Глава 12

– Носом, Беатрис. Дышите носом.

Я сейчас, честно говоря, не знала, где у меня нос, а где, например, глаз: тошнило так, словно я по глупости своей отобедала в трактире на Королевском тракте. Все тело болело, в висках пульсировал огонь, каждый зуб вибрировал и ныл.

– Вот так. Умница.

Кажется, я все-таки начала дышать носом. Но Латимер назвал меня умницей? Да от этого дождь лягушками пойдет!

Открыв глаза, я первым делом увидела камень, заросший зеленой травкой. Вот почему так болит тело – я же лежу на этой каменюке… стоп.

Я резко села. Увидела серые каменные складки, похожие на смятую живую плоть… да что ж это такое-то?

– Николас? – растерянно позвала я и услышала усталое:

– Да, это я.

Камень зашевелился, и громадная ладонь подхватила меня и осторожно опустила на траву. Потом каменная громада вновь пришла в движение, и я увидела, как надо мной воздвигается тролль.

Он был громаден, выше колокольни в Шварцварне. В трещинах, что покрывали ручищи, весело кудрявилась зеленая травка, ноги-колонны способны были растоптать дом в труху, по могучей груди змеились сверкающие огнем руны. Я попробовала было вчитаться, и головная боль тотчас же усилилась.

– Николас? – в ужасе прошептала я, и ректор откликнулся:

– Да, это я. Неожиданно, правда?

Откуда он это говорит?

Тролль согнулся, склоняясь ко мне, и на вершине каменной громады я увидела человеческую голову. Латимер смотрел с усталостью и скорбью, и я сразу же сбросила с себя оцепенение.

– Сейчас, Ник! – воскликнула я. – Сейчас я приготовлю Капельки Живы, сейчас-сейчас! Потерпите минутку!

Ректор печально усмехнулся, а я засуетилась, открывая Кармашек. Так, бутылка воды всегда при себе: кто вообще отправляется в путешествие без бутылки? Иди сюда, моя хорошая, сейчас разведем огонь, сейчас сделаем зелье… Походный котелок у меня тоже есть, без него травы не пособираешь.

– Ваши капельки этого уже не откатят обратно, – с нескрываемой грустью произнес ректор. – Но все равно спасибо.

– Это мы еще посмотрим. Я, знаете ли, хорошая травница!

Я ждала, что Латимер ответит очередной колкостью, но он отошел в сторону и медленно опустился на землю.

– Как это случилось? – спросила я, аккуратно, но ловко добавляя в котел нужные ингредиенты. – Что вообще произошло?

– Эта тварь выдернула вас в свое логово, – произнес Латимер. – Как я и думал, Костлявый Пит жил не просто в пещере, а в отнорке в пространстве. И пока я подбирал к нему ключ, меня ударили.

– Кто?

– Он не представился, – усмехнулся ректор. – Я, разумеется, успел выставить защиту, поэтому мы сейчас с вами можем разговаривать. Но перерождение рвануло с утроенной скоростью. В пещеру Пита я спустился уже в таком виде.

Он помолчал, глядя, как побулькивают Капельки Живы, и признался:

– Вы умница, Беатрис. Вы не растерялись там в плену.

– Вот еще бы я терялась, – пробормотала я, отступая от котла. – Давайте-ка, выпейте вот это.

Когда каменные пальцы подхватили зелье, я запоздало подумала, что готовить его надо было как минимум в бочке. Троллю это даже не на один глоток, а на пол-глоточка. Ректор выпил Капельки, каменная плоть затрещала, но не изменилась, становясь человеческим телом.

– Мне жаль, – призналась я, глядя на Латимера. – Ник, мне правда жаль, что…

Латимер выглядел подавленным. Он не кричал, не плакал, не ударялся в истерику, но лицо его обрело усталое скорбное выражение.

– Это должно было случиться, – произнес ректор. Я вдруг подумала: если он сейчас снова как-нибудь язвительно пошутит в мой адрес, ему станет легче. – Но мы победили Костлявого Пита. Теперь в поселке жить станет легче.

– Так чего ж мы тут стоим? – спросила я. – Надо идти в поселок, пусть порадуются. Да и награда нам не помешает.

Я не договорила. Послышалось ворчание грома, и сверху на нас хлынул не просто дождь – дождище! Потоки воды лились так, словно хотели смыть все живое.

Как сейчас радовались этому дождю жители Кандавара! Кончилась засуха, наведенная чудовищем!

Я бы тоже порадовалась, но не могла. Мне вдруг сделалось так тоскливо, словно кто-то выкачал из мира всю радость, не оставив ни капли.

– Идите-ка сюда, Беатрис, – приказал ректор и, склонившись, протянул мне громадную ладонь. Осторожно, стараясь ничего не зацепить и не задеть, я забралась по каменным пальцам, и Латимер сложил их так, что я оказалась в каменном гроте под сводами.

Ливень ревел и грохотал снаружи, но ко мне не проникало ни дождинки. Камень был сухим и теплым, под ним плыли струйки жара, и Латимер произнес откуда-то с высоты:

– Незачем тратить время. Пойдем дальше.

– Стойте! – воскликнула я. – А как же наша заслуженная награда?

Не можем же мы уйти просто так? Хоть каравай надо взять у этих селян на дорожку! Хоть булочку!

– Боюсь, чтоб ее получить, нам придется ждать окончания этого ливня, – сказал ректор и медленно и осторожно двинулся прочь от поселка. – И что-то я думаю, что если меня увидят вот таким, то мы дождемся не награды, а факелов и камней. Не самая приятная вещь, честно говоря.

Я не могла с ним не согласиться. Ректор неспешно шагал прочь от поселка, а дождь шел все сильнее, и мне хотелось плакать.