Глава 6. ВИНО

Дальнейшие события я помню плохо. Отрывочно и словно в тумане.

Кажется, были попытки привести меня в чувство прямо на снегу. Потом кто-то дыханием согревал мне руки, завернув в кожаную куртку, от которой отчётливо несло сигаретами и горьким мужским потом. Наверное, предварительно с меня стянули пальто — но это я как-то пропустила. А параллельно над головой невнятно ругались голоса, искажённые моим полубессознательным состоянием. И в одном из спорщиков мне упрямо мерещился Миша — хотя его в машине быть никак не могло. Ведь я точно знала, где он в тот момент находился и что делал...

В общем, мне было трудно отделить бред от реальности. Однако очнулась я совершенно точно в больнице. Просто открыла глаза и поняла — не дома. В квартирах не бывает таких потолков. И столь едкого запаха стерильной чистоты, буквально пропитавшей всё вокруг — тоже... Хуже пахнет только в стоматологических поликлиниках. Но основной сюрприз поджидал меня в кресле возле окна. В виде Миши, увлечённо с кем-то переписывающегося... И голову тотчас наводнили картины недавнего прошлого. А с ними нахлынули и эмоции, временно притихшие на фоне более насущных проблем.

Они обрушились на меня настолько неожиданно и с такой мощью, что я не сумела сдержаться, зажмурилась и жалобно застонала, бессильно заметавшись по подушке. И Миша тут же забыл о телефоне, обеспокоенно подскочив ко мне.

— Ты как? — усевшись на краешек кровати, спросил он.

И у меня защипало в глазах от обиды. Но я не позволила ей вырваться на свободу.

Бросаться обвинениями без доказательств — довольно опрометчивое занятие. А значит, для них было ещё рано.

— Терпимо, — стараясь не расплакаться, выдавила я.

— Где-то болит? — быстро уточнил Миша.

— Нет. Физически я в порядке.

Сказала — и замолчала, предоставив собеседнику право первого хода. И Миша меня не разочаровал.

— Я очень волновался за тебя, — накрыв мою руку и сжав пальцы, обронил он. — Боялся отлучиться даже в туалет. Вдруг тебе станет плохо? Или ты очнёшься — и сбежишь, не успев меня выслушать...

— А разве тебе есть что сказать?

— Да.

И в сердце загорелся маленький огонёк надежды.

Может, там, в кабинете, был всё-таки не он, а кто-то другой?.. А Паша просто воспользовался ошибкой? Это бы многое объяснило. Включая галлюцинации о Мише... Но увы. Моим мечтам не суждено было сбыться.

— Меня опоили, — заявил Миша.

— Ну, конечно! — высвободившись, я презрительно фыркнула и отвернулась, стремясь спрятать горькую усмешку.

Наивная...

— Это правда! — с жаром возразил он, подавшись вперёд — и почти сразу отстранившись. — В здравом уме я бы в жизни тебе не изменил! Честное слово! Это всё Лиза. Зуб даю. Она подмешала мне что-то в вино. Какой-то наркотик. Но больше я её к себе не подпущу. Она и на километр ко мне не приблизится! Обещаю... Только не руби сгоряча. Пожалуйста.

Где-то я уже слышала нечто похожее… И у меня появилась отличная идея.

— Хорошо, — я внимательно оглядела Мишу с ног до головы, впервые отметив его действительно измождённый вид и подозрительно мятую, несвежую рубашку. Да и мешки под глазами были чересчур велики, чтобы списать их на обычную усталость. — Сдай кровь. Сейчас.

— Зачем?.. — опешил Миша.

В чём я углядела нехороший знак.

— Чтобы определить, принимал ли ты какие-то вещества, искажающие восприятие. За сутки они не могли вывестись полностью...

— За сутки — наверное. Вот только прошло уже три дня.

— Что?! — аж подпрыгнула я. — Ты серьёзно?!

