Глава 29

Дима со злостью смял лежавшие перед ним листы бумаги. Еле дотерпел, пока приземистая фигура Владимира Васильевича Черемных скроется за дверями сервиса, чтобы не швырнуть эти бумажонки прямо в его самодовольную физиономию. Вот так, значит, он решил избавить свою дочь от неблагонадежного кавалера: предложив деньги за увольнение и даже приложив гарантийное письмо об их выплате при выполнении его условий. Неплохие, кстати, деньги для отца-одиночки, работающего охранником в автосервисе. Прикинул, просчитал, оценил, сколько стоит Дмитрий Корнилов.

Не дождется! Пока Лена сама не скажет, что не нуждается ни в Диминой помощи, ни в нем самом, он от этой стойки на полметра не отойдет! Он кретин, конечно, что опять поддался неуместной гордости и ушел, когда Черемуха просила его остаться на разговор с отцом, но быть третьим лишним Диму никогда не вставляло, вот и взбрыкнул, расстелив перед неприятелем красную дорожку. Хорошо хоть додумался перед отступлением поцеловать Лене руку, чтобы она знала, что в случае необходимости он рядом и всегда будет на ее стороне. Оставалось только надеяться, что она это поняла. И не решит, что отец куда лучший союзник, нежели бывший одноклассник, который додумался втрескаться в собственную начальницу, да еще и сообщить ей об этом.

Кретин и есть!

Дима усмехнулся над самим собой, вспомнив свою оплошность. Вряд ли Ленка ожидала подобной его реакции на сообщение об избавлении от Моккавейской — да он и сам такого не ожидал. Не жалел, конечно, — было бы, о чем жалеть, — но вот Ленку напугать не хотел. Она девушка серьезная, и к чувствам, несомненно, тоже относится со всей ответственностью. А тут Димка Корнилов — вечный бабник и раздолбай — вдруг в любви признается: какой с него спрос? Добро если просто за шутку примет, а не решит, что ему захотелось с ней поиграть. Вот тогда, Корнилов, тебе мало не покажется. И предложение уволиться станет лишь первой ласточкой.

И надо же было так самому себе подгадить!

Дима снова усмехнулся и полез в телефон, чтобы скоротать время до Лениного возвращения. Знать бы точно, с какой целью ее папаша приехал: явно не отдохнуть от морского климата. Наверняка что-то серьезное накопал, раз даже на больное сердце забил и сюда рванул. Кого спасать собрался: дочь или дело? А может, и то и другое? От подлеца и рецидивиста Дмитрия Корнилова: Милосердов не случайно, наверное, о прикрытии говорил, которое он якобы для него подготовил. Наверняка наплел своему боссу такого, от чего Диме потом за всю жизнь не отмыться. Ленка, помнится, предупреждала, что Милосердов хочет на него вину за угоны свалить: неужели нынче именно на это и сделал ставку? После того как они с Дуденко и Радиком нашли камеру и поняли, что начальница взялась за них всерьез, у них было время, чтобы проработать план по переводу стрелок на Корнилова. Дима, правда, при всей своей фантазии не мог придумать, как прицепить его к угону авто при имеющемся в наличии алиби, но от Милосердова с недавних пор ожидал что угодно. И было бы, пожалуй, неплохо подстраховаться от неприятных сюрпризов. А он так и не успел ни показать Лене видео, снятое ими с Кирюхой сегодня ночью, ни даже рассказать о нем. Тогда как это было бы лучшим способом оградить Черемуху от отцовских нападок. А может, даже отправить всю милосердовскую троицу туда, где ей самое место. Пока они не утопили «Автовлад» вместе с обоими их хозяевами.

Идея пришла из звякнувшего мессенджера. Кирюха отписался, что сегодня у них в лагере «Веселые старты», а Дима тут же воспользовался интернетом, чтобы переслать Лене видео. Тяжелое, конечно, зато качество на высоте: всех угонщиков как на ладони видно. Михаила только жалко, который тоже в объектив камеры попал, но его они с Леной как-нибудь вытащат из этой заварухи. А с остальными надо было решать не откладывая.

