Глава 50: Встреча из прошлого

Дима

Хлопнув дверью номера, я вышел на улицу, надеясь, что Егор не испугался, ведь грохот получился не таким уж сильным, просто эхо от моего раздражения. Черт, столько лет прошло, а она все туда же, сегодня опять взялась за своё, и её слова жгут, как соль на ране.

"Ты все голые задницы посчитал? Приметил кого-то на вечер уже?" – кричала Надя на весь номер, её голос был полон ярости и боли, которую она пыталась скрыть за обвинениями. Это было невыносимо, каждый раз как удар под дых, напоминающий о моей собственной вине.

Соглашусь, я заслужил это, ведь изменяю ей, как и раньше, вот только теперь она моя жена, и это уже совсем другая история, полная обязательств, которые давят на плечи, и вины, которая не даёт уснуть по ночам. Полтора года в немецком институте в Люнебурге были насыщенными и хаотичными: днём я полностью погружался в учёбу, разбирая сложные теории управления отелями, анализируя кейсы и готовясь к экзаменам, а ночью цеплял какую-нибудь студентку и проводил с ней время, пытаясь забыться в чужих объятиях. Вечеринки в Европе отличались от наших – они были более утончёнными, с музыкой, которая пульсировала в венах, атмосферой свободы и безудержного веселья, и я не пропускал только самые интересные из них, те, где можно было почувствовать себя живым. Единственное исключение – я не пил алкоголь. Потому что если просто не выспаться, то в институт ещё можно пойти, хотя и с тяжёлой головой, ползающей от усталости, а если с похмелья – то точно нет, мозг отказывался работать, и все знания вылетали из головы. И я решил веселиться без алкоголя, и это оказалось вполне возможно: адреналин от танцев, флирта и новых знакомств заменял все, давая иллюзию полноты жизни.

Я выбирал только девушек маленького роста с каштановыми волосами и карими глазами... без комментариев, это было как подсознательная попытка заполнить пустоту, которая зияла внутри с тех пор, как я потерял Сашу. Нет, я не забыл её, даже не пытался, Саша должна была остаться в моей памяти навсегда, как яркий свет в темной комнате, как напоминание о том, что я способен на настоящие чувства. Знал, что она все так же встречается с Мишей и что осталась в Лондоне подольше, чтобы построить карьеру, и эта мысль вызывает во мне укол зависти, смешанной с грустью. И я завидую этому блондинчику, потому что он не отступил от неё, в отличие от меня, который струсил в решающий момент и теперь буду жалеть всю жизнь, прокручивая в голове "что если". Но если она счастлива, я не буду скотиной настолько, чтобы влезать в её жизнь и рушить все, что она построила с таким трудом.

Отец обанкротился, остался с голым задом, семейного бизнеса больше нет. То есть, он существует, но называется теперь по-другому, и владеет им чужой человек, который, наверное, даже не знает, сколько усилий, бессонных ночей и нервов было вложено в его создание. В нашем небольшом городке я быстро нашёл себе хорошую работу в местном отеле, но после европейского опыта эта карьерная лестница казалась ведущей вниз, в скучную рутину повседневных задач, где нет места амбициям. Давно уже ищу что-то более высокого уровня, с Гришей общались на эту тему, и он обещал помочь, поделившись контактами в отрасли, и эта надежда хоть немного разгоняет тоску.

Наверное, это наказание за мои грехи – за все те ночи, за обман, за то, что не смог быть честным с самим собой и с теми, кто рядом. Дожил, черт возьми, до такого, что жизнь кажется серой цепью обязательств!

С Гришей мы знакомы давно, с тех пор, как он начал встречаться с Леной. Он часто в наш город приезжал по делам, потом мы встречались на разных конференциях отельного бизнеса, обмениваясь идеями, историями успеха и неудач, и в итоге стали друзьями, теми, кто может позвонить в любое время и поговорить по душам, без лишних церемоний.

После того, как я закончил магистратуру в Люнебурге, Надя приехала якобы на отдых, мы общались все те годы, пока я учился, переписываясь и созваниваясь, и в её сообщениях всегда сквозила настойчивость. А когда я приезжал домой, мы встречались, черт знает, как у неё получалось, но она всегда оказывалась в моей постели, словно магнитом притягивая меня в моменты слабости. А мне как бы и до лампочки, кого трахнуть, лишь бы чем-то заменить ту пустоту в груди, которая жгла изнутри, как незаживающая рана. Правда, ничто не помогало – каждая ночь оставляла только разочарование, ещё большую тоску и чувство, что я предаю самого себя.

