Глава 48.

Мне бы так хотелось, чтобы родители как-то объяснились со мной, дали понять, что они не при чём, что вся ситуация лишь нелепая случайность и совпадение… Или что в этом замешан кто угодно, но не мои мама с папой… Но отец протягивает мне тот самый телефон, который пропал шесть лет назад. Мой старенький восьмой айфон в жёлтом чехле.

– Господи, Валера, что ты натворил… – говорит мама у него за спиной и опускается на пол.

Я смотрю на смартфон в его руке и понимаю, что вчера после разговора с Егором мне не было так больно, как сейчас. Тогда ещё теплилась надежда, что это может быть неправдой, но сейчас такой вероятности больше нет… Теперь все догадки подтвердились. Мои родители действительно причастны к тому, что произошло со мной и Егором много лет назад. Два самых близких и родных человека предали меня.

– За что, пап? – спрашиваю я дрожащим голосом и беру телефон.

– Прости нас, Саш… Мы действительно хотели, как лучше… – безликим голосом отвечает отец и подходит к матери.

Он опускается перед ней на колени и пытается успокоить, пока я верчу в руках старенький смартфон и размышляю, для кого они хотели, как лучше. Точно не для единственной дочери…

– Почему ты его не выкинул, как обещал? Почемууууу? – мама плачет и бледнеет в его руках, и отец оборачивается ко мне.

– Принеси, пожалуйста, успокоительные и сердечные капли, маме плохо.

Я вскакиваю и бегу к ним в спальню за аптечкой.

– Может скорую вызвать? – спрашиваю я, протягивая ему лекарства.

– Пока не нужно, я сейчас её успокою и уложу отдохнуть. Не уходи, пожалуйста. Подожди меня в кабинете.

Я киваю и наблюдаю за тем, как отец берёт маму на руки и выносит из кухни. Невероятно противоречивые ощущения испытываю в этот момент. С одной стороны, мне их обоих жалко, с другой – я злюсь на них, а с третьей – я очень благодарна отцу за честность. В кои-то веки он поступил по совести, и мне не терпится выслушать его. Беру старый айфон и иду к нему в кабинет. Слышу вибрацию в коридоре, мой мобильный остался в рюкзаке, как обычно. Догадываюсь, кто может звонить, и не собираюсь поднимать трубку.

Ждать отца пришлось недолго, уже через минут пять он заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

– Максим звонил мне, я предупредил, что мы не приедем сегодня… И сказал, что ты позже сама выйдешь с ним на связь, – папа садится в своё большое кожаное кресло, ставит локти на стол и хватается руками за виски.

– Как мама? – спрашиваю я.

– С ней всё будет хорошо… Я очень виноват перед тобой, доченька… Я действительно думал, что делаю как лучше для тебя… Мы с мамой так думали… Но простить себе тот поступок я не мог. Если честно, я втайне ждал, что этот момент когда-нибудь наступит… Что ты каким-то образом всё узнаешь… Потому что признаться самому у меня не было никаких сил… И мама была против, чтобы эта тема хоть как-то поднималась в нашей семье. А сейчас, когда всплыли те документы… Когда Саня всё уладил и сказал, что это только потому, что наши дети женятся… Я впервые почувствовал, что я будто продаю свою дочь…

Он поднимает на меня взгляд, и я вижу, что его глаза слезятся. Ничего не говорю ему, хочу, чтобы он выговорился.

– Хоть ты и убеждала меня, что всё нормально, что ты любишь Максима, но я чувствовал, что что-то не так… Я не знаю, любила ли ты того мальчика, но я видел, что в тебе тогда что-то сломалось. И больнее всего осознавать, что я приложил к этому руку, позволил этому случиться… А когда ты сегодня сказала, что он впал в кому тогда… Я понял, что больше не смогу тебе врать. Я не знал про кому, Саш, и мне очень жаль, что так получилось… Я действительно взял твой телефон и купил тебе новый, с новой симкой… А этот должен был выкинуть, как и обещал твоей маме… Но я не смог… По итогу это стало единственным доказательством, кроме моих слов, того злодеяния, которые мы совершили… Мне так жаль, малышка… Мне так жаль…

Вот он – момент, когда у меня закончились слёзы. Я понимаю, что больше не могу плакать… Складываю картинки и события в голове. Отец ведь тогда очень отдалился от меня, от мамы, и примерно в то же время начал играть… Неужели таким образом он справлялся с чувством вины? Тогда он наказал себя сполна…

– Максим причастен к этому? – спрашиваю я и по его горькому взгляду понимаю, что да. Это ранит меня ещё сильнее.