Машину парни нынче пригнали знатную. Двухцветный черный с красным Майбах, каковых самих по себе в городе ездило, наверное, не больше десятка, а этот и вовсе только что не в рупор вопил о своей принадлежности сильным мира сего, и Дима, пока Кирюха с помощью новехонькой камеры на квадрокоптере через окно снимал оперативную разборку оного монстра, весьма поломал голову, кому из святой троицы пришла светлая мысль увести такую машину. От нее и детали не так чтобы в ходу, да и владелец определенно будет землю рыть, чтобы ее разыскать. И, что характерно, найдет без особых проблем: у человека, способного позволить себе Майбах, куча возможностей и везде свои люди. Хотел бы Дима знать, чем милосердовские угонщики на этот раз руководствовались и что собираются делать дальше, но ответить на такие вопросы мог только Михаил, а его Дима сегодня еще не видел.

Странно, на самом деле, потому что Михаил никогда не позволял себе опаздывать на работу, а нынче, проведя в сервисе ночь, и вовсе должен был где-то здесь и околачиваться. А вместо него околачивался Дуденко, которому давно уже было пора домой и на боковую. Он, в отличие от того же Михаила, на службе никогда не задерживался, и Дима, в очередной раз подметив ехидную усмешку на его физиономии, неожиданно ощутил неясную тревогу.

Все сегодня было не так. Дуденко с утра скалился во все тридцать два зуба, хотя как будто особых поводов радоваться, кроме обнаруженной камеры, не имел. Милосердов делал вид, что хочет предупредить о каких-то неприятностях. Старший Черемных прилетел, сорвавшись с теплого места без особых на то предпосылок. Машину эти недоумки уникальную угнали, тогда как раньше, судя по деталям, брали ширпотреб, чтобы не светиться. Михаил, в конце концов, пропал — все это не могло быть простым стечением обстоятельств, а Дима, ошеломленный известием об аресте Моккавейской и собственным признанием Лене в любви, напрочь потерял способность анализировать и делать выводы. И оставалось только надеяться, что опомнился он все же не слишком поздно.

Дима огляделся вокруг. Внешне все вроде бы было как обычно: Миланка уже рассчитывала довольного клиента; механики доделывали сразу два автомобиля; с черного входа разгружалась машина с привезенными запчастями — но тревога и не думала отступать. Может, и зря он себя накручивал, имея в активе запись разборки милосердовцами угнанного Майбаха, но Дима все же нашел в телефоне номер Михаила и попытался его вызвонить.

Попытка не удалась: абонент совершенно необъяснимо оказался вне зоны доступа. Дима хмыкнул, прикидывая, что могло приключиться с оным абонентом. Напился после очередного угона до чертиков и вырубил телефон, чтобы тот не мешал спать? Утопил его в унитазе, и тот перестал работать? Просто разбил, выронив из дрожащих рук? Ни одну из этих возможностей исключать было нельзя, и Дима не исключил бы, если бы у Мишки был сегодня выходной. Теперь же его молчание и отсутствие на рабочем месте напрягали так, что Дима начал розыски.

Для начала обратился к Миланке с вопросом, не видела ли она сегодня Михаила. Та неожиданно засмущалась, однако призналась, что да, видела с утра, и Михаил даже попросил ее сообщить ему, когда на работе появится Корнилов. Что Миланка и попыталась сделать, но Михаил оказался «вне зоны доступа», а Миланка потом «забегалась и забыла о его просьбе». Нет, выпивкой от него не пахло, зато он показался Миланке чем-то взволнованным, но, поскольку «она была очень-очень занята…»

Дима поблагодарил и следом отправился к Никите, которого Лена наняла к Михаилу стажером. Тот отчитался, что пришел сегодня на работу раньше срока и напарника тоже видел. Михаил собирался показать ему, чем принципиально отличается ремонт разных типов двигателей, но его увел Дуденко, и «вот уже почти целый час» Никита теряет без наставника время, «когда мог бы…»

— Дуденко? — перебил его Дима, чувствуя, как ускорился в предчувствии пульс. — А что ему надо от Михаила? У них как будто разные сферы деятельности.

Никита недовольно передернул плечами.

— Максим Глебович попросил Михаила на склад с ним спуститься, — сообщил он. — Сказал, что не может какой-то агрегат найти, и боится, как бы его кто не вынес с сервиса. Вот Михаил с ним и ушел.

— И не возвращался? — зачем-то уточнил Дима, хотя ответ и так был ясен.

— Максима Глебовича я видел, — неприязненного проговорил Никита. — А Михаил — не знаю, может, бахнул там на складе, да и дрыхнет без задних ног. Телефон его, во всяком случае, недоступен.

