Глава 11.

«Привет! Это Саша, староста группы ЭМ-24. Вот ссылка на общий чат. Вступай, чтобы быть в курсе новостей по учёбе. Если будут какие-то вопросы, можешь писать туда или мне в личку» – этот текст я разослала всем одногруппникам, но Егору отправить такое я не могу.

Мысленно ругаю себя за то, что как-то выделяю его среди остальных, но всё же подтираю сообщение, оставив лаконичное «Ссылка на общий чат». Тут же нажимаю на стрелочку «отправить», чтобы не передумать, и выхожу из переписки.

Через пару минут поезд останавливается на нужной станции, и я покидаю вагон. С тех пор, как мы вынужденно сменили место жительства, дорога домой из центра города представляет собой долгую поездку на метро, и ещё пятнадцать минут нужно проехать на автобусе. Когда я не тороплюсь, и на улице стоит хорошая погода, то предпочитаю ходить от станции метро до дома пешком. Вот и сегодня я не стала дожидаться нужного автобуса и отправилась в пешую прогулку, слушая в наушниках любимый плейлист. Часто именно в музыке я нахожу успокоение, раз за разом пропевая в голове любимые песни. Они отвлекают от навязчивых мыслей.

Вернувшись домой после четырёх часов дня, застаю маму на кухне за созданием очередного гастрономического шедевра. Она настолько любит готовить, что даже странно, что мне не передалась по наследству любовь к кулинарии. Если честно, я счастлива, что она никогда не просит меня помочь ей на кухне, хотя я регулярно спрашиваю. Ради приличия, само собой.

Мне было шестнадцать, и мама попросила меня приготовить ужин, когда они с отцом задержались на какой-то встрече. Она потом сказала, что у меня талант – приготовить слипшиеся макароны, чтобы они были твёрдые внутри, это надо уметь. Это они ещё не пробовали мои жареные пельмени, которые я приготовила до макарон и по понятной причине выкинула в мусорку...

С тех пор к кухне меня мама не допускает, хотя я могу приготовить себе поесть сама, что-то несложное. Я не настолько безнадёжна, как она считает, но всё же меня вполне устраивает тот факт, что я не готовлю.

А ещё мама всегда говорит, что мне очень повезло с Максимом. Он точно не будет заставлять меня стоять у плиты, а скорее наймёт приходящего повара.

– Сашенька, как всё прошло? – спрашивает она, выглянув в коридор, пока я снимаю массивные ботинки. – Ты какая-то грустная. Что-то случилось?

Заметила… У меня что действительно всё на лице написано?

Не испытываю ни малейшего желания что-то ей объяснять.

– Всё нормально, мам. Голова разболелась. Пойду к себе, – обнимаю маму и направляюсь в свою комнату.

Всё, что мне сейчас нужно, это побыть одной.

– Погоди, – тормозит меня она. – Я хотела предупредить, что мы с папой в четверг улетаем в Турцию. Ему внезапный отпуск дали на две недели, так что полетим. Ты же справишься одна?

– Оу, здорово! Давно вы никуда не выезжали. Папе будет полезно разгрузить голову… Он в последнее время какой-то через чур задумчивый. Конечно справлюсь, мам. Мне двадцать четыре, ты не забыла? – улыбаюсь ей, осознавая, что их внезапный отъезд сейчас будет как раз кстати.

Если я настолько не умею держать лицо, то будет здорово, что какое-то время я поживу одна, пока не восстановлю своё душевное равновесие.

– Для родителей ты всегда будешь ребёнком… Слушай, а может позовёшь Максима к нам пожить, пока мы в отъезде? Нам с папой так будет спокойнее… – внезапно предлагает мама, и я теряю дар речи.

Неожиданное предложение, ничего не скажешь…

– Мам, ну ты чего? Я же не маленькая… – возражаю ей.

– Не маленькая, в том-то и дело… Максим со дня на день предложение тебе сделает, а вы ещё даже не жили вместе. Пора бы уже попробовать совместный быт…

– Пожалуйста, не начинай… Мы как-нибудь сами разберёмся, ладно? – старательно сдерживаю раздражение от таких разговоров. – Мамуль, не переживай. Всё будет хорошо. Всему своё время.

Иногда мне кажется, что цель жизни моей мамы – это поскорее выдать меня замуж. За Максима Александровича Воропаева. Это важная деталь. Единственная важная, если быть точнее.

Подхожу к ней ближе и беру за руки. Я люблю её и знаю, что она желает мне только добра, поэтому не хочу и могу на неё срываться.

– Мамуль… Езжайте с папой отдыхать и не волнуйтесь за меня и за Макса. У нас всё хорошо, – успокаиваю её. – Ладно, я пойду к себе, выпью таблетку. Тебе помочь с ужином? Во сколько папа возвращается?

