Глава 49.

Оборачиваюсь и вижу маму в дверях. Она всё ещё бледная, и весь её вид излучает несчастье и горе. Так должен выглядеть человек, которого предали, а не который предал сам. Любопытный факт, но, в отличие от отца, в её взгляде я не наблюдаю отчаяния или хотя бы сожаления. Только печаль.

– Оля, иди ложись, зачем встала? – обращается к ней папа, но она отмахивается от него.

– Валера, выйди, пожалуйста. Нам с Сашей нужно поговорить наедине…

Я замираю. Понятия не имею, что может добавить моя мать, но послушно остаюсь сидеть на стуле. Папа глубоко вздыхает и перед тем, как покинуть кабинет, еле слышно говорит ей: «Не сделай хуже».

Не переживай, пап, хуже уже некуда...

Мама остаётся около двери и сразу начинает говорить.

– Я понимаю, что ты считаешь нас с папой врагами, обижаешься на нас, а может даже ненавидишь… А всё из-за того, что мы разлучили тебя с тем мальчиком… Егором, кажется. Наверно, действительно надо было тогда не трогать вас, а подождать, пока ты сама обожжёшься и вернёшься к нам под крыло… Я не снимаю с себя ответственности, но всё, что мы провернули, было сделано только ради тебя и твоего благополучия. Ты всегда жила в достатке, у тебя было всё, Саша. Даже когда у папы ещё не было бизнеса, он работал на двух работах, чтобы ты не узнала, что такое нужда... Ты никогда не жила в бедности. Ты не знаешь, какого это – зашивать носки, пока на них уже живого места не останется, ходить в дырявых колготках, потому что нет денег на новые, носить заштопанную вещь годами, потому что ты случайно порвала её, а купить новую твоя семья не может. Слава Богу, ты не сталкивалась с ситуацией, когда одну несчастную куриную ногу приходилось делить на несколько частей, чтобы неделю семья могла есть суп с мясом, а не просто на воде. Мы очень сложно жили с твоей бабушкой и дедом, который к тому же беспробудно пил, просаживая те единственные копейки, что он получал на стройке. И я бы никогда не пожелала тебе такой жизни. Более того, я не допустила бы такого…

– Ты понимаешь, что Егора чуть не убили? Он пролежал в коме неделю, потому что вы решили, что он не достоин быть моим парнем! Это ненормально. Как ты вообще можешь спокойно спать после такого?

– Я ничего не знала про кому. Саш, ну сама посуди, какое бы будущее тебя с ним ждало? В нищете?

– А может я хотя бы была счастлива. Ты не думала об этом? Ты измеряешь всё деньгами, мам. Но есть же ещё что-то… – парирую я, но она тут же перебивает меня.

– Любовь? Ты права, она есть. Но поговорка «с милым рай и в шалаше» придумана для бедных романтиков. В жизни всё далеко не так. Я когда-то тоже влюбилась в твоего отца, но он был из состоятельной московской семьи, а не сирота, которого воспитывала бабушка на одну пенсию.

– Но ты осталась с отцом, когда он всё потерял… – напоминаю я ей.

– Саша, ты должна учиться на моих ошибках. Быть умнее меня, хитрее. Я поэтому всегда стремилась дать тебе лучшее образование. Но пойми, ты вытянула счастливый билет – в тебя влюблён Воропаев младший, сын крупного московского бизнесмена. Ты ему не просто нравишься, ты для него не любовный интерес, который улетучится через месяц. Этот парень любит тебя много лет. Он принял тебя с бесплодием. Ты уже сказала Егору, что не можешь иметь детей? Сейчас столько плодовитых красивых девушек, что редко кто захочет строить серьёзные отношения с той, которая не сможет ему родить. Переспать – да, не вопрос. Повстречаться какое-то время. Но женятся на других, пойми. А Максим тебя любит и хочет создать с тобой семью.

