Эпилог
Саша
Две недели я ещё пролежала в больнице, где каждый день казался бесконечным испытанием терпения, окружённая белыми стенами, запахом лекарств и постоянным писком мониторов, которые напоминали о хрупкости жизни. А потом ещё две недели в нашем уютном домике в отеле, где воздух был пропитан ароматом сосен и свежести, и это место, полное воспоминаний о нашей страсти, теперь стало убежищем для выздоровления. Котов возился со мной, как с фарфоровой куклой, его забота была такой нежной и всеобъемлющей, что иногда вызывала во мне слезы умиления: он не позволял мне много ходить, боясь, что я устану или поврежу что-то в своём все ещё слабом теле; запрещал сидеть за компьютером, аргументируя тем, что экранный свет может вызвать головную боль; настаивал, чтобы я хорошо кушала, готовя для меня лёгкие, но питательные блюда, полные витаминов для меня и нашего малыша; и категорически утверждал, что работать мне нельзя, потому что стресс может навредить.
Все это было очень приятно, его внимание окутывало меня теплом, словно защитным коконом, вызывая в душе волну благодарности и любви, которую я не могла выразить словами, но чувствовала каждой клеточкой тела. Однако я не могу ничего не делать: моя натура требует активности, движения, ощущения, что я полезна и жива. Выдержки хватило только на две недели, а потом я его убедила, что со мной все хорошо, используя все своё обаяние и аргументы, потому что я умею убеждать, особенно когда речь идёт о нем, и его глаза, полные беспокойства, наконец смягчились. Вот только токсикоз не давал мне находиться в ресторане долго: запахи еды, которые раньше манили, теперь вызывали тошноту, заставляя меня отступать в офис или на свежий воздух, и это напоминало мне о маленьком чуде внутри, которое меняло мою жизнь навсегда.
С Надей он развёлся, и, несмотря на её первоначальное согласие на развод, которое казалось разумным шагом для обоих, она все равно обвинила его во всех смертных грехах, её слова были полны горечи и упрёков, которые эхом отдавались в наших разговорах. А когда она узнала про меня, про нашу связь и ребёнка, так вообще грозилась не давать ему видеться с сыном, её голос в телефонных звонках становился ледяным, полным угроз, и это ранило меня глубже, чем я ожидала, вызывая чувство вины, которое жгло изнутри.
Два месяца меня мучили совесть и чувство вины, они накатывали ночами, когда я лежала без сна, уставившись в потолок, и слезы текли по щекам от мысли, что я разрушила чью-то семью, лишила ребёнка отца. Дима пытался убедить меня, что Надя остынет и успокоится, его слова были полны уверенности, он обнимал меня, шепча, что все наладится, но мой правильный внутренний голос в сговоре с новообретённым союзником под названием "гормональный букет беременности" не давали спать по ночам, заставляя переживать каждый упрёк, каждую слезу, которую я, возможно, вызвала.
Надя и вправду успокоилась со временем, её гнев утих, как буря, которая выплеснулась и ушла. Как я поняла из разговоров Димы, она кого-то встретила, новый человек в её жизни смягчил её сердце, и это принесло мне облегчение, словно тяжёлый груз свалился с плеч. Егорка стал проводить много времени с нами, его детский смех заполнял отель радостью, и я ему даже нравлюсь, что меня очень радует: его маленькие ручки, обнимающие меня, его любопытные вопросы и искренняя улыбка вызывают во мне волну материнской нежности, которая растёт с каждым днём, обещая, что наша семья станет полной и гармоничной.
Лена с Гришей решили стать полноценной семьёй, и у них вышло даже чересчур полноценно: они ждут близнецов, эта новость принесла в нашу компанию волну восторга и лёгкого хаоса. Гриша счастлив, но переживает жутко, его лицо бледнеет при каждой мысли о родах: он сделал детскую, превратив комнату в сказочное царство с мягкими игрушками и пастельными тонами; купил коляску, которая выглядит как космический корабль, и кучу игрушек, которые уже ждут своих хозяев; трех врачей нашёл для родов, проверяя их репутацию с дотошностью детектива. Лена махнула рукой после детской, мол, спорить с ним бесполезно, её глаза сияют от любви, и она просто позволяет ему заботиться, зная, что это его способ выразить радость.
Кристина выходит замуж, думали, не дождёмся этого дня, её вечные поиски идеала наконец увенчались успехом, и мы все вздохнули с облегчением. Свадьба в Париже, город любви, полный романтики и света, Котов сразу сказал, что мы не едем, его глаза темнели от беспокойства за меня и ребёнка; согласился только после того, как мой врач пять раз сказал ему, что все в порядке, и на шестом месяце беременности можно летать самолётом, его упрямство таяло под моими уговорами и медицинскими заверениями. Кристина была невероятно красива и счастлива, её белое платье сияло под парижским солнцем, а её улыбка освещала все вокруг, вызывая во мне слезы радости за подругу, которая наконец нашла своё счастье.
