Глава 5. ИЗМЕНА

Выходные мы провели вместе. Дважды посетили парк — при свете дня и после заката. Сходили на выставку последних технических достижений — Мише по работе надо было. Прятались от ледяного дождя в какой-то низкопробной забегаловке, где подавали такой кофе, что его не то что пить, нюхать было противно! Впрочем, эту мерзость Миша в тот же вечер компенсировал приглашением в настоящее китайское кафе с билетом на полноценную чайную церемонию. А на следующий день мы ужинали в элитном ресторане… Где, вообще-то, был заказан столик на троих — как выяснилось, по воскресеньям у Надежды выходной — однако ввиду отсутствия Маргариты Васильевны и абсолютной неприхотливости Паши в еде, мы пошли с Мишей вдвоём. Могли, конечно, вообще забить, но не пропадать же добру? Со слов Миши туда чуть ли не за месяц очередь занимают. Жалко… Правда, когда мне — не иначе как по его просьбе! — принесли меню без цен, я почуяла какой-то подвох, но говорить ничего не стала. Просто улучила момент — и вырвала книжечку из рук сидящего напротив Михаила. Который не особо сопротивлялся. Лишь безразлично пожал плечами и забрал мой вариант, старательно пряча улыбку за изучением ассортимента... А в итоге всё-таки не выдержал и рассмеялся, глядя на моё вытянувшееся от удивления лицо. Потому что в его меню цен тоже не было. Их вообще нигде не было! Я честно пролистала книжку от корки до корки — и ничего не обнаружила! Хорошо, что, успокоившись, Миша всё же снизошёл до объяснений — оказалось, что в этом месте с посетителей берут деньги только за использованные продукты, добавляя в счёт усреднённую стоимость аренды и коммунальных услуг. А вознаграждение поварам, официантам и прочему обслуживающему персоналу остаётся на усмотрение гостей. Мол, такой вот социальный эксперимент. И судя по тому, что они не закрылись, до провала им было далеко... В чём я убедилась лично. В жизни не ела ничего вкуснее! И в конце попросила Мишу не скупиться. На что он предложил мне самой вбить достойную по моёму мнению сумму — и одобрительно крякнул, заверяя платёж. Из чего следовало, что это была очередная проверка. Например, на отношение к финансам или совпадение вкусов — блюда-то мы одинаковые заказали... И я с блеском её прошла, ни капли не обидевшись на сам метод. Ведь мы оба присматривались друг к другу. Изучали партнёра всеми возможными способами... И выбранный Мишей был ещё не так плох.

В общем, всё это настолько нас сблизило, что во вторник, после посещения выставки молодых скульпторов, которую Михаил негласно спонсировал, я без колебаний согласилась ещё раз съездить к нему домой. Исключительно с целью полюбоваться его коллекцией современных предметов искусства! Чтобы оценить сходство наших предпочтений в данной области. Именно сходство — потому что разница оказалась незначительной. Но главное, Миша вёл себя крайне целомудренно. Не распускал руки и вообще никак не намекал, что хотел бы чего-то большего… Чем окончательно меня покорил. И всё же, обойдя дом и получив приглашение приезжать в любое время, я решительно отказалась остаться, хотя Надежда заботливо подготовила мне одну из гостевых спален. Подальше от обоих братьев. Вместо этого я непреклонно направилась на выход — и Миша, разумеется, вызвался меня проводить. До самой квартиры. А там, в подъезде, непосредственно перед прощанием, под звон ключей вдруг сказал, что на оставшейся неделе будет очень занят и не сможет уделить мне должного внимания. Однако будет рад, если я сумею к нему вырваться. Когда угодно.

Признаться, слышать это было очень лестно. Но на нашем уровне отношений для любого визита требовался веский повод — а у меня его не было... До пятницы. Когда случилось то, чем мне было позарез необходимо с кем-нибудь поделиться. И лучшей кандидатуры, чем Миша, было не найти.

Всю поездку на такси я представляла, как в красках расскажу ему произошедшее — и бесконечно прокручивала в голове тот судьбоносный диалог, чтобы не забыть ни малейшей детали.

«А ты быстро справилась. Всего четыре дня... Молодец!» — заявившись в нашу каморку незадолго до окончания рабочего дня, похвалил меня Валентин Фёдорович.

«Плёвое дело!» — я робко потупилась.

