я собиралась уехать домой. Желательно уже без паразита в животе. Чтобы родители не смогли уговорить меня его сохранить... Да они просто не позволят мне сделать аборт! Выгнать не выгонят, но если узнают — капать на мозги будут долго.

— А вы не можете написать, что это мой второй визит — и сделать всё сейчас? — уточнила, справившись с первым шоком.

— Нет. Хотя бы потому, что мы всего четыре дня как открылись.

— Но мне нужно сегодня! — почуяв слабину в защите собеседника, взмолилась я.

Иначе он отказал бы мне в более жёсткой форме. А то и вовсе отправил бы меня домой, не утруждая себя объяснениями.

— Очень нужно. Пожалуйста!

— Мне жаль, но это вне моей компетенции. Могу разве что немного увеличить вам срок. Тогда на раздумья даётся два дня. И мы сможем встретиться в четверг.

Что меня тоже категорически не устраивало. Ведь по утверждённой у нас в стране схеме второе лекарство принимается ещё через двое суток. В моём случае — прямо перед отъездом. То есть мы укладывались практически впритык... А значит, самый ад наступит в поезде. Где не будет ни врачей, ни медикаментов, ни помощи...

Нет. Риск был слишком велик.

— Послушайте, — убедившись, что врач готов на уступки, я решила пойти ва-банк. — У меня есть сбережения. И я заплачу, сколько скажете. Но мне нужно принять первую таблетку сегодня — и никак иначе.

И Шаген всерьёз заколебался. Это было написано на его лице. Я видела, как профессионализм борется в нём с жадностью... И проигрывает.

— Хорошо. Но всё будет официально — взятки мне не нужны. Вы заплатите полную стоимость за все приёмы, анализы и процедуры — как прошлые, так и будущие. Разом. Для чего мы задним числом заключим договор, где вместо обещанной всем скидки будет пункт о бесплатном первичном приёме, если пациент передумает продолжать.

Что ж. Идея действительно была неплоха. И объясняла всё, включая забор анализов в день повторного обращения… Кстати, насчёт анализов.

— А образцы, что вы брали, получается, не пригодятся?

— Что вы! — Шаген всплеснул руками, на мгновение оторвавшись от компьютера. — Без них никак. Напротив, чуть позже медсестра ещё заберёт у вас кровь на ВИЧ, сифилис и прочее. Или лучше это сделаю я...

— И когда всё будет готово?

— Если заказать экспресс-анализ — то в течение трёх часов после отправки. Успеем и таблетку вам дать, и за эффектом проследить, не волнуйтесь.

Звучало обнадёживающе.

— Ну так что, вы согласны с моими условиями? — закончив с договором, Шаген повернулся ко мне.

— Да. Сколько с меня?

Он назвал сумму. Однозначно завышенную — наверняка из-за кучи лишних услуг — но не настолько большую, чтобы я с возмущением отказалась. Хотя денег хватало впритык — из остатков только на билет в плацкарт наскрести да поужинать пару раз. Впрочем, сбережений мне было не жалко, а есть пока не хотелось. И я одобрительно кивнула. Затем подписала необходимые документы, сдала кровь, спустилась в холл, всё оплатила — и потянулись томительные часы ожидания в бездушной и пустой палате стационара... Индивидуальной, что Шаген не забыл отразить в акте оплаты. А через два с половиной часа явился врач. С результатами анализов — и первой порцией лекарств.

— Не передумали? — спросил он, протянув мне таблетки.

Я отрицательно помотала головой.

Проскакивали, конечно, мыслишки всё отменить. Отложить. Посоветоваться с родителями. Поделиться переживаниями... Снять с себя часть ответственности! Но я боялась, что обсуждение затянется — и станет поздно. Тогда без последствий не обойдётся... Нет! Проще было сделать всё сейчас — и сохранить в тайне. Ради собственного здоровья и для дальнейшего семейного благополучия... Правда, в тот момент я сильно сомневалась, что вообще когда-нибудь выйду замуж. Однако перспектива растить ребёнка в одиночестве, постоянно вздрагивая от каждого шороха — а не явился ли по нашу душу потерянный отец? — меня совершенно не прельщала.

На жизнь в вечном страхе никаких нервов не хватит. Вдобавок я не была уверена, что смогу отбросить эмоции и воспитать достойного человека, не проецируя на него собственную боль... Особенно если родится мальчик. Или девочка — точная копия Миши...

