Глава 17: Нежданные встречи

Саша

Проспали всю субботу и я, и девочки — похмелье дело такое, оно не спрашивает разрешения, просто накрывает волной тошноты и тяжести, заставляя тело отказываться двигаться. Комната в общежитии кажется слишком яркой, даже через закрытые веки — солнце пробивается сквозь шторы, окрашивая всё в золотистый свет, а в голове стучит молот, как будто там оркестр репетирует. Проснулась Кристина где-то в пять вечера — она всегда первая приходит в себя, как будто алкоголь для неё просто вода, — и разбудила нас, тряся за плечи с энергией, которой у меня не было даже в лучшие дни.

— Мне кто-нибудь скажет, как я оказалась у Котова дома? — промямлила я, не разлепляя глаза, голос хриплый, как после крика, а во рту вкус вчерашнего бренди и сожалений.

Воспоминания фрагментарны: парк, забор, голоса, смех, а потом — провал, и утро в его постели. "Что произошло?" Внутри всё сжимается от смеси стыда и боли — он меня привёз, но зачем? После недели игнора, после того, как я решила забыть?

— Ты напилась… — бубнит хриплым голосом Лена, её голова всё ещё на подушке, волосы растрёпаны.

— Америку открыла, — фыркаю я, пытаясь сесть, но мир кружится, и я падаю обратно. "Напилась — это мягко сказано. Я пыталась утопить боль в алкоголе, а в итоге проснулась у него. Идиотка!"

— Ну, мы все напились, — говорит Кристина бодрым голосом и хихикает, садясь на кровати, как ни в чём не бывало. Её энергия раздражает — как она может быть такой свежей после всего?

— Вообще, всё достаточно просто: ты уснула в машине, и он сказал, что ты едешь к нему, а мы не возразили, — объясняет Лена более детально, приподнимаясь на локте, её глаза сонные, но полны вины.

— Были не в состоянии, — смеётся Кристина, и её смех эхом отдаётся в моей голове, усиливая боль.

"К нему? Почему не домой? И почему вы не остановили? Девочки, вы же знаете, как мне больно!" Внутри кипит злость — на них, на себя, на него. Но в глубине души мелькает радость: он не бросил меня где-то, позаботился. "Нет, Саша, не обманывай себя. Это ничего не значит".

— А он что сказал? — спрашивает Лена, поднимая голову с подушки, её любопытство пробивается сквозь похмелье.

— Ничего, когда я сбежала, он спал, — морщусь от болезненных стуков в голове, воспоминание о его спящем лице — красивом, умиротворённом — кольнуло в сердце.

— Нормально, — кивает осуждающе Лена, и в её тоне нотка упрёка, но не ко мне — к ситуации.

— Ага… — соглашаюсь, не желая продолжать разговор. "Что он подумал, когда проснулся и меня не было? Пожалел? Или вздохнул с облегчением?" Боль от этой мысли усиливается, как мигрень.

К себе он решил меня взять. Тоже мне, рыцарь на коне — спаситель, который молчит неделю, а потом вдруг заботится. "Может, совесть замучила? Или просто не хотел скандала в парке?" Я злюсь на него за эту неоднозначность, за то, что даёт надежду, а потом отбирает.

— Жрать хочется, — жалобно говорит Кристина, потирая живот, и её голос возвращает в реальность.

— Я готовить не буду, — хриплым голосом тут же возмущается Лена, морщась от головной боли.

— Я тоже не собираюсь ничего делать, — еле шевелю губами я, чувствуя тошноту при мысли о еде.

— Ну, идём есть пиццу тогда, — предлагает Кристина, её глаза загораются.

— Зачем куда-то идти, можно же заказать! — машет руками Ленка, явно не готовая вставать.

— Нет, давайте пройдёмся, нам нужен свежий холодный воздух, — говорю я и со стоном перевожу своё тело в позицию сидя, голова кружится, но я упрямо встаю.

— Отлично, я первая в душ, — весёлым голосом кричит Кристина и выходит из комнаты, хлопнув дверью.

— У неё похмелье бывает, вообще? — спрашивает Лена, держась за голову, её лицо бледное.

— Я не знаю, ни разу не слышала, чтобы она жаловалась, — мы посмеялись тихо, и начали потихоньку вставать, собираться — одежда, макияж, чтобы скрыть следы вчерашнего.

