Глава 3. Лада

Половину ночи проревела, вторую проспала от бессилия. С утра открыла глаза и лежала, пялясь в потолок. Внутри ощущала странную пустоту, словно за несколько часов выплеснула не только боль и обиду, но и что-то нужное, важное, просто пока не понимала, что именно.

Заставила себя подняться с кровати только к обеду. Помог звонок Надюши, она интересовалась, когда я приеду.

Взглянув на себя в зеркало, пришла в ужас. Опухшие, красные глаза и бледное лицо могли напугать кого угодно. Умывшись прохладной водой, отправилась к холодильнику за кусочками льда, надеясь хоть немного уменьшить отеки под глазами.

На столе стоял оставленный с вчера ужин. Посмотрела на пустую тарелку, из которой ел муж, ополовиненный противень, почти пустой салатник и с горечью усмехнулась. Готовлю ужасно, а подъедает так, будто вернулся с голодного края.

Перед выходом из дома замаскировала косметикой все то, что испытывала последние пятнадцать часов. Прогулку до остановки и поездку на общественном транспорте помню смутно, голова сильно гудела, а мысли путались.

Родители встречали меня в прихожей. Увидев мое лицо, растерялись. Пока я раздевалась, они молчаливо переглядывались. В прихожую выбежали дочки, сразу кинулись ко мне обниматься. После наших крепких объятий и поцелуев, папа увел Надю с Верой в комнату, а мы с мамой направились в кухню. Едва мы расположились за круглым столом, в кухню вошел папа.

- Ромашки смотрят мультфильм, можем спокойно говорить, – сообщил он, прикрывая за собой дверь.

Папа у меня тот еще упрямец. Ему с самого начала не понравился Петя, но он согласился с моим выбором. Когда папа впервые увидел своих внучек, то широко улыбнулся и произнёс: «Наша порода, Ромашкины». С того дня он часто называл Надюшу с Верочкой ромашками. Петя злился, но открыто ругаться с папой боялся. Я старалась сгладить конфликт, объясняла мужу, что прозвище деда связанно с белым цветом волос и нежностью девочек, и моя девичья фамилия тут ни при чем.

«Посмотри на них, Надюша с Верочкой такие же нежные и красивые, как ромашки. При ходьбе их белокурые кудряшки колышутся точь-в-точь как ромашки на ветру, – говорила мужу, поглаживая его по плечу. – Дети - это цветы жизни, а наши еще и на ромашки похожи.» Петя успокоился или смирился только после того, как услышал от моей мамы ласковое: «мои цветочки». Сам он Надю с Верой так не называл, но больше не злился.

- Доченька, что случилось? Почему ты плакала? – спросила мама, потянувшись к моей руке и заключив ее в свои теплые ладони.

- Петя вчера собрал свои вещи и ушел, – ответила я, по щекам снова покатились слезы.

- Вот, подлец! – в сердцах произнес папа. – Да и шут с ним, пусть катится. Без него девчонок вырастим. Все равно от него никакого прока не было.

- Паша, – протянула голосом мама, осуждающе посмотрев на него.

- Прости, дочь, – поспешил извиниться папа. – Я понимаю, что тебе плохо, но пройдет время, и ты поймешь правоту моих слов.

- Ладушка, не слушай папу, все образуется, мука перемелется. Так бывает: поссорились, разбежались, потом заскучали и помирились. Вернется, куда денется, – успокаивала меня мама.

- А если не вернется? Что мне Наде с Верой сказать? – вытирая щеки, спрашивала я.

- Скажи, папка в командировку уехал, от работы послали. А за первое не волнуйся, вернется.

- Конечно вернется, где он еще такую дурочку найдет, чтобы молчала, обслуживала и пылинки с плеч сдувала, – усмехнулся с горечью папа.

- Это не так, – неуверенно возразила ему.

- Так, и ты это знаешь, – твердо произнес он.

- Петька мужик, его прямая обязанность – это содержать семью, помогать жене и воспитывать дочерей, а он будто третий ребенок, сел тебе на шею, занял там центральное место и наслаждался жизнью.

- Паш, не выдумывай. Я о тебе тоже забочусь, однако не считаю тебя ребенком, – хмурилась мама. – Наша дочь старалась быть хорошей женой, мамой, а Петя это не ценил. Поживет один и все поймет.

Мамины слова напомнили мне о вчерашнем разговоре с мужем. Боль вернулась с новой силой. Не выдержав, я уронила голову на руки и расплакалась еще сильнее.