Когда я была на седьмом месяце, мы купили дом в соседнем посёлке, и это решение наполнило меня возбуждением и предвкушением новой жизни. Посёлок оказался хорошим престижным местом с охраной и всеми современными технологиями: закрытая территория с зелёными лужайками, умными системами и спокойствием, которое идеально для семьи. Дом был новый, просторный, с большими окнами, пропускающими свет, но все равно последние два месяца моей беременности я занималась переделыванием и обустройством, выбирая цвета стен, мебель и декор с такой страстью, что забывала об усталости. Детских сделали две: для Егора, с игрушками и спортивными мотивами, чтобы он чувствовал себя как дома, и для нашей принцессы, нежной и розовой, полной сказок и мечт. Но, как сказал Котов с хитрой улыбкой, это только пока их две, не зря же мы купили большой дом, его слова вызывали во мне смех и тепло, потому что я только за: детей я люблю, их смех, их объятия, их рост — это то, что делает жизнь полной.
Я счастлива, неимоверно счастлива, это чувство переполняет меня каждый день, как солнечный свет, проникающий в каждую клеточку души. Рядом со мной самый лучший мужчина в мире, и этот мужчина давно не тот парень, которого я знала много лет назад, с его юношеской импульсивностью и секретами: теперь он зрелый, сильный, за которым я чувствую себя, как за горой, защищённой от всех бурь жизни. Он ответственный, порой слишком серьёзный, когда речь идёт о нашей безопасности, оптимистичный и позитивный, всегда находя свет даже в трудностях. Страсть между нами не стихла, несмотря на годы и изменения, мы каждый раз наслаждаемся друг другом, как впервые, его прикосновения вызывают во мне дрожь желания, а его взгляд — волну любви, которая не угасает. И я уверена, что он меня любит не меньше, чем я его: он доказывает мне свою любовь каждый миг нашего совместного существования, в мелочах, как утренний кофе в постель, или в больших жестах, как перестроенный дом для нашей семьи. У нас большой дом, полный тепла и смеха, самые красивые дети, чьи глазки сияют, как звезды, любимая работа, которая приносит радость и удовлетворение, хорошие друзья, которые стали частью нашей жизни. Все это, что нужно для счастья, и я благодарна судьбе за каждый момент, за каждую преграду, которая привела нас сюда, в эту идиллию, где любовь правит всем.
Дима
Наш дом сегодня особенно живой: весь утопает в разноцветных шарах, которые колышутся от малейшего дуновения ветра, в свежих цветах, чей аромат разносится по комнатам, и в надувных зверьках, которые кажутся готовыми вот-вот ожить и присоединиться к детскому веселью. Сегодня день рождения нашей Миланочки — нашей маленькой королевы этого дома, как она сама гордо заявляет всем подряд, размахивая своей игрушечной короной. Ей пять лет, и она уже знает, как заставить весь мир крутиться вокруг неё: одним взглядом своих огромных карих глаз, унаследованных от мамы, или своей заразительной улыбкой, которая освещает все вокруг ярче любого солнца.
Я стою у окна и смотрю на задний двор, где мой восьмилетний сын Егор, мой старший герой, поднимает упавшую сестрёнку, осторожно обнимает её, вытирая грязные коленки носовым платком, который всегда носит с собой "на всякий случай". Милана хнычет секунду, но потом уже смеётся, повисая на его шее, и они бегут дальше, гоняясь за бабочками. Эта картина вызывает во мне волну такой глубокой нежности и благодарности, что сердце сжимается от переполняющих эмоций. Вспоминаю наш давний разговор с Сашей — тот момент, когда мы наконец открыли друг другу сердца и поняли, что все эти годы любили молча, боясь сделать шаг. Только теперь я по-настоящему осознаю, почему судьба так долго водила нас кругами: у нашей Миланы должен был быть старший брат, который будет вытирать ей коленки, защищать от всех неприятностей мира и учить, как быть сильной, но доброй. Егор — это подарок из прошлого, а Милана — наше будущее, и вместе они делают нашу семью полной, идеальной, той, о которой я когда-то мог только мечтать в самые тёмные дни.
— Любуешься? — моя любимая женщина обнимает меня со спины, её руки ложатся на мой живот, а щека прижимается к спине, и от этого простого прикосновения по телу разливается знакомое тепло, которое не угасает ни на миг за все эти годы.
— Не перестану любоваться никогда, — улыбаюсь я, глядя на детей в окно, чувствуя, как счастье переполняет меня через край. — Ты как, не жена? — не забываю уколоть её, зная, как она реагирует на это слово, и в моем голосе сквозит игривая нежность.