Большего шока для меня в тот момент было сложно представить.

— Абсолютно. Спроси кого угодно. Я не вру. И до этого тоже не врал...

Но мне было как-то не до проверок.

— Это конец, — я обречённо откинулась на подушки. — Всё пропало! За прогул меня непременно уволят... Нет. Если я немедленно не появлюсь в отделении и не объясню, что случилось, меня просто убьют. Сожрут с потрохами... Этого нельзя допустить! Надо собираться и ехать. Быстро...

Тут я дёрнулась встать, но Миша непреклонно уложил меня обратно.

— Не надо. Никто тебя не убьёт и не уволит. Ты на больничном. Официально. Я позаботился.

И на душе немного полегчало. Совсем капельку — я слишком хорошо понимала, что на Васю никакие доводы не подействуют. И ближайшую неделю мне, скорее всего, придётся работать допоздна. Без выходных... Но отыгрывать назад было уже поздно.

— Спасибо.

Я едва заметно повела плечами — и Миша сразу меня отпустил.

— Ты мне не веришь? — печально хмыкнул он.

— Не вижу причин. Без исследования крови, мочи или других физиологических жидкостей твои слова невозможно подтвердить. Разве что Лиза сама признается. В чём я сильно сомневаюсь.

— А как же всякие анализы остатков вина и грязных бокалов, без которых не обходится ни один детективный сериал?

— Такая возможность у меня есть, — я нерешительно кивнула. — Мой хороший знакомый работает в лаборатории. И вряд ли откажет в услуге... Но для этого вида экспертизы в первую очередь нужны указанные улики. Ты можешь гарантировать их наличие?

— Могу.

И меня посетила страшная догадка.

— Ты приехал вчера, — обронила глухо.

Без каких-либо вопросительных интонаций. Чётко и уверенно.

— Провёл выходные с Лизой, проводил её, а в понедельник утром Надежда сообщила тебе о моём визите — и ты осознал, что произошло. Испугался, попытался всё исправить, но не сумел до меня дозвониться, предположил худшее — и направил все силы на мои поиски. Так?

— Нет. Я привёз тебя сюда. Занёс на руках. И с той минуты не отходил от твоей постели ни на шаг. Даже спал в этом кресле.

Звучало очень благородно. И проникновенно... Настолько, что в груди опять защемило — а на глаза всё-таки навернулись слёзы.

— Значит, ты мне не почудился, — смахнув их, я непреклонно посмотрела на Мишу в упор. — А кто был вторым?

— Слава, мой водитель. Я вызвал его, заподозрив неладное и побоявшись садиться за руль. И куртка, кстати, тоже была его, — вдруг добавил Миша. — Рабочая. Он одолжил. Ты должна её помнить. От неё так воняло, что даже мне чихать хотелось. Полагаю, эффект был не хуже, чем от нашатыря. Оказывается, раньше Слава дымил как паровоз. А теперь только вдыхает ароматы прошлого и ностальгирует по старым денькам, когда занимается автомобилем. Специально её не стирает. А я и не знал об этой его слабости, пока не выскочил из дома в одной рубашке... Хорошо, хоть туфли надел. Иначе нам бы пришлось возвращаться — и ты бы точно себе что-нибудь отморозила. Потому что запасных ботинок у Славы в багажнике не оказалось... — криво улыбнулся Миша, явно пытаясь пошутить.

И я поняла — он намеренно упомянул про куртку. Чтобы у меня не осталось сомнений хотя бы в данном вопросе... Жаль, что одна правда не превращала в истину все факты.

— А как ты догадался, что мне нужна помощь? — невольно заинтересовалась я.

Неужели в Паше проснулась совесть — и он обо всём доложил брату?

— Охрана сообщила, что ты не вернулась домой, — обломал меня Миша.

И былое благодушие шелухой осыпалось наземь.

— Охрана?.. — прищурившись, недобро повторила я.