В общем, мне аргументов хватало. А врачу и подавно.

— Ваше право, — пожал плечами Шаген.

И подал мне бутылку с водой.

Отступать окончательно стало некуда. Да и выбрасывать деньги на ветер, откровенно говоря, было обидно.

Пусть послужат на пользу. А я как-нибудь справлюсь. Выживу. Смирюсь...

Первое время после приёма лекарства ничего не происходило. Никаких неприятных ощущений. Разве что подташнивало слегка — но у меня и раньше живот побаливал. То ли от волнения, то ли от голода. Поэтому я не обращала внимания на его сигналы... Пока, буквально спустя десять минут после ухода врача, меня не скрутило настолько, что пришлось срочно бежать в уборную.

— Ничего, бывает, — отмахнулся экстренно вызванный в палату Шаген. — Побочный эффект. Сейчас принесу ещё таблеток.

— А других вариантов нет? Капельница, например?

— Нет. Только таблетки. Но я дам другой препарат. Возможно, с ним будет легче.

Спорить с врачом — последнее дело. Так что вскоре, когда он вернулся с новыми таблетками и, в качестве разнообразия, стаканом воды, я безропотно приняла и то и другое... Однако выпить не успела.

— Стой! — в помещение ворвался запыхавшийся Миша. — Прошу, не делай этого!

— А вы кто такой и по какому праву тут распоряжаетесь? — Шаген первым оправился от удивления.

— Я отец ребёнка, которого вы планируете убить! Вы ведь для этого здесь собрались, не так ли? — Миша испытующе посмотрел мне в глаза.

И я почувствовала, как краснею.

— Это вы его пригласили? — между тем уточнил Шаген, тоже покосившись на меня.

— Нет, — я предпочла сосредоточиться на враче. — Он даже не связывался со мной. Не знаю, откуда он взялся и как меня нашёл.

— В таком случае вы не имеете права здесь находиться, — Шаген повернулся обратно к незваному гостю. — Покиньте здание.

— Я имею право участвовать в жизни своих детей! И принимать связанные с ними решения! — парировал Миша, напомнив мне себя из прошлого.

Когда мы разговаривали о Лизе и её будущих малышах. Чем лишь утвердил меня в правильности сделанного выбора.

— Если вы не состоите в официально узаконенных отношениях, то нет. А в подобных вопросах решение вообще всегда остаётся за женщиной, — и Шаген вновь обратился ко мне: — Пейте.

— Нет! — Миша дёрнулся вперёд.

И я испуганно поднесла таблетки ко рту, замерев буквально в миллиметре от языка. И то лишь потому, что Миша вовремя остановился.

— Не надо, — взяв себя в руки, мирно произнёс он. — Не делай глупостей.

Один бог знает, как было тяжело ему сдерживаться в тот момент. Его грудь ходила ходуном, вздувшиеся желваки изменили лицо до неузнаваемости, однако в глазах не было злости. Только глубокое, горькое отчаяние… И страх. И моё сердце дрогнуло. Но ненадолго.

— Лучше так, чем ты отберёшь у меня ребёнка, — отрезала, вскинув голову. — Как хотел отобрать у Лизы.

— Я бы никогда так с тобой не поступил! Ты мне слишком дорога…

— Ты поверил в их ложь!

— Да, я сглупил, — Миша виновато потупился, вызвав во мне прилив уверенности. — Но согласись, звучало довольно правдоподобно... Ведь некоторые твои поступки действительно вызывали недоумение.

— Серьёзно?! Это какие же, интересно?

— Ну, например, тебя не возмутило моё предложение выделить тебе содержание.

— Потому что я не собиралась на него соглашаться!

— Но прямого отказа я от тебя не услышал.

— А моего молчания было недостаточно?

— Нет. И я планировал ещё раз поднять эту тему. После переезда… Но не сложилось, — печально закончил Миша.

Однако ему не удалось меня разжалобить.

— Это единственная причина? Или есть что-то ещё?

— Кто-то. Павел. Я не хотел говорить, но он не подтвердил твою версию событий в машине. Сказал, ты подняла тему прошлого, пыталась намекнуть на неостывшие чувства… Он обсуждение не поддержал, вы поссорились, и ты ушла в ночь, громко хлопнув дверью.

— Всё было наоборот!