- Поплачь, дочка, поплачь, – поглаживала меня по голове мама, – не держи в себе, так легче.

- Что ты его вечно защищаешь? – злился папа. – Он нашу дочь не ценил, только использовал. Присосался как клещ. Я разве что за девчонок спасибо сказать могу. Что он за мужик, раз жену в годовщину свадьбы бросил? Про какое примирение ты тут поешь? Сколько Ладка слез из-за него должна пролить, чтобы ты поняла, что он за человек?

- Пашка, держи свое мнение при себе! – строго произнесла мама. – Кем бы он не был, а отцом внучкам и мужем дочки остается. Ей без того плохо, а ты на больную мозоль давишь.

- Мам, пап, не ссорьтесь, – попросила их, поднимая голову и промакивая лицо бумажной салфеткой. – Я просто еще в себя не пришла, все слишком неожиданно. Одиннадцать лет брака за день из памяти не сотрешь.

- Прости, Лад, – сказал папа, подойдя ко мне и обняв за плечи. – Ты сама мама и желаешь дочкам счастья. Вот и я за тебя переживаю, хочу видеть в твоих глазах счастье. Посмотри на свою маму, вон какая красивая, весенняя зелень в ее глазах распускается, а в твоих - пожухлая осень стоит.

- Ну, спасибо, – не сдержала смешка.

- Как есть, так и говорю, – поцеловал меня в щеку. – Я влюбился в эти глаза с первого взгляда и очень радовался, когда ты их унаследовала, а потом и мои внучки.

- Зато белобрысая в тебя, – улыбнулась мама.

- Это? – показал пальцем на свои волосы. – Ты, что? Это седина, – провел по своим волосам рукой.

- Сейчас седина, а раньше блондин был, красавец, глаз не отвезти.

- Я и сейчас еще ничего, – сказал папа, расправив плечи и выпятив слегка грудь.

- А кто спорит, – с любовью в глазах произнесла мама.

Их веселое и теплое общение заставило меня улыбнуться. Они столько лет вместе, а до сих пор относятся друг к другу трепетно и нежно. Именно о такой семье я мечтала, соглашаясь выйти за Петю замуж, поэтому никогда не устраивала сцен, избегала скандалов, во многом соглашалась с мужем, окружила его заботой, теплом. Наверное, я недостаточно старалась, раз он частенько высказывал недовольства, охладел ко мне и в конечном итоге ушел. Теперь мне оставалось надеяться только на то, что муж одумается, вернется, мы поговорим, и все изменится.

Вечером вернулась с дочками домой. Нас встретила темная, пустая квартира, Пети не было. Вздохнув, занялась детьми и своими обязанностями. Надю с Верой требовалось накормить и уложить спать, завтра им рано вставать в детский сад, а мне на работу.

- Мамулечка, а когда мы пойдем покупать нам платья? – спросила Верочка, уплетая ужин.

- В следующие выходные, – ответила дочке, прикидывая в голове оставшуюся сумму на карте.

Как бы там ни было, а ее нужно растянуть до аванса. На платья и туфли этих денег хватит, но тогда ничего не останется на жизнь. Просить у родителей не хочу, они сами не шикуют.

Немного поразмыслив, решила воспользоваться своим неприкосновенным запасом. На протяжении двух последних лет я по чуть-чуть откладывала в шкатулочку деньги, рассчитывала к концу этого лета накопить на нашу мечту нужную сумму. Помню, что дала себе слово не трогать их, но ситуация патовая. Если я нарушу слово и возьму деньги оттуда, цунами и урагана не случится. Получу следующую зарплату и верну недостающую сумму обратно в шкатулку, тем более кредит выплачен, свободных средств прибавится.

- А папа с нами пойдет выбирать платья? – спросила Надюша, возвращая меня из размышлений в реальность.

- Вряд ли, – ответила ей. – Папе срочно потребовалось уехать в командировку, не уверенна, что он успеет вернуться к этому времени.

- Он вернется к нашему выпускному? – задала следующий вопрос дочь. – Мы с Верой стихи читаем, в танце участвуем, папе понравится.

- Солнышко, он постарается, – заставила себя улыбнуться.

- Мам, ты поэтому сегодня плакала? Из-за папы? – спросила внимательная Верочка.

- Да, – кивнула ей. – Расстроилась из-за командировки, – снова врала дочкам.