— Наблюдение, — торопливо поправился Миша. — Мне настолько не понравился Василий, что я нанял людей следить за твоим подъездом. На всякий случай... Но могу убрать, если хочешь.

— Необязательно, — я гордо вздёрнула подбородок. — В отличие от тебя, мне скрывать нечего. У меня нет ни любовников, ни любовниц... Да и речь сейчас не обо мне. Так что продолжай.

Естественно, Миша уловил намёк — и окончательно сник.

Ведь подозревают других в неверности обычно те, кто нечисты сами. Помыслами или делом — неважно... И повод для подозрений им без надобности. Они судят исключительно по себе... Однако убеждать меня в собственной невиновности или благих побуждениях Миша не стал. Понимал, что это пустая трата времени. А единственный способ обелить свою честь — придерживаться выбранной линии поведения и представить доказательства наличия каких-то запрещённых веществ... Или рассказать, как всё было на самом деле.

— Они позвонили мне сразу после полуночи, — со вздохом подчинился Миша. — Обычно я ложусь гораздо позже и вскакиваю от каждого шороха, но в этот раз ребята меня едва добудились. Спросонья я довольно плохо соображал, поэтому не сразу понял, в чём дело. Думал, уже утро и обругал их за то, что они так долго тянули с докладом... Потом, конечно, проснулся, разобрался, отправил одного в участок... И обнаружил рядом мирно спящую Лизу. Чьё присутствие меня, скорее, взбесило, чем напугало. Кое-как её растолкав — она никогда не отличалась чуткостью сна — я сунул ей в руки ворох одежды, за которой она якобы заезжала — и выставил за порог в одном белье. Её дальнейшая судьба меня мало беспокоила — я был очень зол. И чувствовал какой-то подвох. Однако машину всё же вызвал. Есть у меня парочка прикормленных таксистов из деревни напротив, готовых сорваться куда и когда угодно. Но Лиза всё равно орала ещё минут десять. На её возмущённые крики прибежала Надежда, получила указание никогда больше не пускать Лизу в дом — и заодно поведала мне о тебе. И эта новость повергла меня в настоящий ужас. Нет, я не собирался хранить произошедшее втайне! Наоборот, для предотвращения возможных негативных последствий мне надлежало покаяться при первом удобном случае. Что я и планировал сделать... Но обстоятельства изменились — и я испугался. За тебя. К сожалению, Надежда не смогла ответить, куда и в каком состоянии ты сбежала — её рабочий день заканчивается в десять, ночует она в пристройке, и потому не слышала, как ты ушла. Но дом мы обыскивали вместе, так что придраться мне было не к чему... Паша тоже куда-то пропал — уехал, наверное, чтобы мне не мешать. К родителям или просто развеяться — не знаю. Но с ним я бы управился гораздо быстрее. А единственный свободный таксист из моих ближайших достался Лизе... В общем, пришлось мне звонить Славе, ждать, пока он приедет — и мчаться тебе на выручку... Вот.

Что ж. Миша рассказал всё предельно подробно... Однако главную проблему так и не прояснил.

— И с чего же ты взял, что вино по-прежнему там, где вы с Лизой его распивали? За три дня его наверняка выкинули.

— Вряд ли. Надежде запрещено убираться в моём кабинете. Лизе было не до уничтожения улик. А Паше там и подавно делать нечего. Как и случайным прохожим. Посторонним в моём доме места нет, — жёстко припечатал Миша.

И я основательно задумалась, разрываясь между желанием разобраться — и послать всё к чертям. Всё-таки Миша меня спас. Чуть не погубил, да — но он искренне раскаивался в содеянном. Я видела. Плевав на собственный комфорт, сидел рядом дни и ночи. И был готов сидеть дальше. Столько, сколько потребуется. До победного. Ради меня... По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Послушай, — воспользовавшись паузой, Миша снова взял меня за руку. Словно чувствовал — решается наша судьба. — Я знаю, что поступил отвратительно. И не заслуживаю прощения. Но если существует хоть мизерная вероятность, что ты сумеешь оставить обиду в прошлом, прошу — дай мне второй шанс. Позволь реабилитироваться. И я тебя не подведу. Из-под земли эти бокалы достану! Вместе с бутылкой, если она как-то поможет тебе определиться. Только скажи...