Дима поставил себе на вид донести в дальнейшем до Никитоса недопустимость отзываться о наставнике в подобном тоне, а сейчас не стал терять на воспитание время. У него наконец появилась зацепка, где искать Михаила, и Дима, захватив с собой фонарик и связку ключей, направился на склад.

В «Автовладе» было три склада: в один из них сейчас разгружали поставщика, второй больше напоминал кладовку, а третий находился в подвальном помещении, где постоянно пропадала сеть, и логика подсказывала, что эти вещи взаимосвязаны. Вот только, на удивление, ни один из ключей к запертым дверям склада не подошел. Дима на всякий случай проверил еще раз — но с тем же успехом. Это становилось все более интересным.

В голове нарисовалась картина из второсортного триллера. Вот Дуденко с неизвестной пока Диме целью заманивает Михаила на склад, там оглушает — об убийстве думать Диме претило — запирает дверь и уносит ключ от нее с собой, чтобы никто раньше времени не мог проникнуть внутрь, найти Михаила и выяснить у него причину такого поступка Дуденко. Сюжет, несмотря на банальность, выглядел вполне правдоподобным, а значит, у Михаила действительно могли быть какие-то сведения, которые, очевидно, не должны были знать не посвященные в очередную аферу милосердовцев. И можно было, наверное, разыскать самого Николая Борисовича и потребовать ключи от склада у него, но Дима решил не терять времени. Почти двенадцать лет прошло с тех пор, когда он в последний раз пользовался отмычкой, но юношеские навыки, видимо, вбивались навечно, и Дима нашел способ почти беззвучно вскрыть этот проклятый замок.

Однако и это не позволило ему проникнуть на склад. Чуть сдвинувшись, дверь как будто уперлась во что-то, что не давало ей открываться дальше, и Дима, посветив фонариком внутрь, увидел на полу распластанное тело пропавшего Михаила.

Непечатная фраза сорвалась с языка раньше, чем Дима решил, что теперь делать. Киношная сцена вовсю воплощалась в жизнь, а у него не было даже связи, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Что ж, придется рассчитывать на собственную силу: благо, жаловаться на нее Диме обычно не приходилось.

Он навалился на дверь, вынуждая ту открыться хотя бы на столько, чтобы он смог протиснуться внутрь. Оказалось, что двигать обмякшее тело — задача не из простых, но Диму подстегивала разгорающаяся в душе ненависть. Дуденко, мразь такая, давно выпрашивал трепки, теперь же вообще перешел всякие границы! А внутри трезвонил тревожный звонок, что все это — лишь прелюдия какой-то грандиозной подставы.

Наконец проем увеличился достаточно, чтобы начать действовать. Света, что характерно, на складе тоже не было, но фонарика вполне достало, чтобы ощупать неподвижного Мишку и различить-таки у него на шее слабый пульс. Дима еще раз выматерился, на этот раз с некой долей облегчения, и нашел на стене телефон. Черт его знает, почему один из двух стационарных сервисных аппаратов находился на складе: возможно, как раз из-за отсутствия здесь мобильной связи — но это позволило Диме набрать номер скорой помощи и вызвать ее в «Автовлад». После этого он аккуратно оттянул Михаила от двери, позволяя той открыться окончательно, и с трудом поднял его на руки.

Еще раз чертыхнулся, ощутив всю его массу. Мишку нельзя было назвать толстым, но безжизненное его тело весило словно бы в два раза больше, чем должно, и Диме пришлось весьма постараться, чтобы сделать даже несколько шагов до лестницы. На складе было слишком тесно, чтобы врачи скорой могли нормально осмотреть пациента, и Диме оставалось только надеяться, что он не причинит своими действиями Михаилу еще больший вред.

Впрочем, выбора у него не было.

— Оставь… Дмитрий Юрьевич, оставь… — раздался возле уха столь слабый шепот, что Дима подумал бы, что ослышался, если бы не различил собственное отчество, от которого Михаил не отказался даже в нынешнем состоянии. — Тебе Леночку спасать надо, — отчаянно продолжил тот, и на этом месте Дима замер как вкопанный. Горячий пот на спине тут же превратился в холодный и липкий.

Неужели предчувствие не обмануло?