В том числе от стыда за обман — однако гордости всё равно было больше. Я ведь действительно справилась! Просто не всё внесла в отчёт. До которого, по всей видимости, у начальства дошли руки только сейчас.

«Вижу. Я знал, что ты выведешь всех на чистую воду. Сразу видно — отличница. Далеко пойдёшь».

Капитан продолжал заливаться соловьём, в то время как Вася уязвлённо поджимал губы, косясь на меня из своего угла. От зависти и злости, что не может примазаться к моей славе.

Похоже, Миша всё-таки был прав на его счёт. Пряталось в нём что-то гаденькое. Глубоко внутри, вылезая на поверхность лишь в редкие минуты отчаяния.

«Надеюсь», — я скромно улыбнулась.

«А ты не надейся! Ты радуйся! Со следующей недели ты больше не стажёр, ты младший следователь! А там и до старшего рукой подать, верно?» — Валентин Фёдорович сально мне подмигнул — однако я на эту тему уже давно не заморачивалась. А сейчас мне и подавно было не до его грязных шуточек.

«Вы серьёзно?!» — подскочив, воскликнула в шоке.

«Ага. В понедельник выйдет приказ о твоём назначении — сегодня полковник не успел его подписать...» — рассеянно подтвердил капитан. И тотчас принял официальный вид: — «Поздравляю, лейтенант Капустина!»

Ну вот как, как такие новости было можно держать в себе? Меня буквально распирало от счастья! И всё же с выражением эмоций пришлось обождать. Потому что первым я встретила Пашу... После Надежды, разумеется. Которая открыла мне дверь.

— Женя? — выглянув на шум, удивлённо воскликнул он.

— А ты ожидал увидеть кого-то другого? — отдав пальто молчаливой домработнице, усмехнулась я.

Чисто на автомате, без малейших подозрений в чей-либо адрес! Настроение было слишком безоблачным, чтобы портить его на ровном месте.

— Да нет... — замялся мой бывший парень. Но быстро собрался с мыслями и добавил: — И всё-таки — что ты тут делаешь?

— Приехала к Мише. Или он ещё не вернулся? — скинув сапоги, запоздало сообразила я.

Машина-то в гараже стояла, но какая, я не приглядывалась. К тому же Миша вполне мог воспользоваться услугами водителя... Вдруг Паша потому и напрягся, что нам предстояло тут вдвоём куковать? Боялся навлечь на себя гнев брата — и подставить меня...

— Нет, он у себя в кабинете, — Паша кивнул наверх, рассеяв мои сомнения.

Однако стоило мне лишь шагнуть к лестнице, как он тут же вырос у меня на пути.

— Спасибо, провожать не надо, — я мягко отстранила Пашу с дороги. — Не заблужусь.

Что бы он ни планировал мне сказать, момент был выбран крайне неудачный. И тратить время на выяснение отношений я не собиралась.

— Погоди! — Паша опять бросился мне наперерез. Как упрямый баран. — Тебе не стоит туда идти.

— Почему? — я была само терпение. — Миша занят?

— Да.

— Работает? У него совещание?

— Не совсем...

— Значит, я ему не помешаю. Посижу тихонечко в сторонке. Или за дверью. Разберусь.

И снова попыталась обойти Пашу... Но он был настроен решительно и схватил меня за руку, вынудив возмущённо обернуться.

— Не надо, — умоляюще заглянул мне в глаза. — Не ходи. Прошу. Тебе не понравится то, что ты увидишь... Возвращайся лучше домой. А про Мишу забудь. Не мучай себя. Так будет правильнее.

В голосе Паши сквозило неприкрытое сочувствие. А вид побитого щенка придавал его словам особую весомость — и у меня в груди жалобно ёкнуло... Однако я до последнего не желала верить в плохое, вырвалась из его ослабевшего захвата — и пулей взлетела на третий этаж.

Свет там не горел — но мне было не до поисков выключателя. Пустые помещения хорошо разносят звуки, и я ещё на лестнице поняла, что меня ждёт. А теперь хотела убедиться в этом собственными глазами.

Поднявшись на носочки, чтобы меньше скрипеть паркетом, я тенью прокралась к заветной двери, взялась за ручку и медленно её опустила, прильнув к образовавшейся щели. Видно было немного — ковёр с небрежно разбросанной по нему одеждой, и часть массивного письменного стола со сдвинутыми в сторону предметами. Чтобы разглядеть остальное, мне пришлось повернуться... А следом я молниеносно отпрянула, чудом сдержав вскрик разочарования. И всё же мельком увиденная картина навсегда отпечаталась у меня в памяти.