— Ладно, — сдалась я.

Миша банально не оставил мне выбора. Никогда ещё не видела его таким... Не жалким, нет. Отчаявшимся. Но при этом упрямо продолжающим бороться за своё... Неудивительно, что у меня дрогнуло сердце.

— Давай попробуем.

И Миша молниеносно взвился в воздух, вихрем заметавшись по палате.

— Обещаю, ты не пожалеешь! — радостно выдал он, собирая валяющиеся повсюду вещи. — Не пройдёт и часа, как бокалы будут у тебя...

— Нет, — не дав ему договорить, отрезала я. — Один ты никуда не поедешь.

— В смысле? — застыв посреди палаты, нахмурился Миша.

— В прямом. Я еду с тобой.

— Боишься, что я каким-то образом подменю посуду? — запоздало осенило его.

— Да, — кивнула я.

И решительно откинула одеяло. Благо под ним обнаружилась вполне приличная больничная рубашка. Длинная и плотная. А моя привычная одежда висела на вешалке возле двери. В пакете из химчистки.

— А если бы я согласился сдать кровь?.. — Миша чуть склонил голову набок. — Ты бы доверилась врачам?

— Нет. Я бы отслеживала каждое их действие. Каждый этап...

— Тебе бы не позволили.

— Думаю, ты сумел бы договориться. Ведь это в твоих интересах... В противном случае ты бы так и остался под подозрением. Вне зависимости от результатов анализа.

Тут Мише возразить было уже нечего — и я наконец-то села, спустив ноги. А затем с какой-то дури сразу попыталась встать — но у меня закружилась голова, я пошатнулась и наверняка бы упала, если бы Миша не успел вовремя схватить меня за локоть.

— Может, отложим вылазку до вечера?.. — с сочувствием предложил он. — Ты ещё слишком слаба. А вино никуда не денется...

— Это рискованно. И в первую очередь — для тебя.

— Тогда давай пошлём кого-нибудь вместо нас.

— Издеваешься? — переждав очередной приступ недомогания, я укоризненно взглянула на Мишу.

— Нет, — смутился он. — Просто туплю. Прости. Последние дни мне не удавалось нормально выспаться. В конце концов, я не робот. И могу ошибаться... Но больше постараюсь не препятствовать расследованию. Вот. Держи.

И протянул мне свой смартфон.

— Чтобы ты не думала, что я мог с кем-то связаться и что-нибудь подстроить, — пояснил с улыбкой.

И внутри немного потеплело.

— А он точно тебе не нужен?.. — уже подняв руку, я растерянно замерла на полпути. — Вещь всё-таки личная.

— Точно, точно, — наконец-то расслабившись, заухмылялся Миша. — Бери.

— А по работе?

— Пару часов как-нибудь обойдусь. Не волнуйся.

Но я продолжала колебаться.

— У тебя где-то другой припрятан, да? Запасной?

Ведь раньше Миша никогда не расставался с телефоном. Ни на минуту. Отвечал на звонки чуть ли не в уборной. А переписывался вообще постоянно. За столом, на светофорах — везде. Но при этом умудрялся выкраивать время на развлечения... И на меня.

— Нет, это мой единственный телефон. Обыщи меня, если не веришь. Заставь раздеться, прогони через рентген и перетряхни всю одежду — я согласен на любые унижения. Лишь бы вернуть твоё расположение. Могу даже экран разблокировать, чтобы ты убедилась, что это не искусная копия, а действующий экземпляр. Заодно и переписки со звонками посмотришь...