— Ты бредишь, Миш! — выдохнул он, страстно желая, чтобы услышанные слова действительно оказались бредом. Но Михаил только напрягся и каким-то невероятным усилием поднял руку, чтобы вцепиться Диме в рубашку.

— Это Дуденко с Радиком придумали… — выдавил он, кажется впервые отказавшись от вечной своей манеры обращения. — Позвонить владельцу Майбаха и сказать, что обнаружили сегодня с утра в сервисе двигатель с его вином… И навести на Леночку…

Дальше объяснять Диме было не надо. Неслучайно эти мрази такое авто выбрали: там владелец, кто прав, кто виноват, разбираться не станет. Грохнет за одну только царапину на кузове. А за то, что милосердовская компашка натворила…

— Дуденко хотел, чтобы я это сделал, но я отказался, Дмитрий Юрьич, Галочкиной памятью клянусь! — вырвал Диму из страшных мыслей своим надрывом Михаил. — Помешать ему пытался, а он меня электрошокером…

Дима скрипнул зубами, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы поднять Мишку по ступеням наверх. Потом можно будет поручить его Миланке и позвонить Лене, чтобы предупредить ее об опасности. По всему выходило, что они с отцом еще не должны были закончить завтрак, особенно сдобренный трудным разговором, но сердце стучало, как сумасшедшее, рвясь вперед и требуя прямо сейчас броситься Лене на помощь. Расчет в таком деле обычно никогда не работал, отступая перед волей обстоятельств, и что, если…

— Иди же, Дмитрий Юрьич! — из последних сил потребовал Михаил. — Ты должен ее защитить! Кроме тебя, некому!

Это была та горькая правда, с которой не поспоришь. Черемухе не на кого, кроме Димы, рассчитывать, — и уж точно не отец сумеет в случае необходимости за нее заступиться. Хренов чистоплюй!

Черт бы его побрал!

Дверь наверху отворилась, впуская свет, и в проеме показался Никитос. Пара секунд ему понадобилась, чтобы оценить обстановку, потом он вприпрыжку спустился вниз.

— Помочь, Дим?! — виновато спросил он, очевидно раскаиваясь за прежние свои слова. Дима осторожно опустил Мишку на пол и кивнул Никите.

— Поражение электротоком, — быстро сообщил он, не раскрывая до поры всех подробностей сегодняшних событий. — Скорую я вызвал. Побудь с ним до ее приезда.

Ответа ждать не стал. Через две ступеньки взобрался наверх и первым делом попытался набрать Ленин номер. Но проклятая сеть после подвала не желала восстанавливаться, и Дима, пока перегружал телефон, дал цэу о скорой помощи Миланке. Та, конечно, попыталась ужаснуться и расспросить, что случилось, но Диме было не до того. Получив наконец возможность звонить, он нажал на иконку с подписью «Черемуха», выскочил на улицу и закрутил головой по сторонам, прикидывая, в какое кафе Лена с отцом могла пойти.

— Димка!..

Ее голос на середине первого гудка раздался так неожиданно, что Дима едва не выронил трубку. Но тут же стиснул ее с такой силой, что та жалобно скрипнула.

— Лена, ты где?!! В кафе еще?!

Господи, пусть бы она была в кафе! Неважно, о чем они там говорили с отцом и какие грехи Владимир-Красно-Солнышко-Васильевич навесил на светлую Димину голову, только бы Черемуха была в безопасности! В кафе средь бела дня даже владелец Майбаха не рискнет сунуться.

Но Лена уничтожила надежду первым же словом.

— Нет, я в сервис возвращаюсь, скоро буду, — недоуменно ответила она, и Дима рванул вперед, на сквозной тротуар. Отсюда было ближе бежать ей навстречу. Знать бы еще только, в какую сторону!

— Ты с отцом?! — потребовал ответ он, тщетно стараясь не выдавать волнения. — Далеко?! Где конкретно, Ленка?!

Она немного помолчала, словно соображая, где находится, потом сообщила:

— Поворачиваю на Ключевскую, — и все добрые Димины намерения канули в Лету. Ключевская к «Автовладу» проходила через расселенный частный сектор. Мертвое, безлюдное место, словно специально придуманное для того, чтобы совершать там преступления. И мог ли Дима рассчитывать на то, что владелец Майбаха пока еще не нашел свою жертву?