– Максим должен был добыть телефон того парня. Потом он сказал, что мобильный у него, фотография с другого города размещена, а сам мальчик не сможет выйти на связь несколько дней… Я не уточнял, почему именно, мне правда было всё равно…

– У него есть имя, пап. Его зовут Егор.

– Егор, да… Извини. Максим потом сказал, что вы с ним нашли бывшую девушку этого Егора, и что она согласилась сказать тебе о том, что он с ней так же плохо поступил, как и с тобой… Вот и всё. Больше я ничего не знаю… А потом с тобой случилась та трагедия… Я сам возненавидел Егора за то, что это из-за него тебе пришлось пережить тот кошмар. Но чувство вины не покидало меня… никогда…

– Он не виноват в том, что со мной произошло, – возражаю я. – Это могло произойти и в отношениях с Максимом… Да с кем угодно… Просто скажи мне, чем Егор вам так не угодил? Я не понимаю… Вы ведь совсем не знали его, даже не видели лично…

Отец пожимает плечами.

– Понимаешь, мы с мамой действительно думали, что породниться с Воропаевым, тогда ещё с моим бизнес-партнёром, это отличная идея. Вы с Максимом с самого детства дружили… Мы же тебя очень любим, хотим самого лучшего для тебя. А Максима мы знаем с детства, мы полностью доверяем ему… А Егор непонятно кто, живёт в другом городе, сирота, не из самой благополучной семьи. Мы переживали, что он хочет в семью нашу войти из-за денег…

– О чём ты вообще говоришь? – спрашиваю я, не веря его словам. Как им могло прийти в голову что-то подобное?

– У одних наших знакомых так было… Зять обобрал всю семью до нитки, а потом бросил девочку, их дочку беременной… оставил ни с чем… Я понимаю, как ужасно всё это звучит, но мы тогда с мамой как с ума посходили, не хотели тебе такой участи… А в Максиме мы были уверены… Жизнь наказала нас, Сашенька… Меня наказала… Видишь, как всё сложилось… Я игроман, нищий, пропащий человек, который что-то из себя представляет только благодаря жениху дочери… Прости нас, пожалуйста, если сможешь…

Отец смотрит на меня глазами, полными мольбы, а мне даже нечего ему ответить. Я нахожусь в состоянии полнейшего шока от услышанного. Но я благодарна ему хотя бы за честность. На этом всё.

– Я всё равно не понимаю, как вы с мамой могли так поступить со мной… Ты сейчас пытаешься снова прикрыться мнимой заботой обо мне… Но вы хоть раз спросили меня, чего я хочу? Что мне нравится? Как я вижу свою жизнь?

– Взрослым часто кажется, что они знают, как будет лучше для их ребёнка… Мы очень виноваты перед тобой… – отец закрывает лицо руками и откидывается в кресле. – Саш, насчёт Максима и вашей свадьбы… Я готов сесть в тюрьму. Я заслужил это… Только не выходи за него замуж, если не любишь…

Его слова вгоняют меня в ступор… Я действительно теперь не представляю, как выйду замуж за Максима… Но я также не представляю, как практически собственными руками отправлю отца за решётку… Даже несмотря на то, что он виноват в тех махинациях с договорами и поступил ужасно по отношению ко мне. Он всё ещё остаётся моим отцом… Человеком, который в детстве учил меня кататься на велосипеде и покупал мороженное на прогулке в парке. Человеком, который успокаивал меня из-за двойки в третьем классе и делал со мной поделки до двух часов ночи. Это разрывает мне сердце… Было бы куда проще, если бы я возненавидела его. Но я не могу… Но это не значит, что я прощаю его.

Хорошую он фразу сказал: «Я впервые почувствовал, что продаю свою дочь»…

Именно это они с мамой и сделали. Хотели устроить мою жизнь с учётом своих корыстных интересов, и у них практически получилось. Мне внушили, что Максим идеальный вариант для меня. Любящий, заботливый, состоятельный… А я была слишком сломлена, чтобы сопротивляться и возражать. Я верила им, как себе. Боялась разочаровать, старалась быть хорошей дочерью, и, чёрт возьми, как же я в этом преуспела.

Я не знаю, получится ли у нас что-то с Егором, но я всегда буду благодарна ему за то, что своим появлением он напомнил мне, какой я была и какой могу быть…

– Максим едет сюда, – я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность из своих размышлений, услышав звук открывающейся двери и мамин безликий голос за спиной…