— Верю. И тогда поверил тебе, а не ему… Но зёрна сомнений наш разговор во мне всё же посеял. А выступление Василия добавило масла в огонь, прихватив с собой и мои колебания насчёт Надины. Я же не знал, как ты на самом деле вела себя на работе. За какие заслуги получила право расследовать пропажу колье в одиночку — и какими методами пользовалась. И сначала вполне допускал вероятность того, что Надина врёт. Однако Василий сумел меня переубедить, раскрыв мне доселе неизвестные факты твоей биографии.

— Вымышленной!

— Разумеется. Но тогда у меня ещё не было в этом уверенности. На подлог-то ты согласилась сразу. Не раздумывая. Да и про свою неосведомлённость о финансовом положении Павла могла соврать…

— Я не врала тебе ни разу!

— Разве что про беременность, — невесело усмехнулся Миша. И тотчас спохватился: — Но я тебя не виню! Полагаю, мой тон не подразумевал другой реакции… Так что в твоей честности я не сомневаюсь. Я целиком и полностью тебе доверяю.

— Почему? — я вопросительно вскинула брови, не торопясь отвечать тем же. — Что заставило тебя передумать?

— Ваш разговор после моего ухода.

— Ты всё слышал?..

— До последнего слова. Причём отчётливо.

И меня осенило.

— Ты всё-таки поставил прослушку в кабинете! — воскликнула, облегчённо откинувшись на спину.

— Не я. Бобылев. После того случая с подменой видеозаписей он натыкал жучков по всем офисам. Включая мою приёмную. Как раз возле двери в кабинет...

— И ты об этом знал! Потому и выгнать нас пытался, да? Чтобы мы себя выдали? Проверить — не меня, их! А телохранителей отозвал, чтобы виновные ничего не заподозрили...

— Нет, — замявшись, неохотно выдавил Миша. — Бобылев провернул всё тайно. Я был не в курсе.

— То есть ты разозлился всерьёз?.. — мигом сникла я.

— Да. Не стану лгать. Я был в бешенстве и примчался к Бобылеву с просьбой проследить за вами. Что вы убрались не только из моего кабинета — но и из здания тоже. Не хотел марать руки… Моё поведение насторожило Бобылева — ведь обычно я более сдержан. А значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Что вывело меня из привычного равновесия, ввергнув в пучину гнева и отчаяния. Хотя на деле я всего лишь получил подтверждение своим страхам — и потерял контроль над эмоциями. Слишком уж всё у нас было идеально... Будто подстроено!

Не могла не согласиться. Мне и самой иногда казалось, что я попала в сказку. Мы были словно созданы друг для друга... Неудивительно, что Миша начал сомневаться в моей искренности настолько, что растерял природную проницательность. Однако мою боль это не отменяло — и я промолчала.

— В общем, Бобылев раздал указания подчинённым, а попутно выпытал у меня причины подобного состояния — и во всём признался, предложив вас послушать, — вынырнув из воспоминаний, тряхнул головой Миша. — Вдруг что-то важное проскочит. Что прояснит ситуацию… Проскочило. Но было поздно. К тому моменту, как мне открылась правда, ты уже исчезла — и никто не видел куда. Я решил, что домой — примчался, прождал тебя почти час, но ты так и не появилась. Тогда я опросил ребят, которые дежурили с утра, узнал, что ты бегала в аптеку, причём дважды — хотя раньше за тобой пристрастия к лекарствам не наблюдалось. Да и чувствовала по заверению ребят ты себя хорошо... И у меня в голове наконец-то сложилась цельная картина. Все эти утренние недомогания, непереносимость резких запахов и, главное, руки на животе. В таком характерном защитном жесте... Ты ехала сообщить мне о своей беременности. Но всё пошло не по плану — и я догадался, что ты направилась в больницу. Разорвать единственную связывающую нас нить... Притом это решение наверняка было спонтанным, я чувствовал. И не мог допустить, чтобы ты жила с таким грузом на сердце. Со мной или без меня — неважно! И потому послал ребят по всем твоим возможным маршрутам с просьбой найти ту клинику, что сумела привлечь твоё внимание... И вот я здесь. С тобой. И могу поклясться, что никогда больше тебя не предам…

Под прикрытием монолога Миша как-то незаметно очутился рядом, усевшись на край постели — и на последней фразе, сжав мои ладони в своих, заставил меня убрать руки от лица, вынув стакан из моих ослабевших пальцев и поставив на тумбочку. Вместе с лекарством.