— Быстро! К школе! Ленка! Слышишь?! — уже не скрывая охватывающей его паники, приказал Дима и бросился в сторону Ключевской. — Бегом, твою мать! Внутрь — и не высовывайся, пока я за тобой не приду!

Вряд ли она поняла, что произошло и почему он вдруг принялся истерить. Но собственная репутация не шла ни в какое сравнение с той опасностью, что угрожала сейчас любимой, и Дима не колеблясь отдал бы все шансы на билет в жизнь за одну лишь уверенность в том, что через несколько минут он заберет Лену из школы живую и невредимую. Несколько минут, будь они прокляты, когда в невыключенном телефоне где-то на заднем плане вдруг раздался визг тормозов и грубый мужской голос, интересующийся Черемухиным именем.

— Ленка! — почти завопил в трубку Дима, но Лена его уже не слушала. Переключила внимание на незнакомца, понятия не имея, какая опасность может от того исходить. Откуда? Корнилов же не предупредил — не счел нужным, ограничившись приказами. А теперь мог лишь уповать на провидение.

— Фамилия Дараган вам о чем-нибудь говорит, Елена Владимировна? — зачем-то решил блеснуть остроумием Ленин собеседник, а Дима, в секунду поняв, о ком идет речь, ломанулся через дорогу на красный, проскочив в каких-то сантиметрах от несущейся на него машины и, несомненно, заработав в свой адрес не одно красочное проклятие, но какое это имело значение? Гоша Дараган и двенадцать лет назад, во время корниловского воровского прошлого, был известным в определенных кругах малым, а теперь и вовсе разжирел так, что уничтожить «Автовлад» морально и физически будет для него дело на полсигареты. Но черт с ним, с сервисом! Если Черемуха попадет Гоше в руки…

Дима выдохнул с болью и перемахнул через какой-то забор, срезая угол по чужому палисаднику.

Леночка!..

Зарываться было нельзя, даже если сердце уже практически выпрыгивало из груди, а телефон едва не выскальзывал из ледяных пальцев. Но в трубке будто совершенно спокойная Ленка Черемных заговаривала бандитам зубы, приглашая в гости и предлагая компромисс, и Дима вдруг понял, что она тянет время. Тянет, все поняв и рассчитывая на Димину помощь. И, кажется нисколько не боясь.

К ногам словно по реактивному двигателю приточили, и Дима рванул вперед с такой скоростью, с какой еще никогда не бегал. Оставалось всего два квартала — два маленьких квартала в частном секторе — и Дима на ходу умудрился вспомнить какую-то молитву, которую в первый и последний раз слышал во время Кирюхиного крещения. Он не рассчитывал, что она поможет, надеюсь только на Ленкину сообразительность и самообладание, но кто-то сверху, кажется, все-таки внял ему и задержал бандитов ровно настолько, чтобы Дима услышал Ленин крик ровно в двадцати метрах от последнего поворота.

Квадратная черная машина полностью перекрывала узкий проезд между домами. Ленка отчаянно брыкалась в кольце рук бритоголового амбала, пытающегося запихать ее в салон.

У Димы красной пеленой застлало глаза, а в голове словно что-то взорвалось в никогда еще не испытываемой ненависти.

Краем глаза он заметил, как какая-то грузная фигура бросилась было на бандита и тут же отлетела в сторону, тяжело опустившись на землю, но это была последняя затерявшаяся разумная мысль. Дальше действовало только тело — сильное, натренированное, помнившее каждое боевое движение и не допускающее проигрыша.

Дима на набранной скорости влепился кулаком бритоголовному в печень, заставив его взвыть и выпустить Ленку. Ни секунды, чтобы опомниться: Дима тут же ударил левой в челюсть, добавив еще в шею по сонной артерии — и впихнул обезвреженного противника в ту самую дверь, куда тот тащил Черемуху.

Но отдыхать было некогда: из кабины раздалась отборная ругань, и Дима резко оттолкнул Лену от машины.

— В школу! — только и выкрикнул словно заученное он и, перекатившись через капот, ногами толкнул открывающиеся дверцу. Судя по хрусту и трехэтажному мату, попал в цель идеально. Оставалось закрепить успех.

