Двадцать вторая глава

Витя так до сих пор и не позвонил. Ромашки потихоньку вяли, пришлось расставить их в три вазы – не хотелось, чтобы дома стояли в ведре. Надо написать ему, но каждый раз, когда я брала телефон, пальцы немели. Не звонит, потому что занят, а не потому что решил, что жена нужнее, ближе и лучше. Но я не могла не сравнивать себя с ней, понимая, что сравнение не в мою пользу. Как иронично: Кирилл ушёл от меня к Диане, а Витя к ней вернулся… Выходной посреди недели только сбил напрочь график. Вместо того, чтобы нормально отдохнуть, весь день пролежала на диване, бездумно пялясь в телевизор. Пару раз останавливалась на какой-то мелодраме, идущей по женскому каналу, и глаза моментально влажнели. Надо же так вляпаться! Ленка звонила, но я два раза сбросила, а потом написала, попросила перенести нашу встречу на выходные. Отмазалась генеральной уборкой. У самой просто руки опустились, и тело размякло, каждая мышца – желе. Сколько у нас там было? Две ночи и несколько недель нарастающей влюблённости. Моей, не его. Даже обвинить толком не в чем, ничего же не обещал. Подумаешь, про развод сказал. Что только не наплетёшь, чтобы дурочку в постель уложить. К вечеру я кое-как поднялась с дивана, заставила себя съесть кусок вчерашнего торта, подаренного родителями, и запить крепким кофе. Мозг взбодрился, но легче не стало. Может, всё-таки написать? Что-то нейтральное, как учитель отцу своей ученицы. Смешно. Что я напишу в выходной? Поинтересуюсь, как Настя с домашкой справляется? Диана прочтёт и сразу всё поймёт. Паранойя, что жена начнёт меня преследовать и обвинять, не ушла, наоборот, набирала обороты. Вдруг Витя из тех мужчин, что каются перед женами в своих грехах? В голове прозвучал голос Ленки, такой отчётливый, что я подпрыгнула: «Какие грехи, Викусик, совсем разума лишилась?!» Нет, надо это отпустить. Денёк погрущу, завтра уже проще станет, а к Новому году снова вернусь в привычную колею. Подумаешь, каких-то три месяца, чтобы склеить разбитое сердце. Почему я вечно выгораживаю мужиков? Ищу им оправдания и во всём виню себя? Если посмотреть на это со стороны той же Ленки, выходит не слишком приятная картина. Витя после суда переспал со мной, чтобы забыться, наутро вернулась жена, вечером он снова со мной переспал, ей изменив, а потом исчез. И где тут искать ему оправдания?! Замычав, я облокотилась о колени и с силой стиснула голову. Постучала по ней ладонями. Уходи из моей головы. Уходи. Без тебя жила, и дальше отлично проживу. Если в школе увижу, поздороваюсь сухо, на этом всё. Взрослые люди, ничем друг другу не обязанные… Леви ткнулся мордой в колено, жалобно мяукнул, требуя внимания. Я рассеянно почесала его между ушей, прерывисто вздохнула, проглотив горький комок. Только кот меня и любит. Точно никуда не уйдёт и никогда не предаст. – Маленький мой, – потянула, беря его на руки и прижимая к себе. Леви замурчал, потираясь о подбородок. Его мурлыканье вибрировало в груди, я прикрыла глаза и… Резко их распахнула – вибрировал телефон. Сама поставила на беззвучный, когда Ленка названивала. Сбросив кота на пол, я упала на диван, потянулась к телефону, схватила, но руки вспотели, и он выпал. Витя. Витя звонит! Сердце рухнуло вниз, заколотилось, пока пыталась ответить, но, как назло, телефон завис и не хотел принимать вызов. – Слушаю! – выпалила, задыхаясь. Испугалась, что не успела, и растаяла, услышав знакомый голос. – Привет. Ты дома? Можно заехать? Он сказал, что будет через полчаса, так мало, чтобы привести себя в порядок! Голову мыть поздно, лицо опухшее, глаза красные. Я бросилась в ванную, умылась холодной водой, причесалась. Всё равно жуть во мраке. Обессиленно привалилась к двери – какая разница, как я выгляжу, если его жена лучше? Толку краситься? Поймёт ведь, что для него. Нет уж, пусть видит такой, как есть. Не