- Не плач. Мы с сестрой никогда не уедем в командировку, всегда будем рядом с тобой, – сказала Вера, слезая со стула, затем подошла ко мне и обняла.

- Вы мои хорошие, – поцеловала дочку в макушку и обняла в ответ.

- Я сейчас доем и тоже тебя обниму, – произнесла Надя, ускорившись.

- Не спеши, я подожду, – ласково сказала ей.

За приятными хлопотами, и благодаря поддержке дочек, о произошедшем почти не думала. Мысли вернулись лишь тогда, когда я легла в пустую, холодную постель.

Уже на следующий день меня ждал новый удар. Возвращаясь с работы, я спешила за девчонками в детский сад и не сразу заметила прохожих, появившихся на моем пути. Они меня тоже не увидели, так как были поглощены друг другом. Налетев на мужскую спину, отпрянула назад и извинилась. Почти. Последние буквы застряли в горле, когда увидела того, с кем столкнулась. Это был мой муж и не один. Петя держал под руку девушку, хотя девушкой ее назвать язык не поворачивался. Она была совсем еще девчонкой. Если рассуждать логически, вряд ли бы мой муж стал связываться с подростком, значит, девица совершеннолетняя, но ей точно не больше восемнадцати. Мне тридцать пять, Петя на пять лет старше меня, следовательно, спутница мужа годится ему в дочки.

Жгучая брюнетка с карими глазами, немногим ниже меня ростом, с точеной фигуркой, смотрела на Петю, как на божество. Он, в свою очередь, буравил недовольным взглядом меня. Они стояли на тротуаре у двери приоткрытой машины, напротив располагалось кафе. Похоже, пара направлялась туда. От осознания картины, преставшей передо мной, за одно мгновение меня обдает жаром, а следом бросает в холодный пот.

- Только не надо сцен, – ледяным тоном произносит мой муж. – Не унижайся и меня не позорь.

Я настолько шокирована, что даже не нахожусь с ответом. Просто стою посреди тротуара, выпученными глазами смотрю на Петю с незнакомкой и чувствую, как земля уходит из-под ног, мой мир рушиться.

«Как он мог?! И с кем?! С девчонкой. Что это, кризис среднего возраста или просто моча в голову ударила? Значит, Петя не просто ушел, а к ней?!» - проносится в моей голове, будто скорый поезд.

Видя мой ступор, муж брезгливо фыркает, закрывает дверь машины и ведет девушку в кафе. Смотрю им вслед и пытаюсь переварить увиденное. От мысли, что у мужа есть любовница, и он давно мне изменяет, на меня накатывают дурнота и слабость. В висках пульсирует одно единственное слово: «Предатель!»

- Девушка, у вас все хорошо? – интересуется какой-то прохожий, заставляя меня очнуться своим прикосновением.

- Да, – киваю ему и усилием воли заставляю ноги передвигаться.

Неприятные чувства скручивают все внутренности в тугую спираль, вызывают новый приток влаги к глазам. Смахнув с щеки первую выкатившуюся слезинку, сжимаю руки в кулаки и пытаюсь сконцентрироваться только на злости. Это помогает осушить глаза, не позволяет разрыдаться посреди улицы, пугая прохожих. «Как он мог?!» - снова стучит в висках. Нет, не сучит, бьет набатом в моей голове. «Я отдала ему свои лучшие годы, свою молодость, все эти одиннадцать с лишним лет я на многое была готова ради него, а он предал, растоптал все, что было между нами!» - кричал озлобленный внутренний голос. «Как же так вышло? Да, у нас с Петей бывали разногласия, как и в любой другой семье, но мне казалось, что мы по-прежнему дороги друг другу и всегда будем вместе. Выходит, я ошиблась?» - рассуждала про себя.

За своими мыслями и переживаниями, совершенно не заметила, как добралась до калитки детского сада. Мне срочно требовалось прийти в норму, дочки не должны заметить моего состояния. Сделав глубокий вдох, потом выдох и посмотрела в небо, словно могла разом отправить все свои тревоги и боль высоко в облака.

Незнаю сколько я простояла в таком положении, но мне все же удалось взять себя в руки. Почувствовав облегчение, натянула на лицо радушную маску и шагнула на территорию детского сада. Воспитательница и дочки мой душевный раздрай не заметили. Наденька и Верочка весело щебетали всю дорогу до дома, пересказывая события прошедшего дня.