Он рванул дверцу, не давая противнику опомниться, отметил залитую кровью физиономию и легко перехватил почти бесцельный удар. Тут же впечатал свободный кулак в незащищенное солнечное сплетение и добил ногой в пах, дав себе несколько секунд на то, чтобы выдохнуть. Вряд ли шакалы Гоши Дарагана могли отправиться на дело безоружными, пусть даже делом была хрупкая беззащитная девушка, и Дима быстро прохлопал карманы скрючившегося противника. Тот даже не пытался ему помешать, перемежая подвывания всхлипываниями, потому что на большее не хватало воздуха, но даже от таких повреждений он мог очухаться куда раньше, чем рассчитывал Дима, а ему не нужны были сюрпризы. Он еще с этим окончательно не разобрался.

Ствол оказался у амбала за спиной, заткнутым по-ковбойски за ремень штанов, но достать его Дима не успел. Его словно кто-то толкнул в плечо, и тело в секунду стало чужим, отказавшись слушаться, а дыхание перебило с такой силой, что Дима едва не задохнулся. Он отпрянул, не удержавшись на ногах плюхнулся на землю натуральным кулем и только тут почувствовал, как каждую мышцу и каждый нерв пронзила острая жгучая боль.

Словно прожаривали жилы заживо.

— Димка!.. — бросилась к нему перепуганная Черемуха, и он только тогда понял, что стонет сквозь намертво сжатые зубы и не может сказать ни единого слова, чтобы ее успокоить.

— Стойте на месте, Елена Владимировна, — раздался от машины смутно знакомый издевательский голос, но Дима при всем желании не мог сообразить, кто именно говорит. И только сама Лена сумела немного прояснить ситуацию.

— Дуденко! — с читаемой ненавистью выдохнула она. — Следовало ожидать!

Дима, признаться, подмоги для амбалов не ожидал вовсе, но Лениным самообладанием восхитился. И от этого немного полегчало.

— Считаете меня предсказуемым, Елена Владимировна? — нехорошо, между тем, усмехнулся Дуденко, и Дима тряхнул головой, понимая, что пора приходить в себя, но пока не в силах это сделать. — А что вы скажете на это?

Он метнулся в сторону, но Дима не сумел так же быстро проследить за ним. Только услышал, как Лена охнула — да так, что он наконец сфокусировал взгляд.

И мысленно выматерился — только потому, что звук все еще не шел из перехваченного горла.

Дуденко впился пальцами одной руки в плечо Лениного отца, все еще не поднявшегося с земли, а вторую зачем-то приложил ему к груди, и Диме потребовалось услышать объяснение, чтобы разгадать сей странный маневр.

— Десяти секунд воздействия моим шокером будет достаточно, чтобы грохнуть любого из тех двух боровов, что так славно уложил Дмитрий Батькович! — заявил насмешливо Дуденко. — Как вы думаете, Елена Владимировна, сколько времени понадобится, чтобы добить вашего сердечника? Ставлю на три секунды. А вы?

На несколько мгновений вокруг повисла совершенно нереальная тишина; даже завывавшая до этого братва как будто отключилась, и слышно было, кажется, только как бьется напуганное Черемухино сердце. И под этот набат Дима сам не понял, как поднялся на ноги и шагнул к ней.

— Чего вы хотите, Максим Глебович? — четко и как будто совершенно хладнокровно спросила Лена, а у Димы невольно всплыла в памяти та самая сцена, когда она задавала почти такой же вопрос Жнецу, надеясь выкупить у него Димку Корнилова. Абсолютно те же интонации. И абсолютно то же продолжение. — Денег? Ради них вы все это затеяли?

Дуденко хмыкнул, но возражать не стал.

— Больших денег, Елена Владимировна, — все так же издевательски обратился к ней он. — Таких, какие вы мне предложить не сможете при всем своем желании. А вот ваш папенька, уверен, если поскребет по сусекам, изыщет устраивающую меня сумму.

— Не дождешься! — прохрипел старший Черемных, но Дима смотрел только на свою Ленку — такую сильную и такую ранимую одновременно. Он почти физически ощущал, как ей сейчас плохо в этом страхе за отца — куда хуже, чем ему, после почти отпустившего удара током, — и отчаянно пытался придумать, чем ей помочь. Если бы он успел забрать ствол у водителя, можно было бы хотя бы припугнуть Дуденко, глядишь, у того мозги на место бы встали. Или если бы тело наконец снова стало послушным и ловким, чтобы, рванув к сменщику, иметь уверенность, что тот не успеет воспользоваться своим шокером и причинить Лениному отцу большой бред, — но об этом пока что тоже приходилось только мечтать. Вот если бы кто-то отвлек этого полудурка…