— Это лишнее, — недослушав, отказалась я.

Однако аппарат всё же взяла и тщательно осмотрела. На всякий случай. Хотя узнала его ещё издали — по чехлу-книжке.

Во время использования Миша всегда откидывал крышку назад и зажимал, из-за чего на почти новом чехле образовались характерные косые заломы. По краям. А когда просто держал телефон закрытым, они частенько просвечивали у него между пальцев, поэтому я хорошо запомнила их форму и расположение... И они доказывали, что сейчас Миша меня не обманывал. Вдобавок своим решением он ставил под угрозу благополучие компании, уже подорванное его отсутствием в офисе. Осознанно лишал сотрудников последней связи с руководством... А значит, я была ему по-настоящему важна. И в голове промелькнула мысль, что, возможно, мне удастся простить Мишу без всяких проверок — если бокалов вдруг не окажется на месте... Но идти на такие жертвы не пришлось.

Когда мы, разобравшись с формальностями, добрались до его кабинета, там всё было по-прежнему. Бардак на столе, валяющиеся повсюду предметы одежды, опрокинутая мусорная корзина... Я будто и не уходила никуда — и мозг услужливо дорисовал недостающие элементы. Один из которых стоял позади — и, отодвинув окаменевшую меня с прохода, первым переступил порог, нарушив хрупкую иллюзию.

— Да, — оглядевшись, озадаченно обронил Миша. — Уборки тут немерено... Боюсь, одному мне не справиться.

Затем он сделал ещё несколько шагов, частично перекрыв вид на стол, и нагнулся подобрать что-то с пола, окончательно вернув меня в реальность.

— Стой! — сбросив оцепенение, я ринулась вперёд. — Не трогай тут ничего! Что ты нашёл?

— Не думаю, что тебе это нужно, — замявшись, Миша воровато спрятал руку за спину.

Но я была непреклонна.

— Дай! — потребовала, подойдя вплотную. — Немедленно!

И Миша нехотя показал мне зажатый между пальцами презерватив.

— Ясно, — я мигом потеряла к нему интерес, переключившись на маленький стеклянный столик в углу. — Положи где взял.

— Неужели тебя это не задевает? — выполнив указание, осторожно осведомился Миша.

— Нет. Я и так в курсе, чем вы тут занимались. И рада, что у тебя хватило ответственности на использование защиты. Но сейчас для меня это всего лишь улика. Важная или нет — пока неизвестно. Поэтому, пожалуйста, не усложняй мне работу. А ещё лучше — выйди в коридор, чтобы я на тебя не отвлекалась.

Прозвучало довольно грубо. Однако Миша не стал цепляться к словам.

— Может, просто возьмём бокалы — и всё? Мы же за ними приехали. Не стоит тратить силы на бессмысленное копошение в этом «богатстве».

И у меня лопнуло терпение.

— Что ты скрываешь? — я всем корпусом развернулась к собеседнику.

Настолько стремительно, что Миша аж отшатнулся.

— Ничего!

— Тогда зачем опять меня отговариваешь? Ладно в больнице — допустим, там ты действительно не понимал сути моих претензий. Но сейчас-то в чём дело?

— Я всего лишь не хочу, чтобы ты на это любовалась... Мне стыдно, — потупившись, обескураживающе честно признался Миша.

Чем снова доказал, что за маской беспринципного наглеца, представшего передо мной в день нашего знакомства, прячется тонкая и чувствительная натура. И ничто человеческое ему не чуждо... Вот только в этот раз я устояла перед его обаянием.

Мало ли. Вдруг это такой способ отвлечь меня от менее деликатных проблем?

— Вряд ли я увижу что-то новое, — парировала, презрительно фыркнув. — Или ты полагаешь, мне приятно здесь находиться? Да я с трудом сдерживаюсь, чтобы не убежать! Как посмотрю вокруг — сразу накатывает... Хотя ничего предосудительного тут сейчас не происходит.