Голая мужская спина, покрытая мелкими бисеринками пота, наполовину спущенные штаны и две женские ноги, обвивающие крепкий торс. Его торс.

Я никогда не видела Мишу обнажённым, но ни секунды не сомневалась в личности того мужчины. Крайне увлечённого своей партнёршей... В которой, благодаря разметавшимся по столешнице светлым волосам, легко опознавалась Елизавета.

Это был удар ниже пояса. Подлый, мерзкий и крайне болезненный.

Пошатнувшись, я выпустила дверь из рук и по стеночке, очень медленно и осторожно, направилась обратно к лестнице, сопровождаемая жаркими стонами и ритмичными хлопками. Кое-как, практически на ощупь спустилась в холл — и наткнулась на Пашу, обеспокоенно топчущегося возле перил.

— Женя! — он сразу подскочил ко мне. — Женя, ты как?

Более глупого вопроса я ещё не слышала.

Как-как... Плохо! Мне было нечем дышать, в груди першило от нехватки кислорода, в ушах звенело. Меня буквально раздирало на части! Безумно хотелось побиться головой о стену, завыть на луну или хотя бы поплакать, но всё прочее я, как и много лет назад, сочла неприемлемым, а слёз, увы, не было. Как и желания что-то объяснять. Поэтому я просто прошла мимо Паши, молча открыла шкаф, одним резким движением сорвала с плечиков пальто, запрыгнула в сапоги — и вышла на улицу, подставив лицо начинающемуся дождику.

— Женя, стой! — Паша выскочил следом.

Совсем как недавно — его брат...

Непрошеная аналогия заставила меня рефлекторно сжаться в стремлении укрыться от этого жестокого мира. Спрятаться... Однако Паша был неумолим.

— Куда ты? — он сбежал по ступенькам и остановился рядом, готовый при первых признаках опасности схватить меня в охапку и утащить обратно в дом.

Чтобы запереть и никогда не отпускать... Чего я допустить никак не могла! Пришлось ответить.

— Домой.

— Не пешком, надеюсь?

В его голосе было больше сомнения, чем насмешки — и я устало скосила на него глаза:

— На такси. Сейчас вызову.

— Одну в таком состоянии я тебя не отпущу! — заявил Паша.

И у меня сорвало крышу.

— Я что, похожа на идиотку? — развернулась к нему всем телом. — Безмозглую дуру, что накладывает на себя руки из-за безответной любви, расставания или измены?

— Нет-нет! — Паша примиряюще улыбнулся. — Что ты. Конечно, нет. Тогда бы тебя уже давно не было в живых... Я всего лишь хочу тебя поддержать. Чтобы ты не оставалась одна в эту трудную минуту.

Почему-то в его словах мне почудился намёк на наше прошлое... Всего на мгновение! Однако я не дала воли природной мнительности, замешанной на профессиональной деформации.

— Не стоит. Я справлюсь.

— Давай хотя бы подвезу. А то такси ты полчаса ждать будешь. Не меньше. Замёрзнешь ещё.

К сожалению, его опасения были недалеки от истины.

Я действительно не собиралась возвращаться в дом. Напротив — планировала уйти подальше и кинуть заявку через приложение уже там. Чтобы точно не пересечься с Мишей. Который мог освободиться в любой момент...

— Моя машина за углом, на гостевой парковке, — почуяв слабину, добавил Паша. — А ключи — в кармане куртки. Поехали.

И я, помявшись несколько драгоценных секунд, всё-таки согласилась.

Выйдя через калитку, мы обогнули участок и сели в автомобиль. В салоне было холодно, что способствовало самоконтролю, позволяя мне и дальше придерживаться иллюзии безразличия... Впрочем, воздух быстро прогрелся — памятуя о моей мерзлявости, Паша заботливо включил печку на полную — и меня накрыло. Не сразу — сначала я ещё пыталась держаться, не желая показывать свою слабость — однако вскоре усталость взяла своё, меня окончательно разморило — и по щекам побежали первые слезинки.

Отвернувшись к окну, я старалась плакать как можно тише. Без всхлипов, стонов и заламывания рук. Незаметно. Но чем дольше это продолжалось, тем более несчастной я себя чувствовала — и тем сложнее мне давалось молчание... Неудивительно, что в итоге Паша сорвался первым.