Я не верю своим ушам. Родная мать сейчас стоит и вколачивает огромные штыри в крышку гроба моей самооценки. Видимо, чтобы я ощущала себя ещё более ущербной, чем есть на самом деле. Я же хотела правды, так вот она. Я верю, что мама действительно так считает.

– Почему ты решила, что мне вообще нужны отношения? Я что, по-твоему, не способна жить самостоятельно?

– Без поддержки родителей – нет. Ты видела цены на недвижимость? Или может цены на одежду или продукты питания? А на технику? Много ты заработала в том издательстве? Тебе даже не хватит на съёмную квартиру в более-менее нормальном районе. Тебе сама судьба предоставила возможность прожить эту жизнь в достатке, роскоши, а не работать сутками, чтобы еле-еле сводить концы с концами. А тебе всё не так. Ещё и обиделась на то, что с каким-то голодранцем тебя разлучили, бог знает, сколько лет назад. Тоже мне, велика потеря. Глупая ты, Саша. Жизни не видела.

– Как здорово вы с отцом прикрываетесь заботой обо мне. А почему никто не говорит о том, что через меня вы закрываете свои потребности?

– Ещё этим будешь попрекать нас? Плохо же мы тебя воспитали… Или может подсказал кто? – я не узнаю в этой мелочной женщине свою мать. – Отец попал в сложную ситуацию. Он столько всего для тебя сделал, и ты должна быть счастлива, что можешь ему помочь. Что можешь что-то сделать для своей семьи. Не всегда же только забирать, моя дорогая.

– Я тебя не узнаю, мам…

– У тебя просто спали розовые очки. Да, жизнь – это не ведёрко с клубничным мороженным и сладкая вата. Здесь нужно выживать. И каждый это делает, как может. А тебе даже делать ничего не нужно. Тебе всегда всё доставалось на тарелочке с голубой каёмочкой. Вот и сейчас, поставишь подпись в загсе, и у тебя нет никаких проблем…

– Как у тебя всё легко и просто... Ты думаешь, я смогу выйти замуж за человека, который чуть не убил парня только за то, что он мне понравился?

– Во-первых, никто не умер. А во-вторых, Максим ни в чём не виноват. Он всего лишь сделал то, о чём мы его попросили.

– Ты себя слышишь вообще? – я понимаю, что больше не могу ни секунды поддерживать этот разговор. Я хотела день откровений, я его получила. Я всегда понимала, что мы с матерью слишком разные, и сейчас убедилась в этом сполна. Как она может с таким пренебрежением говорить о человеческой жизни?

– А ты себя? Хочешь, чтобы отца посадили? Ты серьёзно пойдёшь на это? Один проступок перечеркнёт всё то, что он сделал для тебя?

Моя мать смотрит на меня абсолютно непроницаемым взглядом, и мне становится не по себе. Сколько злобы, цинизма и лицемерия в этой женщине, которая всегда хотела казаться милой и обаятельной.

– Ты сейчас пытаешься манипулировать мной. Отец сам ввязался в это, почему я должна за него отдуваться, - произношу я как можно увереннее, хотя, на самом деле, меня очень тревожит ситуация с возможным арестом отца.

– Вот как… Думаешь, сможешь спокойно спать, зная, что твой отец ест тюремную баланду, вместо нормальной еды, и живёт в ужасных условиях. Ты же представляешь, какой контингент в тюрьмах. Не думаю, что они будут хорошо относиться к бывшему бизнесмену… Человеку, у которого один костюм стоил больше, чем их годовая зарплата…

Как бы больно мне не было это осознавать, но она права. Я не знаю, как смогу жить счастливо, зная, что отец оказался в тюрьме… Хотя я могла его спасти.

– Подумай над этим. Хорошенько подумай, – говорит она и наконец уходит, оставляя меня одну в замешательстве.