— Ты застала нас здесь, да? — догадался Миша.

— На столе, — я не стала скрывать горькие факты. — В разгар основного действа.

Последовала томительная пауза.

— Мне жаль, что так получилось, — виновато обронил Миша, нарушив установившуюся тишину.

За время которой я тоже успела кое-что обдумать — и прийти к выводу, что Миша был прав.

— Не стоит, — отмахнулась от его извинений. — Но если ты всё же рассчитываешь ускорить процесс — вспомни, где и как вы пили вино. Потому что бокалы мы ещё не нашли. А без них мне точно придётся всё тут перерыть.

На случай если наркотик всё-таки был — и Лиза обронила пакетик с запасными таблетками. Либо забыла в кармане юбки. Или ещё где... Ну а если в грязных бокалах ничего не обнаружится, то и в других местах искать смысла нет.

— Всё началось за этим столом, — Миша кивнул на своё кресло. — Я работал, когда заявилась Лиза и озвучила цель визита. Тон у неё был мирный, скандала ничто не предвещало, а так как мне оставалось совсем чуть-чуть, чтобы освободиться, я предложил ей подождать. Она согласилась, вспомнила про початую бутылку её любимого вина и попросила разрешения его допить. У меня не было причин отказывать ей в этой малости. Пожалуй, я даже обрадовался, что не придётся выкидывать хороший продукт. Белое, да ещё сухое не входит в список моих любимых напитков. Лиза об этом знала, но всё равно поднесла мне уже наполненный бокал, поставила его на тот край и предложила выпить за наше счастливое будущее. В качестве примирения. До дна. Что я и сделал. Потом поставил бокал обратно, закончил с работой… Кажется. Не уверен. Но Лиза всё это время вроде стояла у меня за плечом, потихоньку смакуя вторую порцию... И всё. Темнота.

— То есть на самом деле ты не помнишь, была ли у неё возможность всё убрать и вымыть?

— Зная мой темперамент — вряд ли. А судя по тому, что здесь творится — тем более.

— Тогда где бокалы?

— Возможно, в порыве страсти мы скинули их на пол…

Но я уже и сама об этом догадалась.

Прошла вперёд, стараясь наступать исключительно на свободные участки, завернула за угол — и облегчённо выдохнула, обнаружив оба бокала целыми и невредимыми. Спасибо толстому ворсу ковра. Более того, на кромке стекла одного из них прекрасно сохранился жирный след блеска для губ, позволяя идентифицировать их владельцев… Однако я прихватила и его тоже. Вместе с пустой бутылкой, валяющейся неподалёку. Аккуратно обернула рукавом и положила в пакеты. Разные. На всякий случай.

Было любопытно, приняла ли сама Лиза то, что подготовила для Миши — или предпочла находиться в сознании, чтобы хоть немного контролировать монстра, в которого планировала превратить бывшего жениха...

— Можешь заказывать клининг, — я выпрямилась, крепко прижав драгоценную добычу к груди. — Или приглашать Надежду, если не боишься, что она изменит к тебе отношение...

— Она и не такое видела... — рассеянно откликнулся Миша. — В той же спальне, например, в пятницу погром был ничуть не меньше. А сейчас о нём уже ничего не напоминает. Гарантирую... Но я, наверное, всё-таки попробую разобраться сам. А потом сделаю тут перестановку. Или ремонт. Чтобы это помещение больше не вызывало у тебя неприятных ассоциаций.

— Тогда проще вообще переехать. Потому что для меня теперь весь твой дом связан с изменой. И пропитан Лизой...

— Хорошо, — легко согласился Миша. — Мы подумаем над этим вопросом, когда ты определишься, по пути нам или нет. Вместе выберем район, сделаем ремонт, обставим... Идёт?

И губы сами растянулись в улыбку — так сладко звучали его мечты.