нравится – держать не буду. За эти полчаса меня бросало из крайности в крайность: надеть красивое белье и встретить во всеоружии? Стереотипная любовница. Растрепать волосы и сделать вид, что разбудил? Ну да, и за полчаса не могла себя в порядок привести… Поставить чайник или достать вино? Завтра на работу, какое может быть вино, не хватало ещё в школу с перегаром приходить. Думай, Вика, думай! Ни одной толковой мысли, только коленки подкашиваются, и внутри всё дрожит. Когда зазвонил домофон, в глазах потемнело, сердце вообще с ума сошло. Я стояла за дверью, слушала, как спускается, а потом поднимается лифт, лязгая тросами, и пыталась взять себя в руки. Кто там сказал, что влюблённость окрыляет? А, я? Нифига. Зато в истеричку на раз-два превращает. Вышел. Шаги гулкие. Едва дверь до звонка не распахнула, чтобы не подумал, что так сильно жду. Перевела дух, посмотрела в зеркало, улыбнулась себе и в последний раз нервно пригладила белую футболку с анимешным принтом. Несерьёзно? Пусть. Я дома на шпильках не расхаживаю. – Привет. Он улыбнулся, и все сомнения ветром сдуло. От пальто тянуло прохладой, а от кожи пахло свежей туалетной водой. Я уткнулась носом в шею, и Витя крепко обнял в ответ. Зашуршали цветы за моей спиной. – Соскучилась? – спросил тихо, отстраняясь и заглядывая в глаза. Слишком усталые, улыбка их так и не коснулась. – Очень, – призналась, потому что какой толк скрывать очевидное? Он протянул букет: розовые тюльпаны, очередной тёплый привет осенью. В каких цветочных он их берёт? – Решил завалить цветами? – спросила, зарываясь в них. – Ты не любишь цветы? – он таки искренне забеспокоился! С улыбкой я покачала головой, посмотрела на него – взгляд стал теплее. Витя разулся, снял пальто и так привычно повесил его на крючок в прихожей, словно делал это сотню раз. Приходил вот так, вечером с работы, шёл на кухню, оставляя за собой шлейф надежды и уюта. – Тортик? – весело спросил он. – Ага, от родительского комитета. Так-то я сладкое не ем, но пару раз в году приходится. Лучше бы колбасу дарили. Или мяса кусок. – Почему не скажешь, что не любишь? – Витя сел за стол, подпер щёку ладонью, наблюдая за моей суетой: цветы поставить, чайник на плите включить. – Не хочу людей обижать. Да и чай с кофе лишними никогда не бывают. Знаешь, иногда мне дарят столько шоколадок, что приходится подругам пачками раздавать, а в один год принесли полуметрового зайца из белого шоколада, а я белый терпеть не могу, но… – Как же с тобой хорошо, – вдруг протянул Витя. Я замерла с заварником. Обернулась. И сердце сжалось – столько невысказанного в его зеленющих глазах! Боли – не боли, не понятно. Аккуратно поставила заварник, медленно подошла к Вите и положила руки на плечи. Он уткнулся лбом в живот, обнял и протяжно выдохнул. Пальцы запутались в мягких волнистых волосах, в наступившей тишине было слышно, как громко тикают часы в гостиной и шумит в чайнике вода. – Я рядом, – прошептала, проглотив горький комок. Закипел чайник. Мягко выпутавшись из объятий, я выключила его и ахнула от неожиданности, когда Витя потянул за руку и усадил на колени. Положил голову на плечо, проговорил: – Знаешь, я как будто домой вернулся. Так вообще бывает? Не знаю, как у него, а у меня именно так всё сейчас и происходило. На языке, конечно, вертелась куча вопросов про жену: съехала ли, согласна ли на развод, когда следующий суд? Но я просто поцеловала его в лоб. – Кто это? – Витя отстранился и с интересом посмотрел на футболку. – Леви Аккерман из Атаки титанов. – Звучит, как тарабарщина, – хмыкнул он. – Я кота в честь него назвала. Не любишь аниме? – Детские мультики со странной графикой? Мне советские ближе. – Ретроград, – я потрепала его по макушке. – Знал бы ты, какие сложные темы поднимаются в этих «детских» мультиках. – Хочешь перетащить меня на сторону зла? – шутливо