— Ой, хватит уже, — вздыхает она театрально, но я чувствую, как её губы растягиваются в улыбке у моей спины. — Долго ещё будешь мучиться? — спрашивает она, и в её тоне слышится та же игривая нотка, которая всегда разжигает во мне огонь.
— Пока не согласишься выйти за меня замуж, — поворачиваюсь я лицом к ней, обнимаю крепко, прижимая к себе, и смотрю в её глаза, полные той же любви, что и в тот первый день, когда все изменилось. — Я хочу, чтобы весь мир знал: ты моя.
— Ну зачем нам какое-то клеймо на бумаге? Ты что, несчастлив со мной? — хлопает она ресницами с притворной невинностью, надувает губки, и эта чертовка знает, как меня свести с ума одним взглядом.
— Я счастлив, милая, безумно счастлив, как никогда в жизни, — шепчу я, проводя пальцем по её щеке, чувствуя шелковистость кожи. — Но я хочу знать, что ты только моя навсегда, официально, чтобы даже в старости напоминать тебе о нашем обещании.
— Я и так твоя и никуда не денусь, — тихо смеётся она, её смех заразительный, как звон колокольчика, который всегда поднимает мне настроение. — Куда я пойду с целым детским садом? — добавляет она, и мы оба знаем, что это правда: наша жизнь — это хаос из детского смеха, игрушек и бесконечной любви.
Никогда не перестану наслаждаться её заразительным смехом, он как музыка, которая лечит все раны прошлого и делает настоящее идеальным.
— То, что ты беременна вторым ребёнком — это ещё не детский сад, — усмехаюсь я, кладя руку на её округлившийся живот, чувствуя под ладонью лёгкое шевеление, и это ощущение вызывает во мне волну защитной нежности и гордости. — Но я исполню твоё желание: будет у нас свой детский сад, полный и шумный.
— Ну, тогда надо поторопиться, ты не молодеешь, — подмигивает она, и в её глазах пляшут искры озорства.
— Не искушай меня, я и так на воздержании из-за твоего положения, — рычу я тихо, прижимаясь ближе, чувствуя, как желание вспыхивает несмотря ни на что.
— Не буду, мне тоже трудно держаться, — шепчет она, и её дыхание касается моей шеи, вызывая мурашки.
— Извращенка маленькая, — улыбаюсь я, целуя в висок.
— Да какая я маленькая?! С таким-то пузом, — возмущается она притворно, но прижимается сильнее.
— Ты моя маленькая красавица, — целую её в лоб и обнимаю крепко своё маленькое пузатое счастье, вдыхая запах, который стал для меня домом.
— Иди, встречай аниматоров, а то королева нашего замка казнит тебя и глазом не моргнёт, — отстраняется она слегка, но с улыбкой.
— Это точно. Она вся в тебя: упрямая, красивая и знает, чего хочет, — усмехаюсь я, не в силах отвести от неё глаз. — Я тебя люблю, Саша, — шепчу я серьёзно, беря её лицо в ладони.
— И я тебя люблю, Котов, — промурлыкала она и потянулась за поцелуем, губы такие мягкие и знакомые, что мир на миг исчезает.
— Ах! Все, я пошёл, — отрываюсь от неё с усилием, чувствуя, как сердце колотится. — А гости наши когда будут?
— Мои и твои родители уже подъезжают, Лена ждёт Кристину, и через час будут, — отвечает Саша, и глаза сияют от предвкушения.
— Хорошо, — киваю я. — Аниматоры где?
— В гостевой, готовятся.
— Ладно. Пойду спрячу колющие, режущие и стеклянные предметы. А то наши разбойники, Ленкины разрушители и трёхгодовалый монстр Кристины разнесут королевство за один час.
Моя женщина прыснула от смеха, её звонкий смех эхом разносится по дому, а я иду выполнять вышесказанное, чувствуя себя самым счастливым мужчиной на свете.
Я даже представить не мог, что однажды встречу маленькую вредную девчонку, которая навсегда захватит моё сердце, перевернёт мою жизнь и сделает меня самым счастливым мужчиной и отцом на свете. Все то, через что мы прошли — боль, ревность, ошибки и разлуки, — этого стоило. Каждая слезинка привела нас к этому моменту: к нашему дому, полному любви, к детям, которые бегают по двору, к женщине, которая смотрит на меня с той же страстью, что и в первый день. Жизнь иногда бывает жестокой, бьёт под дых, заставляет падать, но мы встаём, отряхиваемся и идём дальше — к своему счастью. И наше счастье — это мы, наша семья, наша вечная сказка, где любовь побеждает все.