– Хотел пораньше, но не знаю, как получится. Я всё сама сделаю. Ой, Сашенька, погоди, – снова окликает меня, когда я уже закрываю за собой дверь. – Я торт хочу испечь. Какой ты хочешь?

– Я любому буду рада, испеки папин любимый медовик… – не раздумывая, отвечаю.

– Ладно, хорошо. А Максим к нам заедет вечером?

– Да, мы договаривались…

– Вот и прекрасно, он тоже любит медовик. Значит решено, – мама буквально сияет от того, что сможет угодить мужу и будущему зятю, и тут же возвращается на кухню.

Сколько я себя помню, она постоянно сидела дома, занималась моим воспитанием и очень много готовила, чтобы угодить мужу. По какой-то неведомой мне причине, моя мать изо всех сил держится за отца и за их порой неидеальный брак.

Иногда я думаю, что именно так выглядит настоящая любовь, потому что другого примера перед глазами у меня не было. Только вот у нас с Максимом всё по-другому. Я люблю его, уважаю, ценю… Но я так же могу представить свою жизнь и без него. С трудом, но могу. Но такую судьбу для меня не могут представить родители.

Я знаю, что наш союз был одобрен ими за много лет до того, как мы начали по-настоящему встречаться. Максим с детства был вхож в нашу семью, мои мама и папа всегда относились к нему как к родному сыну, которого у них никогда не было.

Мы с ним долго дружили, а когда мне исполнилось пятнадцать, Максим перестал скрывать чувства ко мне. Я сама настолько сильно к нему привязалась, что охотно общалась с ним, но всегда держала приятельскую дистанцию между нами. Особенно, когда он брал меня за руку или пытался обнять как-то иначе, чем просто по-дружески.

Наверно, я уже тогда любила его, но, скорее, как брата. Хотя Макс объективно всегда был красавчиком – светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица, высокий рост и атлетичное телосложение. Его внимание льстило мне, хотя я вообще никогда особо не обращала внимание на других парней. Со мной всегда находился Максим, и этого мне было достаточно.

Все мои школьные подружки пребывали в восторге от Макса, который был старше меня на три года. Взрослый, красивый, обеспеченный. Но сама я всегда скромно говорила, что мы просто дружим, тем самый вызывая у других девчонок зависть и недоумение.

Но как бы я не пыталась перевести всё в дружбу, мой первый поцелуй случился именно с Максимом и задолго до того, как мы стали парой. Всё произошло перед той самой поездкой в Ханты-Мансийск к бабушке на лето, которая перевернула весь мой мир…

7 лет назад.

Середина июня, я воодушевлённо собираю вещи в поездку, а вот Максима такое развитие событий совсем не радует. Поехать со мной он не может. Во-первых, в качестве кого? Просто друга? Это будет выглядеть излишне странно, да и я сама даже не заикнулась с предложением или просьбой поехать со мной. А во-вторых, он заканчивает второй курс университета и никак не может сорваться с места из-за сессии и производственной практики в фирме отца.

Вечер перед отъездом мы проводим вместе у меня дома. Как обычно, смотрим фильм, едим домашнюю пиццу, заботливо приготовленную мамой, и говорим на разные темы.

Макс воодушевлённо рассказывает про университет, в который мне тоже предстоит поступить в следующем году. Расхваливает высокий уровень профессорско-преподавательского состава, насыщенную внеучебную деятельность и говорит о том, насколько престижно учиться именно в этом университете. Я с удовольствием слушаю его и представляю, как через год тоже окунусь в яркую студенческую жизнь.

В какой-то момент на экране телевизора выскакивает из-за угла маньяк, и всё это сопровождается резким закадровым звуком и криком главной героини. Я вздрагиваю и непроизвольно прижимаюсь к Максиму.

– Ну чего ты, малышка, испугалась? – нежно спрашивает он, крепче обнимая меня за талию.

– Просто неожиданно было… Максим… – я смущаюсь и аккуратно пытаюсь освободиться из мужских рук.

– Саш, ну хватит уже бегать от меня, – бархатным голосом произносит Макс и притягивает меня ближе к себе.

Его рука скользит на мой затылок, а сам он приближается вплотную к моему лицу. Прижимается губами к моему рту и настойчиво пытается проникнуть языком внутрь. Это происходит настолько быстро и неожиданно, что я теряюсь и приоткрываю рот, впуская Максима.

Его язык переплетается с моим, но я для этого ничего не делаю. Просто замираю и не могу пошевелиться. Первый поцелуй получается требовательным, неуклюжим и… мокрым и оставляет после себя только неловкость и смущение. Когда всё заканчивается, Макс сияет ярче рождественской ёлки, нехотя отстраняясь от меня и оставляя меня в замешательстве…