Я оказалась в крайне сложной ситуации и не представляю, как вообще из неё можно выйти невредимой… Меня словно связали по рукам и ногам, а главное, мама сумела всю ситуацию выкрутить так, что по итогу я оказалась во всём виновата, а то, что они с отцом сделали, это всего лишь забота обо мне… Которая едва не стоила человеческой жизни. Она сказала, что Макс не при чём, что он делал то, о чём его просили… Даже если это и так, но он же сделал это. Он добыл телефон путём избиения человека. Он подговорил Марину… А потом как ни в чём не бывало успокаивал меня, когда я рыдала на его плече из-за того, что Егор бросил меня… Какой же идиоткой я себя ощущаю. Меня обманывали, мной пользовались, а я позволяла это делать с собой.

Выхожу из отцовского кабинета и слышу, что родители ругаются на кухне. У меня нет никаких моральных сил вникать в суть их конфликта, и я не хочу принимать в нём участие. Я уже достаточно выслушала за сегодняшний день, и теперь мне хочется просто исчезнуть из этого дома, испариться. Вспоминаю, что сюда едет Максим, и мне хочется рыдать от бессилия. Ещё одного серьёзного разговора я не вынесу. Но сбегать уже глупо. Лучше раз и навсегда решить всё. Поэтому я иду в свою комнату, чтобы начать собирать вещи. В этой квартире я точно не останусь.

Попутно забираю рюкзак с телефоном с прихожей и до меня долетают слова отца о том, что, если будет нужно, то он сядет в тюрьму. На секунду даже задумываюсь о том, как же хорошо жить в неведении. Как всё было нормально, пока не вернулся Егор… Но эта мысль быстро улетучивается. Пора брать ответственность за себя и свою жизнь. Мама была права, когда говорила о том, что мне всё всегда доставалось легко и что я не видела жизни. Пора повзрослеть.

Вижу несколько пропущенных от Максима и один от Светы. Егор ничего не писал и не звонил. Тем лучше, сейчас мне точно не до него. Перезваниваю Светику и спрашиваю, могу ли я переночевать у неё сегодня. Моя подруга в шоке от того, что я ухожу из дома, но говорит, что я могу у неё пожить, сколько угодно.

Проверяю баланс счетов и попутно прикидываю, что из своих вещей и техники я могу продать в самое ближайшее время и за сколько. У меня есть несколько дорогих украшений, что-то дарили родители, что-то Максим… Но я сейчас не в том положении, чтобы гордо возвращать подарки, поэтому сдам всё в ломбард. Отец вернул мне старенький айфон, поэтому я вполне могу пользоваться им, а новую модель продам. Ноутбук оставлю, он нужен мне для учёбы и может пригодиться для работы, а вот планшет тоже можно продать.

Погрузившись в свои мысли, не сразу замечаю, что в дверях стоит отец.

– Ты уходишь от нас? – спрашивает он с сожалением.

– Мне двадцать четыре года. Давно пора было съехать от родителей… Извини, я не могу здесь остаться, – говорю я и достаю чемодан из шкафа.

– Куда ты пойдёшь? К Егору? – внезапно спрашивает он, и у меня дёргается глаз от того, что они считают, что я могу решать свои проблемы только через парней.

– Нет, пап. Не к Егору, – я складываю вещи первой необходимости в сумку и даже не смотрю в его сторону.

– Слушай, Сашенька, что бы тебе не сказала мама, знай, ты не должна расплачиваться за ошибки своих родителей… Я виноват, и я отвечу за своё преступление.

Я понимаю, что он прав, но от этого мне не становится легче… Попробую поговорить с Максимом насчёт тех документов. Может что-то можно сделать… Может, нам просто нужно вернуть ему деньги, которые его отец отдал аудиту? Ну сколько там миллионов, два-три? Да, для нашей семьи и это сейчас неподъёмные деньги, но можно же что-то придумать…

Вдруг раздаётся звонок домофона, и я понимаю, что самый судьбоносный разговор ждёт меня впереди…