— Прости, — посмотрев мне в глаза, проникновенно обронил он. — Я безумно виноват перед тобой. Если бы не моя несдержанность, мы бы сейчас любовались на нашего малыша и обсуждали будущее... Но я обещаю, что всё исправлю! Сделаю всё, чтобы снова завоевать твоё доверие... И получить прощение, которого не заслуживаю. Ведь однажды ты уже простила меня там, где ни одна другая женщина и слушать не стала бы.

И я расплакалась.

— Нет, это ты меня прости, — уткнувшись в его плечо, сквозь слёзы пробормотала я. — За то, что хотела убить наше продолжение... Не знаю, что на меня нашло. Я очень разозлилась... Лиза...

— Тише, успокойся, — не дав мне договорить, Миша ласково привлёк меня к себе. — Тебе сейчас нельзя волноваться. Тебе вообще больше нельзя волноваться. Это может навредить ребёнку. А мы, я надеюсь, всё же решим его сохранить...

— Боюсь, это невозможно, — внезапно вмешался Шаген. — Я, конечно, рад, что вы во всём разобрались и пришли к согласию... Но таблетки придётся принять. Чтобы доделать аборт. Иначе принятое ранее лекарство может негативно отразиться на плоде. Даже если не приведёт к его полной гибели.

— Ранее?.. — насторожившись, недобро повторил Миша. И мягко отстранился, заглянув мне в лицо: — Ты уже что-то выпила?..

Я обречённо кивнула:

— Это вторая попытка. Первой меня стошнило.

— То есть те таблетки вышли?

— Да.

— Целиком?

— Да, обе. Почти неизменно.

И Миша сразу повеселел:

— Значит, ничего непоправимого не произошло.

— Я бы не был так уверен, — снова встрял Шаген. — Тератогенный эффект абортивных препаратов не изучался…

И мне стало совсем нехорошо. Вспомнились мельком увиденные фотографии детей с недоразвитыми конечностями. Улыбающиеся, несмотря на свои увечья. Хотя пострадали не по своей вине. А потому, что врачи выписали их матерям лекарство, даже не удосужившись проверить его безопасность… Я же выпила те таблетки по собственной воле! Чем, возможно, обрекла своего ребёнка на вечные страдания...

— Боже, Миша… — само сорвалось с языка.

— Тише, тише, — он успокаивающе погладил меня по спине, свободной рукой опять ненадолго прижав к груди. — Не волнуйся. Мы со всем разберёмся. Нам уже столько всего довелось пережить — справимся и с этим, — и повернулся к Шагену. — Не изучался — значит, его может и не быть. Вот вы, например, знаете действие того средства, что дали Жене?

— Да.

— Оно способно навредить развитию плода?

— В теории — нет. Но на практике...

— На практике мы проверим сами, — недослушав, отрезал Миша. — И прерывать беременность не будем. А если вы не хотите, чтобы мы засудили вас и лишили лицензии за несоблюдение закона об абортах, советую хорошенько подумать и найти антидот, способный обратить время вспять.

— Не понимаю о чём вы, — едва побледнев, парировал Шаген.

— Вы собирались сделать аборт женщине в день обращения. Это прямое нарушение всех рекомендаций.

— Откуда… — недоумённо выдала я.

— Лиза, — торопливо откликнулся Миша. Словно отмахнувшись. — Уточнял, как быстро она сможет избавиться от беременности. Чтобы знать, насколько пристально за ней надо будет следить. Итак? — он вернулся к основной теме разговора.

Однако Шаген уже пришёл в себя.

— Никакого нарушения здесь нет, — твёрдо заявил он. — Ваша девушка пришла ко мне на обследование три дня назад, а сегодня мы делаем аборт. На втором приёме, согласно регламенту и в соответствии с установленными сроками.

Его речь звучала настолько убедительно, что я аж похолодела от ужаса.

Мысль, что Миша может вновь во мне разочароваться, буквально сводила меня с ума!

Мы же только-только помирились! И он вполне мог изменить решение. Не в нашу пользу. Не в мою! Ведь прямых доказательств моей невиновности в ситуации с клиникой не было. Зато улик, доказывающих вину — хоть отбавляй! Шаген наверняка обо всём позаботился. Всё-таки от этого зависела его карьера. Частная практика, на которую он копил много лет — иначе открыл бы её гораздо раньше… Впрочем, терять ему, судя по всему, было нечего. Несмотря на преклонный возраст. И мне просто повезло, что Миша врачу не поверил.

