Глава 7. Анатолий Рубинов

июнь 2018 года Дружилин поделился последними фактами, добытыми его детективом, чем вывел Анатолия из рабочего состояния. Рубинов по устоявшейся в последнее время привычке свалил дела на заместителя и отправился домой. В дороге продолжал дискуссировать с другом по телефону. Тот советовал подстраховаться и сдать анализы всей семьёй. – Что если это происки конкурентов? Вполне можно допустить, что на тебя совершили террористическую атаку. – Бред, Сева! Послушай себя! – Я ничего не утверждаю, но провериться надо. Представь, что мишенью был ты. Преступники вполне могли предположить твою связь с… – Прекрати! Ничего не хочу слышать. – А если Марк тоже пострадал, а теперь его выкрали, пытаясь, замести следы? – Проклятье! Прекрати сейчас же! Я с ума сойду от твоих фантазий. Хуже всего было то, что страшные вещи Сева произносил обычным обволакивающим тоном, ни тени иронии или скуки не улавливалось. Использовал те самые интонации, которым веришь, забывая о логике: проще согласиться, чем объяснить, почему не согласен. Отсутствие беспорядочных связей и пагубных привычек Севу не убеждали, он напоминал о медицинских обследованиях, где купленный злодеями персонал вполне мог использовать заражённые инструменты. – Ну и что, что одноразовые! Можно подумать ты всегда смотришь, как их распаковывают! В конце концов, Анатолий пообещал сам сдать анализы и Вику заставить. Затем отключился, сославшись не непростую дорожную обстановку. Движение было обычным, но предположение Севы насчёт Марика взвинтило нервы до крайности. Дарья регулярно ездила с ним по врачам. Прививки, справки для участия в соревнованиях, недомогания. Ни отцу, ни матери не приходилось посещать с мальчиком поликлинику. Возможно ли, что Даша и Марк подхватили заразу, а чтобы это скрыть их похитили одного за другим? Хорошо, что новую информацию уже сообщили полицейским, те прошерстят все клиники Москвы и Подмосковья. А там и дальше, если понадобится. Подъехав к дому, Рубинов заметил машину Александры. Рассердился – синий «Ниссан кашкай» мешал проехать в гараж – и удивился – Ткаченко по будням, как правило, пропадали в собственном реабилитационном центре, и выманить их оттуда стоило больших трудов. Как же Вика убедила подругу оставить мужа без присмотра и примчать сюда? В любом случае разговор о предстоящих обследованиях вести при Александре не хотелось, на смех поднимет, пожалуй. Анатолий загнал машину за бассейн, туда, где полагалось парковаться гостям, и неторопливо направился к дому. Домработница встретила у порога и, оправдываясь, зачастила: – Я их просила туда поставить, а она: я недолго, я уеду… – Не страшно. Где? – Тут, как всегда, – Муза махнула рукой на витражные двери зимнего сада. Рубинов отрицательно покачал головой на её предложение выпить чаю с оладьями и, когда домработница с шумным вздохом скрылась на кухне, пошёл к женщинам. Однако взяться за ручку двери не успел, услышал голос Шуры и отступил, полагая, что гостья выходит. – Мы тут ни при чём! Я клянусь! Как ты вообще могла такое вообразить? – Викиного ответа Анатолий не расслышал, она не повышала голоса, а подруга перешла на крик: – Никогда! Никогда бы я так не поступила! Разве я не понимаю, как это… – не договорив, она выскочила и наверняка врезалась бы в Анатолия, не отступи он ещё на пару шагов. Чуть сбавив стремительность хода, Шура кивнула и бросила через плечо: – Здравствуй, Толя. Твоя жена сумасшедшая, поздравляю! Ответить он не успел, гостья просвистела мимо любопытствующей домработницы так, что у той лицо вытянулось от изумления. Поистине не знаешь, что ждать от женщины, которую все считают уравновешенной и разумной, когда