Я была права: свежий и холодный воздух повлиял на нас положительно — ветер обдувает лицо, прогоняя тошноту, небо серое, но бодрящее, листья шуршат под ногами. Мы будто ожили, шагаем по улице, чувствуя, как похмелье отступает. Так как пиццерия была недалеко — уютное место с запахом теста и сыра, — мы решили пройтись пешком и туда, и обратно. Посидев в уютном кафе за столиком у окна, съев вкусную еду — горячую пиццу с тянущимся сыром, которая наконец-то наполнила желудок, — мы пошли обратно. Идём тихим шагом, обсуждаем всех прохожих — "Смотри, какая у той девушки сумка!" — вспоминаем первый курс: вечеринки, глупые ошибки, первые влюблённости, и сами смеёмся над собой, хихикая до слёз. Настроение поднялось, боль от Димы стала чуть тише, как фоновая музыка.

Вдруг рядом с нами останавливается чёрная иномарка — блестящая, дорогая, с тонированными стёклами, — и из неё выходит Миша. Высокий, блондин с голубыми глазами, в стильной куртке, улыбается так, будто увидел сокровище.

— Привет, девочки! — с лучезарной улыбкой здоровается он, его голос бодрый, искренний.

Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не закатить глаза — не то настроение для встреч, но вежливость берёт верх.

— Привет, Миша, — отвечают девочки в один голос и начинают хихикать тихо, переглядываясь.

— Саша, — кивает он мне в знак приветствия, его глаза задерживаются на мне дольше. — Как дела?

— Привет, — не очень-то хотелось видеть его сейчас, но… он милый, безобидный. — Неплохо, ты как? — из вежливости спрашиваю в ответ, стараясь улыбнуться.

— Я нормально, начал работать в ресторане отца, — с гордостью говорит он, выпрямляясь, как будто это достижение века.

— Ну, круто, молодец, — радуюсь за него искренне, хотя внутри пусто.

— Вы куда? Может, вас подвезти? — тут же выпрямляется от чего кажется ещё выше, его глаза полны надежды.

— Нет, спасибо, мы хотели прогуляться на свежем воздухе, — отказываю, так как про свежий воздух не соврала — ветер бодрит, помогает забыть похмелье.

— Я тебе звонил, — вдруг выдаёт он с нотками обвинения в голосе, и его брови слегка хмурятся.

— Знаю, прости, последняя неделя была не очень, — не оправдываюсь, просто и вправду было не до него — мысли о Диме заполняли всё пространство, не оставляя места для других.

Да, да, думала я совсем о другом человеке, о том, кто и не заслуживает моего внимания, кто молчит и игнорит.

— Всё нормально? — тревожным голосом спрашивает он, подходя ближе, его глаза полны заботы.

— Да-да, просто так получилось, — поспешно киваю, не вдаваясь в детали — не хочу делиться болью с ним.

— Может, встретимся как-нибудь? — предлагает он, и в его тоне надежда, которая трогает, но не зажигает.

Я смотрю на экран телефона: от Котова ничего… Да ну его в одно место. "Почему бы и нет? Может, Миша поможет забыть, отвлечься?"

— Конечно, почему бы и нет, — соглашаюсь, улыбаясь через силу.

Я ведь обещала вытеснить котяру из сердца, вот и предоставилась прекрасная возможность — Миша нормальный, стабильный, без драм.

— Ну, тогда я позвоню, — воодушевлённо говорит он, его глаза загораются.

— Окей, — улыбаюсь ему, и он садится в машину, уезжая с гудком.

— Ну что? — спрашивает Лена, когда он скрывается за поворотом.

— Да вот, согласилась на встречу с ним, — почти незаметно морщусь, внутри смешанные чувства.

Нет, Миша очень привлекательный: красивое тело, симпатичное лицо, голубые глаза, которые смотрят искренне, но когда у тебя перед глазами один кот… На его фоне все кажутся… ну, так себе, пресными, без той искры, которая жжёт до костей.

— Ты ему явно нравишься, — говорит Кристина и улыбается ехидно.

— А он мне не очень, — отвечаю я честно, пожимая плечами.

— У его отца самый большой ресторан в городе, а тебе в следующем году нужна практика, — с очень серьёзным лицом говорит Кристина, как будто это бизнес-план.

— Я не хочу встречаться с кем-то ради выгоды, — возмущаюсь, чувствуя отвращение к такой идее — любовь не товар.

— Да, не стоит этого делать, — встревает Лена, кивая в поддержку.

— Ой, какие вы правильные, — говорит Кристина и качает головой, закатывая глаза. — Так и будете ходить хорошие и нетраханые, — с обиженным лицом разворачивается и идёт вперёд, виляя бёдрами демонстративно.

Мы с Ленкой переглядываемся и хохочем — её прямота всегда разряжает атмосферу. "Может, и правда, пора жить для себя, без драм?" — думаю я, шагая следом, но в глубине души знаю: Дима не уйдёт из мыслей так просто.