— Я так больше не могу! — заявил он, вырулив на обочину.

Затем поставил машину на ручник, отстегнулся и повернулся ко мне: — Иди сюда.

Миг — и я очутилась в его объятиях. Таких родных и знакомых, что все границы тотчас слетели, стены, возводимые много лет, рухнули — и я провалилась в истерику.

Уткнувшись в крепкую грудь, вдыхала пряный аромат дорогого парфюма — и ревела, ревела, ревела... Мотала головой, что-то бормотала, вздрагивала. То вырывалась, то затихала, размазывая сопли по чужому свитеру — а Паша, как и раньше, стоически терпел все мои выкрутасы, то и дело поглаживая меня по спине и растрепавшимся волосам. Очень нежно и ласково. Почти невесомо. Словно не верил, что это правда. Что я рядом. И боялся меня спугнуть... А потом я вдруг ощутила его вторую ладонь у себя в джинсах. Сзади. Там, где ей было совсем не место... И наваждение тотчас испарилось. Вместе со слезами.

— Что ты делаешь?.. — я дёрнулась отстраниться.

Но, видимо, недостаточно решительно, потому что Паша никуда меня не отпустил, а наоборот — воспользовался передышкой и, прижавшись плотнее, ловко засунул освободившуюся руку в вырез блузки с целью нащупать что-нибудь посущественнее.

— А на что похоже? — жарко дыхнули мне в ухо.

Вот только меня такие игры как-то не прельщали.

— Прекрати! — потребовала я.

И вяло затрепыхалась, ещё не до конца осознавая реальность происходящего... Что Паша посчитал банальной неуверенностью — и принялся наседать ещё активнее, загнав меня в угол между спинкой кресла и дверцей.

— Расслабься, — продолжал шептать он. — Ты же хочешь этого. Сама говорила, как скучала по мне. Как любила и любишь...

— Когда?!

— Да только что! — мотнул головой Паша.

И я уязвлённо нахмурилась, смутно припоминая нечто подобное. Как болтала о прошлом, о своих страданиях, клялась, что никогда никому не изменяла, проводила аналогию, делала выводы... Но всё было настолько отрывочно — как у меня в голове, так и по факту — что воспроизвести все фразы, да ещё и с контекстом, я не могла при всём желании. Даже мысленно. А уж как это всё понял Паша, было и подавно не угадать! Оставалось лишь выкручиваться.

— Вряд ли речь шла о физической близости, — чуть приподнявшись для устойчивости, осторожно парировала я. — Сейчас мне, знаешь ли, несколько не до неё. Скорее, я имела в виду моральную составляющую...

— Если ты думаешь, что после увиденного не сумеешь получить удовольствие — то напрасно. Ты прекрасно откликаешься на ласку, а я ещё помню, что тебе нравится. И быстренько доведу тебя до нужной кондиции. Не волнуйся.

С этими словами Паша снова на меня навалился, недвусмысленно потянувшись к губам — которые и правда являлись одной из моих основных эрогенных зон... Вот только проблема была куда многограннее — и я непреклонно увернулась:

— Не смей ко мне прикасаться!

Но Паша в очередной раз не послушал.

— Да ладно тебе ломаться, — скривился он. — Нам же было хорошо вместе...

— Ты меня бросил!

— Было дело. Виноват. Прости. Обещаю, этого больше не повторится, — заученно, будто робот, перечислил Паша.

И опять потянулся ко мне. Словно моё тело — единственное, что его интересовало! И у меня кончилось терпение.

— Хватит! — рявкнула так громко, что едва не оглохла.

И, извернувшись, с размаху влепила Паше звонкую отрезвляющую пощёчину.

Время остановилось.

Медленно, будто продираясь сквозь липкую паутину, Паша поднял на меня глаза, полные ненависти — и я осознала: это конец. Сейчас он либо ударит меня в ответ, либо выгонит на мороз, либо всё-таки возьмёт силой. А, может, и всё сразу. По очереди... И мне стало по-настоящему страшно.

Я ведь никогда раньше не поднимала ни на кого руку. Ни при каких обстоятельствах. Всегда пыталась договориться. Разойтись миром. А тут как-то само получилось. Мои нервы и так были на пределе, а он продолжал испытывать их на прочность. Не слышал моего «нет». Считал сопротивление своеобразной прелюдией, а отказ — стремлением наказать его за былые грехи. Думал, я просто стремлюсь посильнее его унизить... Неудивительно, что всё так обернулось. Но теперь мои оправдания не имели никакого веса.