Приехав в очередной "отпуск", Надя осталась, и я даже не понял, как она это провернула, словно все произошло само собой, без моего сознательного участия. Полгода мы жили вместе, пока я не закончил стажировку в престижном отеле, и вместе вернулись домой, в наш маленький город, где все казалось таким знакомым и одновременно чужим. Жизнь с Надей поначалу была терпимо, но быстро превратилась в рутину: она готовила ужин, мы смотрели телевизор, обмениваясь редкими фразами, но внутри меня росло ощущение ловушки. Она была заботливой, старалась создать уют, но её ревность вспыхивала по любому поводу – если я задерживался на работе, если звонил телефон, если я просто смотрел в окно. Мы ссорились часто, её крики эхом разносились по квартире, а я молчал, чувствуя вину, но не в силах изменить себя. Измены стали способом сбежать: случайные встречи в барах, флирт с коллегами, все это давало иллюзию свободы, но наутро оставляло только пустоту и стыд. Надя подозревала, конечно, и это только усугубляло наши конфликты – она устраивала сцены, обвиняя меня во всем, а я уходил, хлопая дверью, чтобы не сорваться.

Через какое-то время она сказала, что беременна. Честно, не поверил даже тесту с двумя полосками, подумал, что это какая-то шутка или ошибка, и это вызвало во мне панику, смешанную с недоверием. Убедился в её словах только когда услышал биение сердца моего сына на УЗИ – этот звук был как гром, перевернувший всю мою жизнь, наполнив её смыслом, страхом и неожиданной нежностью. С тех пор все изменилось: я стал более ответственным, начал планировать будущее, но с Надей отношения остались прохладными. Мы жили как соседи, объединённые ребёнком, – она занималась домом, я работал, принося деньги, но настоящей близости не было. После рождения Егора я почувствовал любовь, которую не ожидал: его крошечные ручки, первый плач, улыбки – это стало моим якорем, единственным, что придавало смысл этой рутине. Но с Надей... я заботился о ней, обеспечивал, но любви не было, только благодарность за сына и привычка. Ее истерики стали чаще – она видела мою отстранённость, чувствовала измены, и это разъедало её изнутри, делая наши вечера невыносимыми. Я пытался быть лучше, но каждый раз срывался, ища утешения в чужих объятиях, чтобы заглушить тоску по-настоящему.

Два года я все же надеялся, что с Сашей это ещё не все, что судьба даст шанс исправить ошибки, но выбросил эту мысль из головы после посещения врача и осознания реальности отцовства. Женился на Наде, потому что мой сын должен расти в полноценной семье, с отцом и матерью под одной крышей, и это решение далось мне с трудом, но казалось правильным. И когда я таким правильным стал? Правда, расписались мы, когда Надя была на седьмом месяце, все чего-то ждал, тянул время в надежде на чудо, которое не произошло. Никакой свадьбы и всей этой херни – просто загс, родители и все, без лишней помпы, гостей и праздника, потому что радости в этом не было.

Решили приехать на море в последний момент, в разгар сезона мест в отеле Гриши не было уже. Он, конечно, по голове не погладил за то, что я не предупредил заранее, его голос в телефоне был полон раздражения и разочарования, но это уже ничего не меняет, мы все равно здесь, в этом раю, который для меня стал ещё одним напоминанием о несбывшемся.

Я, может, и холоден с Надей, изменяю ей на каждом углу, скрывая свои похождения за работой и "делами", но у неё все есть, она ни в чем не нуждается – дом, комфорт, внимание к сыну, подарки по праздникам. Я благодарен ей за сына, он моё главное и лучшее достижение в этой грёбаной жизни, источник чистой радости, любви и надежды на лучшее, и ради него я готов терпеть все. Но это все, что я к ней испытываю, я её не люблю и, как уже понял, никогда не любил по-настоящему, это была лишь привычка, удобство и способ заполнить одиночество. Она это, естественно, видит и чувствует, поэтому и бесится все время, устраивая сцены, полные ревности, обид и слез, которые я давно научился игнорировать. Я давно перестал слушать её истерики и как-то на них реагировать, потому что чаще всего они без повода и они стали фоном, как шум дождя за окном, раздражающим, но неизбежным. Как только начинает, я сваливаю, как и сейчас, брожу по набережной, вдыхая солёный воздух, глядя на волны, лишь бы подальше от неё и от этого удушающего напряжения, которое накапливается день за днём.

