Эпилог

– Пряня! Да Пряня же! Немедленно положи на место!

Пряник проскакал через комнату Эвелин и ткнулся мордочкой мне в руку, передавая брошь. Я с улыбкой прошла к дочери, которая с серьезным видом стояла перед зеркалом и, пришпиливая брошь к ее плечу, подумала: как же она похожа на Ника! Такие же темные волосы, такое же упрямое выражение лица, такая же самоуверенность и стойкость.

– Ну вот почему он вечно все таскает? Пряник, почему ты такой вредитель у нас? – задумчиво спросила Эвелин, рассматривая свое отражение. Платье, которое она выбрала для защиты диплома, было по фасону таким же, как мое свадебное: аккуратный небольшой вырез, рукав до середины руки и тонкий поясок под грудью. Вот только цвет был насыщенно-синий, строгий.

– Такова его природа, – ответила я. – После защиты диплома можешь съездить с отцом на Меровинское нагорье, раздобудешь себе такого же Пряника.

Дракон даже фыркнул и презрительно отвернулся от нас, давая понять, что никаких других Пряников он в своем окружении не потерпит. Даже академический дракон, который жил в оранжерее, не стал его другом.

– Мне хватит и этого врединки, – Эвелин присела на корточки рядом с драконом и принялась его наглаживать и начесывать. Пряник тотчас же рухнул на спину, довольно подставляя под пальцы то пузо, то мордочку.

Когда-то он катал маленькую Эвелин на спине. А потом просто бегал с ней, как собачка.

– Как думаешь, я справлюсь? – спросила Эвелин, выпрямившись. Я ободряюще улыбнулась и сжала ее руки в своих.

– Конечно, сдавать экзамен, когда твой отец в комиссии, – дочка завела глаза к потолку так же, как это делал Латимер. – Трудное дело, да. Он всегда старается избежать даже намеков на фаворитизм, непотизм и блат.

Это точно: за годы учебы Эвелин пришлось доказать, что она одна из лучших волшебниц своего поколения по талантам, а не по тому, что отец возглавляет академию. Она была умница, моя девочка. Сильная, смелая, талантливая.

Я знала, что у нее все получится. Скоро она будет держать в руках свой золотой диплом с отличием.

– Но ты справишься, Эв, – продолжала я. – Потому что я не знаю волшебницы, талантливее тебя.

Эвелин улыбнулась, мы обнялись и она сказала:

– Мам, мне так жаль, что твой дар не вернулся.

– Зато у меня есть ты, – ответила я. – Есть твой отец, он, конечно, бывает невыносим, но мы друг друга любим. А возглавить распределяющее отделение я смогла и без дара.

Та часть академии, которая направляла выпускников на работу, подчинялась Министерству труда, а не магии и образования, и Латимер был мне не командир.

Эвелин кивнула. Еще раз посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

– Все. Я пошла.

Я кивнула и обвела ее кругом, благословляя. Когда дочка вышла из комнаты, я взялась было за раскладывание украшений обратно по шкатулкам, но в это время в дверь заглянул Латимер.

– Ушла? – спросил он. – О чем вы говорили?

– О том, откуда берутся такие невыносимые отцы, – с улыбкой ответила я. – Но пришли к выводу, что все равно тебя очень любим.

Латимер улыбнулся в ответ. Уж такой была наша семейная жизнь, с шуточками и прибауточками, но другой я не хотела.

– А я утром подумал: как быстро она выросла, – признался Ник. – Вроде бы только что катал ее на шее, а сегодня должен принимать защиту диплома.

– Я понимаю, что тебя уже не переделать, – сказала я. – Но все-таки будь с ней помягче, она очень волнуется.

Латимер неохотно кивнул.

– Мне пришло личное письмо из Министерства магии по ее поводу, – сообщил он. – Осенью ждут в столице, министру нужна помощница.

Я прижала пальцы к губам. Опустила руку.

Как далеко и высоко полетит наша девочка. Серебряная наша птичка.

Могла ли я это представить, когда мы с Латимером шли через Зингорские леса?

– Я подготовлю документы по направлению, – ответила я, подошла к Латимеру, и он крепко обнял меня. – Ох, Ник. Она и правда так быстро выросла, и стала такая умница…

Мне захотелось плакать, но это были светлые слезы. Детям положено улетать из родительского гнезда, нет ничего печальнее птенца-переростка. И это было хорошо, это было славно и правильно – но в носу все-таки щипало.

– Я задам ей самые легкие вопросы, – пообещал Латимер. – В конце концов, иногда это можно позволить.

Я кивнула. Так мы и стояли в обнимку, и я слышала, как в груди мужа гулко стучит сердце, а за окнами шумела весна, утекая в светлое солнечное лето.

И как все-таки хорошо, что иногда можно стать настоящим человеком, побывав троллем!