Вряд ли Пашу вообще когда-нибудь били. Тем более женщины. А значит, теперь он находился на грани.

Нет. Конечно, извиняться я не собиралась. Это бы всё равно ничего не изменило. Лишь отбросило бы нас назад, позволив Паше и дальше меня домогаться, со спокойной душой и чистой совестью игнорируя все доводы разума. Поэтому я предпочла выбрать свою судьбу самостоятельно.

Воспользовавшись замешательством бывшего парня, отстегнула ремень, дёрнула ручку и практически вывалилась под дождь, захлопнув за собой дверь. Чтобы не провоцировать Пашу. Который, разумеется, не стал отсиживаться в салоне, а тоже вышел на холод.

Встав полубоком, я внимательно за ним наблюдала, отслеживала каждое движение, не оставляя надежды спастись — и когда он начал ко мне приближаться, тотчас попятилась.

— Вернись в машину, — замерев возле капота, спокойно произнёс Паша.

Слишком расслабленно и неёстественно для человека, у которого, образно говоря, только что выдернули десерт прямо из-под носа. Да ещё и по щекам надавали. Чтоб неповадно было даже облизываться на сладкое.

— Зачем? Чтобы ты продолжил ко мне приставать? — я вызывающе вскинула брови. — Да ни за что на свете!

— Не дури. Я не причиню тебе вреда. И ты это знаешь.

Уверенности ему было не занимать... Что лишь подтверждало мои подозрения.

Либо он притворялся, чтобы заманить меня в ловушку, либо сдерживался в силу необходимости вести себя прилично, что тоже ничего не гарантировало. Но раскаявшимся он в любом случае не выглядел. Иначе бы непременно сказал, что не тронет меня и пальцем... На что я бы всё равно не купилась.

— Раньше — возможно, и знала, — возразила с опаской.

Исключительно из нежелания разрушать установившееся перемирие. Хрупкое, как первый лёд на реке.

— А теперь не уверена.

— Я всего лишь хотел тебя отвлечь. Чтобы ты забыла моего брата и выкинула из головы боль, которую он тебе принёс... Хотя бы ненадолго.

— Благодарю за участие, но я как-нибудь обойдусь без твоей помощи. Уезжай.

— Нет.

Паша шагнул вперёд, я отпрыгнула — и периферическим зрением заметила неподалёку одиноко светящееся окошко, расплывающееся в пелене дождя. Впереди, возле дороги.

— Женя... — Паша предпринял ещё одну попытку до меня дотянуться.

И я сорвалась с места.

Я бежала так быстро, что холодные капли ветками хлестали меня по лицу, оставляя вполне осязаемые росчерки. Но самое жуткое, что Паша мчался следом и не отставал. Я слышала его тяжёлое дыхание, частые шлепки по воде и понимала — он меня настигает. Медленно, но верно.

Несмотря на тучное телосложение, полное отсутствие физической подготовки и пренебрежение регулярными тренировками, Паша всё равно был быстрее. Его словно что-то подгоняло... Однако я всё же первой добралась до заветного окна, оказавшегося по совместительству и дверью. Распахнула её и буквально ввалилась в тёплое светлое помещение, тотчас очутившись в его самом дальнем углу.

— Полицию. Срочно, — взмолилась, спрятавшись за плетёным креслом и достав свой смартфон.

Я не особо рассчитывала, что меня послушают — немолодая, потёртая жизнью женщина за стойкой регистрации имела глубоко безразличный вид. Но я полагала, что моя просьба заставит её задуматься — и соврать, если Паша спросит, куда я подевалась. Что даст мне время позвонить в службу спасения самой... Однако экран очень странно реагировал на мокрые пальцы, отказываясь выполнять мои команды. Зато администратор придорожного отеля, похоже, встречалась на своём веку с разными ситуациями — и невозмутимо потянулась к мобильнику. Жаль, ни набрать номер, ни приложить телефон к уху она не успела...

— Женя! — остановившись на коврике, Паша растерянно огляделся.

И женщина зависла, настороженно изучая нового гостя. По первому впечатлению — вполне приличного...

— Он пытался меня изнасиловать! — плевав на укрытие — всё равно ненадёжное — я встала во весь рост.