— Неправда. Она пришла к вам сегодня. Но если настаиваете, мы можем поехать в другую клинику, прямо сейчас. Где ей сделают УЗИ, которое подтвердит мои слова, показав, что её срок слишком мал. И вы были обязаны дать на раздумья не меньше недели.

И Шаген предсказуемо сдулся.

— Вы из полиции, да? — обречённо поинтересовался он, вынудив меня сникнуть. — И всё это было подстроено? Включая искусственно вызванную рвоту?..

— Нет, — Миша ответил за нас обоих. — И могу гарантировать, что мы не обратимся в органы правопорядка, если вы нам поможете. Пожалуйста. Дайте Жене какой-нибудь безопасный антагонист того лекарства. Чтобы нивелировать негативный эффект и уменьшить вероятность гибели плода. Уверен, нечто подобное существует.

— Да. Вы правы. Но за годы работы я ещё ни разу не делал ничего похожего. И рекомендовал бы закончить аборт. Сейчас это практически безвредно. А через несколько циклов можно будет попробовать ещё раз. Если захотите…

— Нет. Мы не будем никого убивать.

— Решение принимать не вам, — удивительно терпеливо для своего положения возразил Шаген.

И посмотрел на меня.

— Не знаю, — я покосилась на тумбочку. — Мне страшно. Безумно страшно.

— Понимаю, — Миша в который раз за вечер меня обнял. — Мне тоже, поверь. Я не меньше тебя хочу здорового ребёнка. Но рисковать твоим здоровьем, притом больше психическим, чем телесным, я хочу ещё меньше. И раз есть шанс, что всё сложится удачно, его нельзя упускать. Недаром же я успел остановить вас в последний момент.

— А если…

— Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось и какой бы путь ты сейчас ни выбрала — я всегда тебя поддержу. И никуда не отпущу. Никогда.

Эти простые слова вызвали в моей душе самый жаркий отклик, какой только можно было представить. В груди так сильно защемило от нежности, что я даже выпала из реальности на некоторое время. Но никто не упрекнул меня за образовавшуюся паузу! Оба мужчины терпеливо ждали, пока я очнусь… И дождались.

— Хорошо. Давай попробуем по-твоему, — я подняла влажные глаза на любимого.

Которого сегодня чуть не потеряла.

— В таком случае мне надо сходить за лекарством. И выписать пару рецептов, — тотчас засуетился Шаген. — Ближайший месяц вам нужно будет регулярно принимать аналоги прогестерона, чтобы с гарантией сохранить беременность. И через неделю прийти на контрольное УЗИ. Проверить сердцебиение плода. Если оно не проявится, придётся провести изгнание. На вашем сроке это ещё можно будет организовать с помощью медикаментов. А если проявится, то потребуется дополнительное исследование. Дней через семь после первого. Для отслеживания положительной тенденции и замера параметров плода. Чтобы вычислить, укладывается ли темп его развития в границы нормы. И только если всё окажется хорошо, можно будет отменить поддерживающие препараты и вести беременность как обычно… Примерно через месяц от сегодняшнего числа. Хотя я бы рекомендовал сделать третье УЗИ. Через неделю после отмены. Чтобы убедиться в отсутствии необходимости дальнейшей гормональной терапии, так как на её фоне данные будут неинформативны.

— Спасибо за совет, именно так мы и поступим, — сухо улыбнулся Миша. — Какие-то ещё указания будут?

— Да. Половой покой на этот месяц и полное отсутствие стресса минимум две недели. Подробнее распишу в заключении. В идеале после укола вообще задержаться в клинике на несколько дней, чтобы мы могли без помех отслеживать состояние вашей девушки и оперативно отреагировать в случае проблем. А ещё лучше — до первого УЗИ. Это снизит негативные риски. У нас в стационаре как раз есть несколько очень комфортабельных палат для круглосуточного пребывания...

— Этот вопрос мы обсудим позже, — раздражённо отмахнулся Миша.

Меня же напрягло другое.

— Укола?.. — испуганно переспросила я. — Это больно?

— Достаточно, — не стал лгать Шаген. — Но я постараюсь уменьшить неприятные ощущения. Есть несколько способов...

Я судорожно сглотнула.

— Только не говори, что боишься иголок! — насмешливо хмыкнул Миша.

— Они просто меня нервируют. Не люблю боль...

— Не волнуйся. Я буду с тобой.