она по-настоящему обижена. Но вот чем Виктория сумела так задеть подругу, Рубинов боялся даже предположить. Жена покачивалась на любимой подвесной скамейке, имея абсолютно умиротворённый вид. Анатолий подошёл ближе, присел на корточки и расцеловал протянутые ладошки. – Что это с Шурой? – спросил всё-таки. – Да ну её! – пожала плечиком Вика, – разоралась, будто её сейчас в тюрьму упрячут. – За что же это? – Не бери в голову, – она поднялась, увлекая мужа за собой, – пойдём наверх! Я так соскучилась! – Погоди-ка, – удержал её Анатолий, – надо обсудить кое-что. – Вы сговорились? – Вика цедила слова, словно они с трудом просачивались сквозь зубы. – Оставьте эти заботы полиции! Вон, дружок твой с частным детективом носится, как с гениальным открытием! Хватит! Ничего не хочу слышать о расследовании, о беглецах и… – Виктория! – возмущённо остановил её Рубинов, – выслушай меня. Она скрестила руки на груди и высоко задрала подбородок, нарочито изображая внимание. Начал он напористо, не зря Дружилин накручивал, но по мере того как брови жены изгибались, а губы начинали подрагивать в сдерживаемой улыбке, накал речи гас, и завершающая фраза о необходимости анализов самому Анатолию показалась бездарной шуткой. – Если угодно, Толик, обследуйся, а мне незачем. – Викуш, – мямлил Рубинов, – нужно вместе, мы же… Она не дала договорить, обвила талию мужа руками, приподнялась на носочки и тронула его губы своими. Отстранилась и весело объявила: – Я здорова! Ты, следовательно, тоже, раз мы близки! – Ты не можешь быть уверена, – настаивал, хмелея от её дыхания Анатолий. – Могу! Я сдавала анализы уже после того как исчезла Дарья. Так что конспирологическая теория Севы – полная чушь! Она снова потянулась к мужу, требуя поцелуя, но он отстранился, перехватив её руку, норовившую расстегнуть пряжку ремня. – Погоди, милая, я не в форме… – Форма твоя на зависть Казанове9, уж я-то знаю, мой король! – льнула она к Анатолию, словно гибкая лиана к стволу пальмы, – неужели ты откажешь жёнушке в такой малости, как… – Вика! – голос Рубинова прозвучал жёстко, а пальцы, пожалуй, слишком сильно стиснули руку жены, та даже ойкнула от боли, – как ты можешь вообще? Сын пропал! У меня из головы не идёт вся эта история, а тут ты, как ни в чём не бывало, лезешь с нежностями. – При чём тут голова? – Виктория выразительно посмотрела на отчётливый бугор в том самом месте, надеясь обратить ситуацию в шутку. Видя, что ход не удался, нахмурилась: – Найдётся твой Марик, погуляет и прибежит. – Вы только послушайте, – обратился Рубинов к выстроившимся рядком орхидеям, – у этой женщины пропал единственный ребёнок! Единственный! А она… – Ну, положим, уже не единственный. – Глаза Вики сузились, а между бровями образовалась довольно глубокая вертикальная складка, придававшая лицу решительный вид. Собравшийся было уходить Анатолий замер, ловя взгляд жены: – Что ты сказала? – Я беременна, – произнесла она так, будто для неё самой это было новостью. Реакция же Анатолия оказалась предсказуемой. Он схватил Вику и принялся целовать её щёки, шею, ухо, висок – куда попадал. Она же отворачивалась, хохоча: – Полоумный! Ну же! Пойдём в спальню! – Когда ты узнала? Почему молчала? – шептал он. – Боялась, ты опять будешь увиливать, – смеялась она, справившись наконец с пряжкой и молнией на его брюках. До спальни так и не дошли, всё случилось прямо тут на узкой скамейке. Стоны и крики вполне могла услышать домработница, если б той взбрело в голову выйти в холл, но соединившихся в единый организм мужчину и женщину это совершенно не заботило. Анатолий вынырнул из омута страсти не сразу, ещё не остыв, развернул жену лицом к себе – до этого она стояла, наклонившись, и цеплялась за скамью, чтобы удержаться на ногах – обнял одной рукой, другой стиснул умопомрачительно упругую, влажную от пота грудь. Когда дыхание выровнялось, и мир вокруг вернул привычные очертания, спросил: – Ты не обманула? – Вика не ответила, лишь медленно покачала головой, словно жалея о сказанных в запале словах. Он поцеловал её в висок, прижимаясь ещё крепче к её разгорячённому телу, – вместе поедем в клинику. Ты когда собиралась? — Жена вывернулась из его объятий, запахнула халат, села на скамейку и принялась разглядывать ссадины на ладонях. Рубинов приводил в порядок одежду, поглядывая на жену. – Не думай, что я тебе не доверяю, просто это счастье для меня. Теперь, когда столько всего приключилось, хочется положительных эмоций. Позволь мне пойти с тобой к врачу! – Ладно, – она лизнула самую глубокую царапину и встала, – запишусь на приём. Тебе когда удобно? – Всё равно. Чем быстрее, тем лучше. Вика кивнула и, приняв из рук мужа поднятые им бикини, пошла к выходу. Рубинов смотрел ей вслед, покусывая губу. Радость уступила место тревоге. Что такое эта нежданная беременность? Уж не бонус ли за потерю Марка? Что если сын исчез навсегда? В кармане оброненного на дорожку пиджака заиграла мелодия вызова. Звонил Дружилин: – Ты один? – Что такое? – удивился Анатолий, – я уже поговорил, анализ на ВИЧ отменяется! – Если Вика рядом, выйди из комнаты, – настойчиво бубнил Сева. – Да один я! В саду. Чего всполошился? – Новости. Хорошие. Но только никому! Минуты три Рубинов прохаживался мимо шеренги орхидей, прижав трубку к уху —Bluetooth-гарнитуру забыл в машине. Пытался вклиниться в монолог Дружилина, но замирал с открытым ртом, уловив очередной аргумент. Пожалуй, да: он согласен подождать несколько дней. Главное, что с Марком всё отлично. Выпороть его стоило за такие фокусы, ну да ладно! Лучше не осложнять и так непростые взаимоотношения с подростком. Завершив разговор, Анатолий отправился на задний двор. Здесь обычно собирались на барбекю. Поодаль стояла просторная беседка с выложенным в центре очагом, её окружал ощетинившийся молодой травкой газон. Скинув ботинки, мужчина ступил на ещё непрогретую землю. Хотелось бегать, подскакивать, петь, даже орать во всё горло от счастья. Что за день сегодня! Марик нашёлся, Вика беременна! Как совладать с этой радостью? Как держать себя в руках и притворяться удручённым? Поэтому и не пошёл наверх, хотя безумно хотелось в душ. Жена не должна ничего заподозрить. На этом настаивал детектив. Долбанный сыщик! Что он там себе вообразил? Думает, что она причастна к исчезновению Дашки? Так, во всяком случае, можно было понять из объяснений Севы. Завершив обход газона, Рубинов немного успокоился. Спасибо, хоть от него самого не скрыли, что сын в порядке, а уж Вика подождёт, она не слишком-то горюет. Обулся, пошёл вокруг дома, чтобы загнать машину в гараж. Вспомнился подслушанный разговор Вики с Шурой. В чём та оправдывалась? Надо бы поинтересоваться как-то исподволь. Но не сегодня. Сейчас он себя не сможет контролировать, слишком всё бурлит внутри. Уже перед сном, растянувшись на кровати, он спросил жену, когда назначен приём у гинеколога, та сердито буркнула: – В среду. В одиннадцать. – Лежала, отвернувшись, обиделась, что он не ответил на заигрывания. – Милая, прости. Я сегодня больше не могу… – Знаю я, чего ты не можешь. Зря я тебе сказала. Опять будешь осторожничать. – Викуш… – улыбался он. Настроение было слишком хорошим, чтобы придавать значение капризам своей ненаглядной жёнушки. – Вот найду себе другого, тогда узнаешь! Ну, этим угрозам он не верил. Она его женщина. Только его и ничья больше!