Глава 43: Последняя ночь

Саша

Сидим в нашей кафешке «Малибу», едим пиццу, и аромат сыра и томатов смешивается с воспоминаниями о былых встречах здесь, когда всё казалось проще и полным надежд. Атмосфера уютная, но внутри меня буря: волнение от его близости и страх от того, что это может быть ошибкой, которая разобьёт меня снова. Я смотрю на него, на его знакомые черты, и сердце сжимается от смеси нежности и грусти — он всё тот же, но уже другой, с той же улыбкой, которая когда-то сводила меня с ума, и теми же глазами, в которых я тонула.

— Ты как здесь? — спрашиваю его я, пытаясь звучать небрежно, но голос выдаёт волнение.

— Приехал забрать один документ из института, — отвечает он, глядя перед собой, и в его глазах мелькает что-то неуловимое, как тень прошлого. — Ты когда уезжаешь?

— Завтра, — отвечаю, и что-то мне грустно стало, как будто это слово несёт в себе тяжесть неизбежного расставания, которое уже ощущается в воздухе.

— Уже завтра? — удивился Дима, его брови поднимаются, и в голосе нотка разочарования, которая трогает меня, заставляя сердце сжаться.

— Завтра Миша отвезёт меня к родителям на неделю…

— Миша… — перебивает он с усмешкой, и в этой усмешке сквозит ревность, которая вызывает во мне лёгкий трепет — неужели ему не всё равно?

Я смотрю на него и продолжаю, игнорируя это, стараясь не дать эмоциям взять верх.

— …потом лечу в Англию, — продолжаю я, чувствуя, как голос дрожит от смеси возбуждения и грусти. — Пока познакомлюсь с городом, с вузом, и оформляться надо. Ты когда?

— Я через две недели лечу, — отвечает он, и его взгляд становится задумчивым. — В Германию, как ты знаешь. Будет интересно, но... без знакомых лиц как-то странно.

— Да, я тоже волнуюсь, — признаюсь, и мы замолкаем на миг, жуя пиццу, но тишина полна невысказанных слов. — Помнишь, как мы здесь в первый раз сидели? Всё казалось таким лёгким.

— Помню, — кивает он, и его улыбка теплеет. — Ты тогда смеялась над моей шуткой про кофе, и я подумал: "Эта девушка особенная". А теперь... всё изменилось.

— Изменилось, — соглашаюсь, и грусть накатывает волной. — Но, наверное, к лучшему. Мы все выросли.

— Может, и так, — говорит он, но в его голосе сомнение. — Саша, а ты счастлива? С Мишей?

Его вопрос как удар, заставляет сердце замереть, и я медлю с ответом, потому что внутри правда борется с защитой.

— Да, счастлива. Он... надёжный, — отвечаю, но слова кажутся пустыми, и я отвожу взгляд.

— Надёжный... — повторяет он с лёгкой иронией. — А страсть? То, что было между нами?

— Дима, не надо, — шепчу, чувствуя, как слёзы наворачиваются. — Это прошлое.

— Прошлое, которое не отпускает, — отвечает он тихо, и мы снова замолкаем, но воздух между нами искрится.

Это, наверное, первый раз, когда мы вот так сидели вдвоём в кафе, просто разговаривали о всяком — о планах, о воспоминаниях, о жизни, которая разводит нас в разные стороны, и в этом разговоре столько тепла и грусти, что сердце болит от каждого слова. Он проводил меня до общежития, и возле ворот мы просто молча смотрели друг на друга в полной тишине, где слова были не нужны, а взгляды говорили больше — о невысказанной любви, о сожалениях, о том, что могло бы быть.

— Я, наверное… — начинаю я, но в один шаг он преодолевает расстояние между нами, и его губы накрывают мои, поцелуй неожиданный, полный отчаяния и нежности, заставляющий мир вокруг исчезнуть. Я его отталкиваю, но руки дрожат, а сердце кричит "не отпускай".

— Ты чего? — спрашиваю я, дыхание сбивается, и внутри буря: желание и страх смешиваются.

Он молчит и просто смотрит на меня, его глаза полны эмоций — боли, любви, расставания, и этот взгляд проникает в душу, заставляя осознать неизбежное.

Я смотрю в его глаза и, понимая, что мы видимся в последний раз, что это конец, бросаюсь ему на шею и впиваюсь в его губы, поцелуй жадный, полный накопленной тоски. Он перехватил инициативу, стиснул меня в объятиях, буквально вдавливая в себя, его руки крепкие, как якорь, и в этом объятии вся наша история — страсть, боль, любовь.

Не знаю, сколько времени мы обнимались и целовались у ворот моего общежития, как подростки, забыв о мире вокруг, о прохожих, о времени — минуты растянулись в вечность, полную тепла и грусти. В какой-то момент он останавливается, отрываясь от моих губ, и смотрит в глаза.

— Ко мне? — спрашивает он хриплым голосом, полным желания.

Я просто киваю, кусая губу и чувствуя, как низ живота наполняется тяжестью от предвкушения, от осознания, что это прощание, но такое сладкое.