— Только хотелось бы понять, как скоро это случится, — приняв мою реакцию за согласие, уточнил Миша. — Когда ты получишь результаты экспертизы?

— Не знаю. Сам анализ недолгий, но я же буду просить по дружбе. Неизвестно, на сколько это затянется.

— Значит, займусь перестановкой — а там посмотрим, — кивнул Миша. — Ты голодна? Я попрошу Надежду приготовить что-нибудь перекусить...

— Спасибо, не надо. Я поем дома. Не хочу здесь задерживаться.

— Торопишься передать бокалы в лабораторию?

— Нет. На работу я сейчас не поеду. Слишком велик риск, что тогда меня никто уже не отпустит. Несмотря на официальный больничный. Ещё свалюсь с воспалением лёгких. Или с простудой, что ненамного лучше. Врачи неспроста рекомендовали мне минимизировать контакты. Нужно отлежаться ещё несколько дней — чтобы подорванный переохлаждением иммунитет успел восстановиться. Так что раньше пятницы я из квартиры не выйду. Буду использовать эти дни с максимальной пользой для здоровья.

— Тоже верно. Тогда давай я отвезу тебя домой...

— Такси справится не хуже. А тебя ждут в офисе... Да. Чуть не забыла. Держи, — я достала из кармана добровольно конфискованный телефон и вернула его Мише.

— Ты так стремишься поскорее от меня избавиться... — даже не взглянув на экран, протянул он. — Моё общество тебя тяготит?

— Откровенно говоря — да. Мне не очень комфортно в твоём присутствии.

— То есть заглянуть к тебе в гости я не смогу?

— Не думаю, что это хорошая идея. Ближайшие дни мне будет тяжело тебя видеть.

— А потом?..

— Потом я буду работать почти круглые сутки. Разгребать накопившиеся завалы... Надеюсь, управлюсь как раз к результатам. Или чуть раньше.

— Понимаю. Но хотя бы звонить тебе можно?..

— Лучше писать — личные разговоры у нас не поощряются... Только сначала мне надо восстановить сим-карту и купить новый телефон. Старый я потеряла. Выронила в снег на дороге. Как раз перед вашим появлением.

— Знаю. Я подобрал его, когда вытаскивал тебя из сугроба, — ошарашил меня Миша. — К сожалению, реанимировать его не удалось — и когда Слава пригнал мне автомобиль, я попросил его купить тебе другой аппарат. Той же фирмы, но посвежее. Ты ведь не против? Не отказывайся, пожалуйста. Этот подарок ни к чему тебя не обязывает. Считай его просто жестом доброй воли... Он всё равно уже ждёт тебя в почтовом ящике. Неисправный тоже. Мои ребята взломали дверцу и заперли обратно... Кстати, предложение их отозвать по-прежнему в силе.

— Тебе решать, — пожала плечами, справившись с шоком. — Я уже говорила — мне нечего скрывать. Пусть хоть по пятам за мной ходят — мне без разницы. Так даже спокойнее.

На том и расстались. Я поехала домой — на такси, вызванном и оплаченном Мишей. А он — следом, на своей машине. Как приклеенный. Не покидая салона, глазами проводил меня до дома, убедился, что я вошла в подъезд — и направился по своим делам, прощально прошуршав шинами по асфальту... А у меня на лицо непроизвольно скакнула глупая улыбка — ещё до того, как я забрала из ящика коробку со смартфоном — и играла там весь вечер, не позволяя никому себя согнать. Даже воспоминания о Мишиных похождениях были неспособны омрачить моего маленького счастья! Потому что в глубине души я знала — он не солгал насчёт наркотиков. Сердцем чуяла! Иначе бы бокалы попросту не доехали до места назначения... Но ситуации это не меняло.

Довести процесс до конца всё равно было необходимо. Чего бы это ни стоило. Для всеобщего блага и невзирая на эмоции. Ведь именно на них и мог быть расчёт.