Глава 44: Расставание

Саша

Просыпаюсь одна в постели, и первое, что чувствую, — пустоту рядом, где должно быть его тепло, его дыхание, его присутствие, которое всегда наполняло пространство жизнью и страстью, но вместо этого только смятые простыни, ещё хранящие его запах — мускусный, знакомый, вызывающий волну воспоминаний и боли в груди. Осматриваю комнату: вся его одежда здесь, разбросана по стулу и полу, значит, не сбежал, не исчез, как призрак, оставив меня одну с разбитым сердцем, и эта мысль приносит облегчение, смешанное с грустью — он ещё здесь, но это ненадолго, и внутри меня сжимается от предчувствия неизбежного расставания, которое висит в воздухе, как тяжёлый туман, душный и неотвратимый, заставляющий горло сжиматься от подступающих слёз.

— Доброе утро, красавица! — его голос раздаётся из двери, низкий и знакомый, как давно я не слышала этого от него, и сердце трепещет от тепла, которое разливается по телу, вызывая мурашки и лёгкую дрожь — эти слова, простые, но полные нежности, как эхо из прошлого, где всё было иначе, где мы были вместе без теней.

— Доброе утро, Котов! — улыбаясь, отвечаю я ему, и эта улыбка искренняя, но с ноткой грусти, потому что знаю: это утро последнее, и внутри меня боль, как нож, поворачивающийся медленно.

— Ты же знаешь, как на меня влияет, когда ты обращаешься ко мне по фамилии? — говорит он, садясь рядом со мной на край кровати, его глаза темнеют от желания, и близость его тела вызывает мурашки по коже, заставляя вспомнить все наши ночи, полные огня.

— Знаю, — целую его, и поцелуй лёгкий, но полный нежности, — поэтому и называю тебя так, чтобы увидеть эту искру в твоих глазах, которая всегда зажигала меня изнутри, но сегодня это вызывает слёзы, потому что знаю: это в последний раз.

Он поднимает меня и усаживает к себе на колени, его руки обхватывают талию крепко, но нежно, и я чувствую его тепло через ткань, которое проникает в каждую клеточку, вызывая волну воспоминаний о всех наших ночах, и внутри меня грусть, как океан, накатывающий волнами.

— М-м-м, да вы во всеоружии, господин Котов, — говорю я, чувствуя его набухание между своих ног, и это вызывает во мне вспышку желания, смешанную с грустью — последний раз, и слёзы наворачиваются на глаза от этой мысли.

— Я с вами всегда во всеоружии, госпожа Александра, — отвечает он шутливо, но в голосе нотка серьёзности, и его глаза смотрят в мои с такой глубиной, что внутри всё сжимается от любви, которую я стараюсь спрятать, но она рвётся наружу.

Он укладывает меня на спину медленно, как будто боится сломать, и мы в последний раз отдаёмся друг другу, его руки скользят по моей коже, вызывая мурашки и вспышки удовольствия, губы целуют каждый сантиметр, нежно, но страстно, и я таю под ним, стону от наслаждения, которое жжёт изнутри, но в каждом движении сквозит прощание — нежное, страстное, полное эмоций, которые переполняют меня до слёз, заставляя тело дрожать не только от экстаза, но и от боли расставания. Его толчки медленные, глубокие, полные смысла, как будто он хочет запечатлеть каждый момент, и я чувствую его полностью, каждую частичку, каждое биение сердца, которое стучит в унисон с моим, и оргазм накрывает нас одновременно, мощный и нежный, оставляя тела дрожащими и опустошёнными, а души — в смятении, полные любви и грусти.

Принимая душ, чувствовала, как вода смывает следы нашей близости, но не воспоминания, которые жгут изнутри, и слёзы смешиваются с каплями, текущими по лицу, от боли, которая разрывает сердце. Дима вызвал такси и хотел проводить, как всегда, но я просила сегодня не делать этого — не хочу, чтобы он видел мою слабость, мои слёзы, которые вот-вот прорвутся. Я его крепко обняла, с трудом сдерживая рыдания, которые рвутся из груди, и в этом объятии вся моя любовь, вся боль, которую я ношу в себе, как тяжёлый груз. Так хочу сказать ему всё, что я чувствую, как сильно я его люблю, и что я тоже никогда его не забуду и вряд ли перестану любить, слова вертятся на языке, жгут горло, но застревают — это уже ничего не изменит, у нас разные дороги, и с нами другие люди, и он точно не ответит тем же, не даст той взаимности, которой я жду, и эта мысль ранит глубже, чем любое расставание.

Я вышла из квартиры, и уже не могу сдержать слёз и не хочу, чтобы он видел, как я плачу, как рушится моя броня, которую я так старательно строила. И плакала я всю дорогу до общежития, слёзы текли ручьями, таксиста это, наверное, удивило, но мне было всё равно — боль выливалась наружу, очищая душу, но оставляя пустоту, которая эхом отдаётся внутри. Успокоилась только, когда позвонил Миша и сказал, что через час будет у меня, его голос тёплый и заботливый, как якорь, который возвращает в реальность, где всё стабильно, но без той искры.

По дороге домой я почти не разговаривала, смотрела в окно на проносящиеся пейзажи, и мысли кружили вокруг Димы, его поцелуев, его слов, которые эхом отдавались в голове, вызывая слёзы, которые я сдерживала с трудом. Миша спрашивал пару раз, всё ли хорошо, его беспокойство трогало, но я сказала, что мне грустно, что всё закончилось — студенческая жизнь, друзья, город, и это было правдой, но не всей, внутри меня бушевала буря от прощания с Димой. Мама заставила его поужинать с нами, чтобы познакомиться поближе, её гостеприимство всегда было таким тёплым, полным заботы, а я хотела просто побыть одна немножко, чтобы переварить эмоции, которые бушевали внутри, как шторм. Я проводила Мишу, обняв его крепко, чувствуя вину за то, что думаю о другом, и только тогда, закрывшись в своей комнате, разрыдалась в подушку, слёзы лились неудержимо, смывая остатки сил, и в этот момент вся боль расставания накрыла меня волной, оставляя опустошённой, но с ощущением, что это необходимо, чтобы двигаться дальше.

А через неделю я села в самолёт до Англии и окончательно поняла, что это конец, и мне надо оставить все воспоминания здесь, в этом городе, в этой жизни, нужно там начать новую жизнь, и необходимо пообещать себе, что так оно и будет — без оглядки назад, без теней прошлого, которые тянут вниз. Самолёт набирает высоту, земля уходит вниз, и с ней уходит часть меня, но впереди новое небо, полное надежд и возможностей, и я шепчу себе: "Ты справишься", чувствуя слёзы на щеках, но и силу внутри.