— К тому же потерпеть предстоит всего один раз, — вторил ему Шаген. — Сейчас. Так прогестерон быстрее проникнет в кровь и достигнет цели, а скорость в вашем случае имеет первоочерёдное значение. Ну а затем вы уже сможете перейти на таблетки.

— Отлично. Это звучит гораздо лучше.

— Тогда я скоро вернусь, — кивнул Шаген.

И покинул палату, оставив нас с Мишей наедине.

— Ну что? — деловито осведомился любимый. — Задержишься здесь? Или поищем другую клинику? Обещаю навещать тебя трижды в день!

— Если ты не против, я бы предпочла остаться. Твой офис совсем близко, и так мы сможем проводить больше времени вместе.

— Полагаю, если задаться целью, можно найти и поближе. Или, по крайней мере, с более удобным маршрутом...

— А как мы объясним другим врачам, что произошло?.. — невольно поёжилась я. — У меня задержка всего несколько дней. Неделю назад я вообще не могла знать о беременности! Физически. И уж тем более — пройти все необходимые обследования, чтобы получить одобрение на этот аборт...

— Не хочешь подставлять Шагена под удар?

— Не хочу подставляться сама. Он ведь меня предупреждал. Получается, я тоже нарушила закон…

Поспорить было сложно. И Миша переключился на другую тему:

— Да, кстати. А как ты уговорила его на эту авантюру? Взяткой?

— Почти. Оплатила кучу ненужных процедур. Все сбережения потратила...

Теперь мне стало их очень жалко. Но вернуть их не стоило и надеяться...

— Ничего, — почувствовав перемену в моём настроении, Миша накрыл мою ладонь своей, большой и шершавой. — Я всё компенсирую.

Однако я, памятуя о причине нашей размолвки, непреклонно высвободилась:

— Не надо. Это было моим решением. Ты не должен мне ни копейки…

Вот только Миша не отступил.

— А кто сказал, что я буду возмещать деньгами?.. — усмехнулся он, поцеловав меня в висок. — Но дальше платить буду сам. Хорошо?

Отказываться было невежливо.

— Только если считаешь, что на Шагена можно положиться, — выкрутилась я, не удержавшись от улыбки.

— Честно говоря, я не очень доверяю людям, способным на обман ради денег. Но как специалист он вроде неплох. И вряд ли посмеет тебе навредить. Особенно после всего, что я тут наговорил. А это для меня сейчас важнее всего... Поэтому охрану я тоже верну. Пусть стоят за дверью. И в моё отсутствие сопровождают тебя везде, куда бы ты ни пошла.

И улыбка медленно сползла с моего лица.

— Мне ты тоже больше не доверяешь?.. — печально протянула я.

Расстроенно — но без укоризненных ноток. Потому что заслужила.

— Что?.. — Миша недоумённо изогнул брови. — Доверяю, конечно! Что за глупый вопрос?

— Но охрана...

— ...будет находиться здесь исключительно для твоей защиты. Чтобы никакие Васи и Лизы не нарушили твой драгоценный покой.

— Думаешь, они не отстанут?

— А ты полагаешь иначе?

— Не знаю, — я посмотрела в окно. — Но надеюсь на благополучный исход. Ведь когда-нибудь Лизе надоест за тобой гоняться... Не может её одержимость длиться вечно. К тому же она теперь с Пашей...

— И ты в это веришь? — хмыкнул Миша.

Пришлось прислушаться к интуиции. Которая не шептала — вопила: «Нельзя расслабляться! Рано!».

— Отсюда и охрана, — закрыл тему Миша, без труда прочитав всё по моим глазам.

Обсуждать брата было ему явно неприятно. Впрочем, продолжить расспросы я бы всё равно не смогла. Потому что именно в этот момент в палату вошёл Шаген, аккуратно удерживая в одной руке подозрительно дымящийся металлический лоток, будто с кипятком, а в другой — зажав упаковку шприцев разного размера… При виде которых меня сковал настоящий ужас — и мне стало как-то не до Паши. Да и после укола вернуться к разговору, увы, не получилось.

Сдержав обещание, Миша честно не отходил от меня ни на шаг, затем помог мне переодеться и ненадолго вышел — то ли проинструктировать охрану, то ли договориться с Шагеном, то ли за всем сразу. Я же, оставшись в одиночестве, поплотнее завернулась в одеяло, неосознанно стремясь спрятаться от болезненной реальности — и в итоге задремала, так и не дождавшись Мишиного возвращения.