— Женя! — тон Паши сменился на укоризненный.

— А теперь преследует, — неумолимо припечатала я.

— Женя! — возмутился Паша.

Но ему не удалось сбить меня с толку.

— Это правда, — со всей серьёзностью заявила я. — Звоните.

И женщина нажала первую кнопку. Всё так же молча — только динамик протяжно запищал. И Паша тут же сдался.

— Не надо, — он примиряюще поднял руки с открытыми ладонями. — Я уеду. Если ты пообещаешь не делать глупостей. И вызвать такси.

— Я похожа на идиотку? — повторила с угрозой.

— Нет. Хорошо. Я ухожу. Прости.

И действительно ушёл! А затем и уехал — подкравшись к окну, я видела, как его автомобиль развернулся прямо через двойную сплошную, осветив разметку фарами — и умчался в направлении посёлка... После чего наконец-то позволила себе перевести дух.

— Спасибо, — повернулась к женщине. — Вы меня спасли.

— Не за что, — по-прежнему без каких-либо эмоций кивнула она. — Заварить вам кофе?

— Лучше мятного чаю, если есть. Буду очень вам благодарна...

Однако женщина уже скрылась в подсобке.

К сожалению, ничего подходящего под мои запросы в отеле не нашлось — лишь пакетик дешёвого чайного порошка, окрасившего жидкость в мутно-коричневый цвет, но не придавшего ей никакого вкуса. Впрочем, меня устроила бы и чистая вода — в общежитии мы чем только не перебивались. А прихлёбывать голый кипяток, сидя в уютном кресле — за которым я недавно пряталась — оказалось тоже вполне себе медитативным занятием. И оно бы наверняка меня успокоило... Если бы не очередное препятствие.

— Да что б вас всех! — спустя полчаса борьбы с приложением в сердцах выругалась я. И покосилась на свою невольную слушательницу: — Простите.

— Не вызывается? — ничуть не обидевшись, хмыкнула женщина.

— Ни в какую. Никто не хочет сюда ехать. Вообще. Ни одна живая душа!

— Так поздно уже. Из области пустой никто не поедет, а от города — крюк большой. Разворот далеко. Да и обратно опять-таки порожняком. Невыгодно. Разве что кто-нибудь живёт поблизости — но вряд ли. Надо напрямую звонить. Могу дать номерок, если хотите. Кто точно отвезёт. За деньги — куда угодно. Или сами в интернете кого-нибудь поищите.

— У меня налички нет. Да и на карточке сущие копейки, — добавила от греха подальше.

Всё-таки спасти от насильника — это одно, а обокрасть — совсем другое... Пускай и чужими руками.

— То есть это была неудачная попытка поймать попутку? — глазами указав на дверь, спросила женщина.

Поверила она мне или нет, было непонятно. Да и неважно.

— Приятель, — соврала, не желая вдаваться в подробности. — Вызвался подвезти меня с вечеринки — но не довёз.

— Тогда вам тем более опасно здесь оставаться. Он может вернуться с подмогой.

Разубеждать её я не стала. Пусть лучше держит одну руку на пульсе, а другую на телефоне, чем замышляет недоброе… Тем более что уверенности в Пашиной адекватности у меня отныне не было.

— И что же мне делать? — окончательно отбросив надежду перекантоваться тут до утра, спросила я.

— Попробуйте добраться до трассы. Там трафик активнее — и выше шансы, что кто-нибудь откликнется на вашу заявку. За поворотом как раз гостиница есть. Большая, с рестораном. Если что, в ней и переночуете. Местные ребята простые и отзывчивые. Не откажут.

Более прямого посыла мне не требовалось.

— А далеко до них?

— По шоссе — километра четыре. По прямой меньше, но там лес. В него и летним днём соваться рискованно. Дорога хоть и рядом, а заблудиться легко... А если получится машину поймать, вообще хорошо будет. Авось и до города подкинут... — оживившись, воодушевлённо добавила женщина.

Видимо, обрадовавшись, что наконец-то от меня избавится.

— Я лучше пешком, — улыбнулась криво. — Мало ли кто попадётся... Не стоит искушать судьбу.

— Ваше право, — пожала плечами женщина, вновь потеряв ко мне всякий интерес.

Критиковать чужие решения было явно не в её правилах. Вот только я в себе не сомневалась, коротко попрощалась — и покинула отель.