Через полчаса мы уже входим в его квартиру, воздух знакомый, но пустой, и внутри меня грусть от того, что это место, полное воспоминаний, теперь кажется чужим, как будто мы оба уже не те, кем были здесь раньше. Он берёт меня за руку, тянет в комнату, и я иду за ним, чувствуя, как сердце колотится от смеси страха и желания.

— А ты что, ещё живёшь здесь? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Нет, я просто взял ключ у соседа, они мою бывшую комнату ещё не сдали, — отвечает он и, взяв меня за руку, тянет по коридору в комнату, его прикосновение обжигает, вызывая мурашки.

В этой комнате столько воспоминаний — страстных ночей, тихих разговоров, слёз и смеха, — но сейчас тут всё не так, никаких его вещей, ни одной фотографии, всё так пусто, прямо как в моей душе, где его отсутствие оставило вакуум, который ничто не заполнило. Он принёс откуда-то чистые простыни, мы застелили постель вместе… вместе, и это слово эхом отдаётся в голове, вызывая слёзы — последний раз вместе. Я что-то так волнуюсь, как в первый раз, сердце стучит, руки холодеют от смеси страха и желания.

— Всё нормально? — спрашивает он тихо, его голос мягкий, полный заботы.

— Да, да, конечно, — ещё тише отвечаю я, но внутри буря эмоций — любовь, грусть, предвкушение.

Он убирает мне волосы за ухо нежно, как будто боится сломать, и, беря меня за голову, очень нежно целует в щеку, потом в другую, его губы оставляют теплый след, и слёзы наворачиваются от этой нежности, которой так не хватало. Он такой трепетный и мягкий, что я сейчас заплачу от переполняющих чувств — это не та страсть, что жгла раньше, а что-то глубокое, прощальное. Поднимает меня так, что я оказываюсь на его бёдрах, и, целуя, несёт к кровати, медленно опускает, как сокровище, и снимает с меня футболку, его пальцы дрожат слегка. Я кусаю его нежно за нижнюю губу, а он вздыхает от наслаждения, снимаю с него футболку и начинаю спускать его спортивные шорты, он поднимается, чтобы мне было легче снять их с него, и я вижу, что он полностью готов, его возбуждение вызывает во мне волну желания. Кладёт меня на спину и снимает с меня шорты, поднимает обратно и снимает бюстгальтер, кусает мою грудь, держа её одной рукой, и каждый укус вызывает вспышку удовольствия, смешанную с грустью.

Я от напряжения и предвкушения уже вспотела, как грешница в церкви, тело горит, сердце колотится. Второй рукой он стягивает с меня трусы и раздвигает мне ноги, я чувствую его твёрдый член между ног, он не торопится входить, а я уже изнываю от желания, слёзы текут по щекам от переполняющих эмоций. Мы продолжаем целовать друг друга и просто наслаждаться прикосновениями, его руки скользят по моей коже, как будто запоминая каждый изгиб, каждую родинку. И когда он наконец входит в меня, медленно, осторожно, выбивая весь воздух из груди, я понимаю, что только он может подарить мне такое наслаждение, только он может заставить чувствовать себя на седьмом небе от удовольствия, только он может вызвать у меня столько эмоций — любви, которая жжёт, и грусти, которая душит. Он сегодня другой, осторожный и нежный, он не устаёт любоваться моим неидеальным голым телом, его взгляд полон восхищения и тоски, а я не отрываясь смотрю в его глаза, и он не перестаёт меня целовать, кусать, ласкать, каждое движение полно смысла, как прощание.

Он входит медленно, позволяя мне привыкнуть, и я чувствую каждую его клеточку, каждое движение, которое заполняет меня полностью, вызывая стон, полный наслаждения и боли. Его руки скользят по моим бёдрам, сжимают ягодицы, прижимая меня ближе, и я выгибаюсь навстречу, желая слиться с ним, стать одним целым. Целует мою шею, грудь, соски, каждый поцелуй как искра, разжигающая огонь внутри, и я стону его имя, шепчу "Дима", чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он ускоряет ритм, но остаётся нежным, его дыхание горячее у моего уха, его стоны смешиваются с моими, и в этот момент я понимаю, что это не просто секс — это прощание, полное любви и отчаяния. Его руки обхватывают меня, прижимают к себе, и я чувствую, как оргазм накатывает волнами, мощными и нежными, заставляя тело дрожать в его объятиях. Дима следует за мной, его стон низкий и долгий, и мы замираем вместе, сплетённые, дыша в унисон.

Когда мы просто лежим, чтобы отдышаться, тела сплетены, дыхание выравнивается, он вдруг говорит:

— Я тебя никогда не забуду, Саша! — целует меня в лоб нежно, и засыпает.

А у меня слёзы как у ребёнка текут по щекам от осознания, что это последний раз, последняя встреча, последний шанс почувствовать его так близко, и внутри меня разрывается от боли расставания, которое неизбежно, как рассвет после ночи. Я лежу, обнимая его, чувствуя тепло его тела, и шепчу в темноту: "Я тоже тебя никогда не забуду", но слова тонут в тишине, оставляя только слёзы и пустоту.