Глава 46.

Саша Заволошина

Я вижу, как Егора триггерит любое упоминание о Максиме… Понимаю, что скорее всего он может быть причастен ко всему, но пока я не поговорю с ним лично, не могу принять это… Вот не могу. Он столько всего сделал для меня, что у меня просто в голове не укладывается, что он мог так поступить. А родители? Господи, как же никчёмно я себя ощущаю от того, что родные люди могли так подло решить мою судьбу…

А потом я задумываюсь. Ведь так было всегда. Гимназия, репетиторы, дополнительные курсы, друзья, Максим, университет. Родители всегда знали, как будет лучше для меня и навязывали мне это под личиной заботы и добрых побуждений… И когда я впервые решила послушать своё сердце, а не их, выбрала парня, который нравится мне, а не моей маме, мне обломали крылья, сломали меня…

Мне сейчас горько об этом думать, но, в какой-то степени моя внематочная беременность и дальнейшее бесплодие тоже сыграло всем на руку… Это же отличный повод в очередной раз загнобить Егора и обвинить во всех смертных грехах… А как выгодно на его фоне выделяется Максим. Вызвал скорую, спас мне жизнь, поддерживал, всегда был рядом, принял моё бесплодие… Он – всеобщий любимчик и герой, а Егор – злодей и мерзавец.

Всю ситуацию усложняет мой папа, свобода которого зависит от отца Максима. Но смогу ли я выйти замуж за Макса после всей вскрывшейся правды? Даже ради отца… Родителя, который так подло предал своего ребёнка…

Я больше не смогу жить с ними в одной квартире, это точно. Надо продать часть вещей, украшения, технику, чтобы были деньги пожить на первое время и снять квартиру. Я найду работу. Пришло время повзрослеть, пусть даже через сильную боль и предательство.

Егор… Несмотря на всё, что нас связывало, я не до конца понимаю, что чувствую к нему. Я уже не та восемнадцатилетняя девочка, я другая. Он мне нравится, это глупо отрицать… Но я не уверена, что способна на что-то большее. Я же совсем не знаю этого Егора, он тоже вырос и изменился.

Но, как и прежде, меня тянет к нему. Поэтому я беру с дивана плед, которым он меня укрыл, и выхожу на улицу. Там холодно, а он вышел в одной футболке. Егор оборачивается, когда видит меня. Я понимаю, что ему тоже больно, но что я могу сделать… А он ведь даже не в курсе моей беременности… Не представляю, что бы с ним стало, если бы он узнал… Но я никогда не смогу сказать ему об этом. Я не вынесу жалость с его стороны, она меня добьёт. Мама всегда говорила, что мне очень повезло с Максом, ведь он принял меня с моим изъяном. Не каждый мужчина пойдёт на такое… Эту мысль годами закладывали в мою голову, от неё не просто избавиться…

Сажусь рядом с Егором и укрываю его плечи мягкой тканью. Сама я надела худи, который давно уже высох, чтобы не замёрзнуть.

– Саш, прости, что я такой несдержанный… Я не хотел тебя как-то задеть или напугать. Для меня ваши взаимоотношения с Максом всегда были больной темой. Он же постоянно находился рядом с тобой, был ближе остальных, в том числе и меня. Хотя, я с самого начала понял, что он к тебе относится больше, чем по-дружески. Ещё когда в год нашего знакомства он заявился к тебе с букетом цветов в твой день рождения…

– Если ты помнишь это, то должен помнить и то, что на следующий день я сама приехала к тебе… Я не послушала его и бабулю, я чувствовала, что должна увидеть тебя. А джинсовка стала всего лишь поводом… Я ведь действительно была в тебя влюблена. Уже тогда, хотя долго себе в этом не признавалась…

Я чувствую, что должна сказать ему это. Возможно, из-за того, что сегодня был слишком эмоциональный день, сейчас половина четвёртого утра, и мы сидим на крыльце чужого дома. Только мы с ним вдвоём, чего я никак не могла представить, когда ехала к Маше…

– Мне было очень плохо, когда ты исчез, – говорю я, и Егор берёт мою ледяную руку в свои тёплые ладони.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти… Жизнь и обстоятельства поломали нас… Но Саш, скажи... Думаешь, у нас ещё что-то может получиться? Я не хочу на тебя давить, но и чувства свои я не могу никуда деть, – Егор притягивает мою ладонь к губам и целует, и это самые трепетные и волнующие ощущения, который я испытывала за последнее время. – Я думал, что выбросил тебя из сердца… А потом увидел в университете и понял, что ни черта у меня не получилось…

Он поднимается чуть выше и нежно целует мои запястья, и на мгновение я забываю, как дышать. Мурашки россыпью разбегаются по коже, а внизу живота закручивается тугой узел. Моё тело уже забыло его поцелуи, но я чувствую, как оно жаждет ощутить их вновь. Свободной ладонью дотрагиваюсь до его щеки, и он прикрывает глаза, словно впитывая этот момент. Мы сидим непозволительно близко друг от друга, и я всем своим нутром ощущаю напряжение, что витает между нами. Несмотря на то, что температура на улице не выше десяти градусов, мне не холодно, потому что жар разливается по моему телу.