Несмотря на противную снежную морось, в которую превратился недавний дождь, и позднее время — дело уже приближалось к полуночи — настроение для сложившейся ситуации у меня было приподнятое и почти безоблачное, а сил — хоть отбавляй. Поэтому сначала я шагала довольно бодро, не оглядываясь назад и не отвлекаясь на проносящиеся мимо автомобили... Но не прошла и трёхсот метров, как меня догнал небольшой грузовик типа Газели. Вернее, обогнал, затормозил — чему я не придала особого значения — а когда мы поравнялись, из пассажирского окна внезапно высунулся жилистый пожилой мужчина с обветренным лицом крайне неприятной наружности.

— Подвезти? — не очень дружелюбно осведомился он.

— Спасибо, не надо, — насторожившись — а вдруг меня сдала администратор отеля? — отмахнулась я.

Однако мои подозрения оказались напрасны, и второй раз отстаивать честь не потребовалось. Получив отказ, мужчина просто исчез в салоне, поднял стекло — и растворился в дождевом тумане, окутав меня выхлопными газами... Будто и не было ничего. И всё же на всякий случай я замедлилась, принявшись зорко глядеть по сторонам и прислушиваться к каждому шороху. Даже подумывала сойти с обочины в лес, чтобы не трястись от страха весь оставшийся путь, но прикинула глубину снежного покрова — по колено, не меньше! — оценила блестящую корочку льда поверх его — на сколах наверняка острее бритвы — и категорически отмела эту нелепую идею.

Не так уж часто тут ездили машины, чтобы из-за одной усложнять себе жизнь. Тем более что ничего плохого мужчина вроде не замышлял. И на помощи не настаивал. А когда мимо, не сбрасывая скорости, пролетело ещё примерно с десяток автомобилей, мне совсем полегчало — и дорога снова пошла веселее... Ровно до тех пор, пока на улице не поднялся ветер, в считаные минуты проморозив меня до костей.

К тому моменту пальто, не предназначенное для столь долгих прогулок в непогоду, уже промокло насквозь и почти не грело. Сапоги продержались чуть дольше, но снежная каша их благополучно доконала — и теперь там тоже что-то мерзко хлюпало... По сути, порывы ледяного воздуха просто стали последней каплей — и все попытки сохранить боевой дух накрылись медным тазом.

Не осталось ни мыслей о предательстве Миши, ни обиды на Пашу, с его подлым, но действенным методом отвлечения от переживаний. Новые проблемы вытеснили всё... Кроме холода и страха, который кнутом подгонял меня вперёд, не позволяя сдаться. И я шла. Придерживала окоченевшими пальцами капюшон, чтобы он не слетел — потому что шапка и перчатки, увы, остались валяться где-то в Пашиной машине — и механически переставляла непослушные ноги, давно потерявшие всякую чувствительность. Шаг за шагом. Медленно, но неумолимо приближаясь к цели.

Хотела бы двигаться быстрее — да не могла. Сил не хватало. Притом, скорее, моральных, чем физических.

С каждой минутой мной всё больше овладевала апатия, помноженная на ощущение собственной ненужности. И потому, когда впереди вдруг резко затормозил автомобиль, я и не подумала остановиться, погруженная глубоко в себя. Однако затем машина сдала назад, в темноте глухо хлопнули дверцы — и снег услужливо обрисовал два мужских силуэта. Коренастых, широкоплечих, а главное — направляющихся прямо ко мне! И я испугалась.

Плюнув на опасность лишиться единственного средства связи, достала из кармана телефон и принялась судорожно тыкать в экран — но он не распознавал мои прикосновения. Зато с радостью реагировал на каждую снежинку, так что разблокировать его было практически невозможно. А вызвать полицию и подавно... И меня охватила паника.

Выронив телефон, я неуклюже развернулась, дважды поскользнувшись в процессе, кое-как взобралась на придорожный сугроб и кубарем скатилась в кювет, рискуя навсегда там остаться... Но по мне было лучше замёрзнуть насмерть, чем превратиться в чью-то безвольную игрушку, пускай бы и на пару ночей — и страдать потом всю оставшуюся жизнь! Вот только незнакомцы не отступили.

Прыгнув следом, они нагнали меня в считаные мгновения — я и на метр отползти не успела — схватили подмышки и выволокли меня обратно на шоссе. Кажется, в первый момент я ещё сопротивлялась, но быстро выдохлась и обмякла. А потом меня поглотила блаженная пустота...