спросил он. – Только если ты согласишься, – прошептала в его губы. Прохладные, самые вкусные, мягкие. Мы целовались, закрыв глаза, плавно поворачивая голову навстречу новым поцелуям. – Вик, – шепнул Витя между поцелуями, – я не смогу сегодня остаться. – Понимаю, – ответила, целуя глубже. Не может, ясное дело. Он пока не развёлся, чтобы каждую ночь дома не ночевать. Да и Настя, опять же… Потом подумаю. Горячие руки на спине под майкой слишком отвлекали. Он сбросил её на пол, шумно потянул воздух, уткнувшись между грудей, стиснул в кольце рук. И вдруг резко усадил на стол, вставая между ног. Лихорадочное безумие – я бы назвала так то, что происходило потом. Одежда хаотично летела на пол, в его движениях было столько нетерпеливости, что я заряжалась ею, полыхая от каждого прикосновения к коже. Жалобно хрустнула крышка торта, когда он угодил в неё рукой, пытаясь опереться о стол. Второй подтянул к себе, не переставая целовать, тяжело дыша в приоткрытый рот. В глазах страсть, зрачки стали широкими, почти полностью затопили зелёную радужку. Сейчас он казался не просто красивым – сбивающим с ног своей красотой. Я выгнулась, подставляя шею под поцелуи, но он лишь мазнул по ней губами, опустил голову к груди, с силой втянул сосок. Коротко вскрикнув от неожиданности, я нырнула рукой вниз, обхватила член, прошлась от основания до головки, размазала каплю. Нетерпение полыхало пожаром, вся кровь прилила вниз и пульсировала там, требуя почувствовать его внутри немедленно. Витя обнял за талию, сжигая кожу широкой ладонью, вошёл сразу до конца. Я поймала путанный взгляд, крепко сжала коленями, просунула руки подмышки, обнимая. Стол жалобно поскрипывал по полу, наверняка соседи не обрадуются, да и чёрт с ними! Откинув голову, я непрерывно стонала от каждого толчка, с которыми он вбивался внутрь, так глубоко, словно доставал прямо до сердца. Наши тела сталкивались, оглушительно звеня, кровь шумела в ушах. Руки соскользнули с его плеч, я упёрлась в стол, почти распласталась на нём. Ноги взлетели вверх, на его плечи, рывки стали мощными, с каждым по телу пролетал миллион искр, и вскоре я горела, заблудившись в наслаждении. Он тоже начал стонать, коротко, приглушённо. От этих тихих, сдержанных стонов казалось – улечу прямо сейчас. Оргазм вытряхнул из тела, оставив безвольную оболочку. Как со стороны я смотрела на Витю, на его застывшее лицо, на напряженные мышцы шеи и плеч, и мысленно подгоняла присоединиться скорее, чтобы разделить удовольствие на двоих. Он вжался так сильно, что между нами не осталось и миллиметра. Несколько раз хаотично качнулся и наконец замер, обессиленно выдохнув. – Надо же, – проговорила я заплетающимся языком, когда вернулся дар речи, – мы даже не свалили торт. – Я запомню, что тебе надо дарить мясо, – хмыкнул он, поцеловав в щиколотку – мои ноги до сих пор лежали на его плечах. Он опустил их, подал руку, помогая подняться, и зарылся пальцами в волосы. Сейчас в его глазах снова было слишком много невысказанного, они метались по лицу, словно пытались найти что-то важное. – Ты невероятная, – сказал он прерывающимся шепотом и сладко поцеловал. – Теперь ты уйдёшь? – вырвалось, прежде чем успела подумать. – Нет. – Витя потёрся носом о нос. – Или ты думаешь, что приехал только ради секса? Озвученное вслух предположение повисло между нами невысказанным вопросом. Я стряхнула его с плеч и беззаботно улыбнулась. – Тогда будем пить чай, есть торт и смотреть аниме! – Не-ет! – простонал он, обречённо закатывая глаза. – Да, – важно кивнула я, спрыгнула на пол и потянула за собой. – Но сначала душ. – Душ звучит гораздо интересней. – Витя смерил мою фигуру голодным взглядом. – Только душ. – Я погрозила пальцем. – Как скажешь, – хмыкнул он, резко перехватил за живот и притянул к себе. Обжёг ухо низким: – Только если сама не попросишь о большем.