Я понимаю, что Егор не ограничится запястьями, и сама добровольно приближаюсь губами к его лицу. Меня поглощает осознание того, что я хочу, чтобы он меня поцеловал, и неважно, как и кем я буду чувствовать себя завтра… Ни один из нас не в силах остановиться, когда наши губы соприкасаются, и мы пробуем друг друга на вкус, словно в первый раз. Егор сразу же берёт инициативу в свои руки и крепко прижимает меня к себе за талию. Его губы мягкие, но настойчивые, жадно целуют меня, и я позволяю им это делать, сама приоткрываю рот, углубляя поцелуй. Когда его язык находит мой, у меня снова перехватывает дыхание. Ощущение того, что наши языки касаются друг друга, а также его доминирующая власть надо мной, пронзают каждый нерв моего тела. Я уже забыла, каким нежным и настойчивым одновременно может быть Егор. Наши губы двигаются синхронно, не пропуская ни единого такта, как будто мы были созданы для этого. Внезапно он разрывает поцелуй и одним рывком пересаживает меня к себе на колени так, что мы оказываемся лицом друг к другу, мои бёдра сжимают его талию, а моя промежность оказывается на его ширинке. Я ощущаю его сильное возбуждение через джинсы и его штаны и стараюсь не думать о том, на что он способен. Кладу руки ему на плечи и чувствую, как его ладони проникают под мой худи и нежно скользят по майке вдоль позвоночника.

Здесь довольно темно, но приглушённого света от окон дома хватает, чтобы я разглядела в его глазах все грани чувств, которые Егор готов отдать мне. Но смогу ли я принять их?

– Ты не ответила на мой вопрос, – шепчет он и снова нежно целует меня, но уже без языка, лишь мягко прижимает свои губы к моим, пробираясь руками уже под майку.

С моих губ срывается лёгкий стон, когда шершавые пальцы касаются нежной кожи и медленно движутся вверх. Ещё шаг, и я не смогу остановиться. Остатками затуманенного рассудка я осознаю, что не могу и не хочу ему врать. Я не знаю, может ли у нас что-то получиться. Слишком много дополнительных слагаемых появилось в моей жизни за эти годы…

Прилагаю немалые усилия, в том числе и морально-волевые, чтобы отстраниться от него, и натыкаюсь на непонимание в его глазах.

– Я не знаю, Егор… Правда… – тихо произношу я, и он обессиленно опускает голову на моё плечо.

Егор не злится, не пытается разорвать объятия и уйти, он продолжает прижимать меня к себе, но уже без намёка на продолжение. Кажется, что он понимает меня, и я ему очень благодарна за это. Наша физическая и душевная близость говорит громче любых слов, поэтому какое-то время мы молча сидим на крылечке, крепко обнявшись. Плед уже давно сполз с его плеч, и я чувствую, какими холодными стали его руки.

– Пойдём в дом… Ты замёрз, – говорю я, касаясь его покрытой мурашками кожи.

Егор молча кивает, поднимается вместе со мной на руках и аккуратно ставит меня на землю. Я вижу, что он расстроен, хоть и старается не подавать виду, и автоматически начинаю испытывать чувство вины. Дурацкая привычка, выработанная за годы жизни с родителями и в отношениях с Максимом. Я же хорошая девочка, которая пытается всем угодить и быть для всех удобной. Сейчас меня тошнит от осознания того, в кого я превратилась.

Мы заходим в дом. Часы на камине показывают четыре утра. Надо поспать хотя бы несколько часов… А что дальше? Чёрт, вспоминаю про званный ужин с моими родителями в доме Воропаевых… Они же потеряют меня, я подставлю Свету. Но я не готова туда ехать. Нет, я не смогу улыбаться, делать вид, что всё хорошо, и обсуждать детали свадьбы, которую я не хочу. Надо вернуться домой пораньше, чтобы поговорить с ними. Но что я им скажу? Я даже не знаю, с чего начать разговор. «Мама, папа, я знаю, что вы разлучили нас с Егором». А что, если они станут всё отрицать? Я вообще не представляю, что тогда скажу им. Родители всю жизнь были моим неприкасаемым авторитетом. Теми людьми, к мнению которых я всегда прислушивалась и следовала их указаниям. Очень сложно в одночасье изменить своё отношение к ним…

Я могу попросить Егора отвезти меня домой прямо сейчас, но я вижу, как он устал. Ему нужно отдохнуть, поэтому ничего страшного не случится, если я посплю здесь пару часов.

– Ты предлагал футболку… – робко произношу я, потому что чувствую, что тело устало находиться в джинсах. – Я бы переоделась во что-то более удобное.

– Конечно, сейчас принесу, – отвечает он, уходит в другую комнату и через минуту протягивает мне белую ткань.

В ванной переодеваюсь в футболку Егора, которая достаёт мне до середины бедра. Несмотря на то, что пятнадцать минут назад я сидела у него на коленях, а его язык находился в моём рту, я неловко ощущаю себя в таком виде перед ним. Выхожу из ванной и быстро забираюсь под плед, который мы предусмотрительно забрали с крыльца.

Егор возится с камином, а я укладываюсь на подушку и наблюдаю за ним. Эта ночь была полна откровений и безумства. Ещё утром я и предположить не могла, что день закончится именно так. Но, несмотря на всю ту боль, которую мне пришлось принять на себя и с которой мне ещё предстоит разобраться, я чувствую себя чуточку лучше и свободнее. Очень быстро проваливаюсь в сон, даже не пожелав Егору доброй ночи. Говорят, утро вечера мудренее. Что ж, посмотрим, что принесёт мне новый день…