И вот гуляя по набережной, отвлекаюсь на мужика, что сдаёт в аренду детские машины, думая, что надо сына привезти сюда, покатать, увидеть его смех и радость, почувствовать себя отцом, когда меня чуть ли не сбивает с ног девушка, налетевшая в спешке.

— Ой, простите, — говорит она и поднимает голову. — Котов? — выпучивает глаза в удивлении.

— Лена! — усмехаюсь я, чувствуя внезапный прилив тепла от встречи. — Так и убить кого-нибудь можно.

— Да ладно тебе, — она стукнула меня по плечу игриво и обняла крепко, как старую подругу. — Ой, я же не одна, — тут она поворачивается и кричит: — Саша!

Что? Сердце ёкнуло, и мир вокруг замер, как будто время остановилось.

Смотрю в ту сторону, и время замедляется, словно в кино. Моя Саша разворачивается, длинные волосы веером разлетаются в воздухе, платье развевается на ветру. Она замирает на месте, но через пару секунд делает шаг в нашу сторону и медленной походкой, словно модель на подиуме, приближается к нам. Платье, высокие каблуки, длинные волосы… можно и не узнать сразу, но её глаза – те же, полные глубины, тепла и той искры, которая когда-то зажгла во мне огонь.

Сердце ускоряет ритм с каждым её шагом, стуча в висках, как барабан, вызывая волну эмоций – от радости до боли. Понимание, что она особенный человек в моей жизни, приходит почти мгновенно, как и вся та палитра чувств, что она пробудила во мне: любовь, сожаление, нежность, доказывая, что я не бесчувственный мудак, а просто человек, запутавшийся в своих ошибках и страхах.

Ее голос, как мёд для моих ушей, мягкий и знакомый, проникающий в душу. Обнял. Не сдержался. Вдохнул её запах, возвращаясь на миг в то время, когда она спала на моей груди, и мир казался идеальным, полным надежд.

Спасибо обстоятельствам... остались в кафе вдвоём. Пять лет не виделись... Конечно, благодаря социальным сетям кое-что про неё знаю, например, что Миша сделал ей предложение прямо в Новый год возле главной ёлки страны, и это фото вызвало во мне укол ревности, смешанной с грустью. И, кстати, фотографиями поделился только он, что мне ещё тогда показалось странным, потому что Саша чуть ли не всю жизнь постит в соцсети, делясь моментами радости и повседневности. Несмотря на это, я все равно спросил, как прошли эти годы в Лондоне, стараясь звучать нейтрально, но внутри все кипело.

"Ты счастлив?" – спросила она неожиданно, и её слова повисли в воздухе, заставив меня задуматься глубоко, копаясь в душе.

Неожиданный вопрос, который задел за живое, всколыхнув все подавленные эмоции.

Счастлив ли я? Моё счастье – это только мой сын, его улыбка, первые шаги, его смех, объятия по утрам, на остальное я давно забил, погрузившись в рутину дней. Кажется, тот Котов остался в той квартире, в том дне, когда мы последний раз виделись, полный надежд, страсти и веры в будущее.

Возвращаюсь я в номер, вспоминая о самых ярких событиях в моей жизни, и все они оказываются связаны с ней: наши разговоры до рассвета, прикосновения, которые электризовали кожу, моменты близости, которые согревают душу даже сейчас, спустя годы.

Как прошли остальные дни отпуска? Никак! Сашу я больше не встречал, оно и к лучшему, незачем откапывать старое, тревожить раны, которые только-только затянулись. Она счастлива, скоро выходит замуж, и я только рад: она заслуживает этого, заслуживает, чтобы её любили по-настоящему, раз уж я не смог даже сказать ей о любви, струсил в решающий момент, упустив шанс на настоящее счастье.