— Дождусь, Владимир Василич, — усмехнулся Дуденко и зачем-то достал из кармана мобильник. — Тут ведь план какой был? Сдать вашу дочурку Гоше Дарагану, чтобы он потребовал за нее выкуп. Вы бы в поисках денег по дешевке продали свой сервис, а мы бы его купили и избавились наконец от надзора вашей семейки. Но раз Дмитрий Батькович всё испортил, предлагаю исключить из этой сделки лишние звенья и просто оплатить мне доставленные неудобства. Думаю, пять миллионов и вас не разорят, и меня вполне устроят. Или все-таки звонить Гоше?

Он показательно потряс телефоном перед лицом Ленкиного отца, а тот вдруг приподнялся и схватил его за запястье.

— Ах ты, мразь!

Трубка выпала из пальцев Дуденко, но он в ту же секунду ткнул Владимира Васильевича шокером в плечо, и тот обмяк — словно у него разом исчезли все мышцы.

— Папа!.. — вскрикнула в ужасе Лена и бросилась было вперед, но Дуденко направил шокер на нее и жестом приказал вернуться обратно.

— На месте, Елена Владимировна, я предупреждал! — угрожающе проговорил он. — И не делайте такое умирающее лицо: ничего вашему драгоценному родителю пока не грозит, разве что отдохнет немного по ту сторону сознания от трудовых будней. Но еще один шаг — и все может перемениться. У меня, имейте на всякий случай в виду, терпение не безграничное, а мне еще Георгию Константиновичу звонить, извиняться за то, что вы тут с Дмитрием натворили. Боюсь, ему это сильно не понравится, Елена Владимировна, и он захочет лично сюда подъехать, чтобы спросить с вас не только за свой автомобиль, но и за свою охрану. Так что вы не нервничайте пока так, поберегите себя и не забывайте, что благополучие нашего уважаемого босса в ваших руках! Одно неверное движение, Елена Владимировна, и…

Он еще погрозил электрошокером и наклонился за мобильником, а Лена стиснула кулаки так, что пальцы у нее хрустнули и побелели. Дима, проклиная себя за бессилие, поднял на мгновение глаза к небу. Ну же, мы сделали все, что могли, теперь твое время! Ленку я все равно не отдам, даже если придется принести в жертву ее отца и перегрызть глотку самому Гоше Дарагану, но тебе-то под силу решить проблему иначе! Я и прошу-то лишь одну поблажку — дальше сам справлюсь! Хоть намекни, черт тебя подери! Хоть…

Молитву оборвало нарастающее знакомое жужжание, и, прежде чем Дима сумел его идентифицировать, в голову Дуденко на огромной скорости врезался ярко-зеленый квадрокоптер. Дуденко взвыл, зашатался — и еще спустя секунду Дима навалился на него, а Ленка подхватила вывалившийся у него из руки электрошокер и безжалостно разрядила его в Дуденковскую шею.

Дуденко выгнулся дугой, словно гимнаст, и вырубился почти мгновенно, дав Диме возможность перевести дыхание и оценить обстановку. Он, признаться, сам не понимал, как сумел совершить такой рывок, когда ноги все еще были ватными, а руки дрожали, словно он в одиночку разгрузил пару вагонов картошки, но все это оказалось ерундой по сравнению с тем, как выглядела сейчас Лена.

Бескровная, помертвелая, она смотрела совершенно стеклянными глазами на неподвижного Дуденко и будто пыталась что-то сказать, но губы ее не слушались и лишь выпускали болезненный воздух, и Дима непонимающе шагнул к ней.

— Лен?..

— Я… его… — наконец кое-как выдавила она, и тут до него дошла причина ее ужаса. Он мотнул уверенно головой и притянул свою Черемуху к себе.

— Да нет, Лен, не убила ты его, — не допускающим сомнений тоном объяснил он. — Дышит, гад! В полиции очухается. А Владимиру Васильевичу сейчас скорую вызовем, там его тоже быстренько на ноги поставят. Да он и сам уже, смотри, поднимается…

По всем канонам дочерней любви Лена должна была сейчас высвободиться из его объятий и броситься помогать отцу, но она только взяла Диму за руку, прижалась губами к его ладони и прошептала с невозможным чувством:

— Я тебя люблю!