Глава 17
— Что, обморочная? — встретили меня одногруппники на топографической анатомии. — Опозорилась по полной?
Я молча прошла к своему месту. Видимо, вся академия уже знает. Оправдываться бессмысленно.
Лаборант привез на каталке подготовленный труп водоплавающего артродира. Подготовленный — значит, лишенный фасций, внутренностей, с выделенными пучками мышц и нервов.
— Лучше не смотри, страшно же! — Спирра с хлопком натянула перчатки. — Еще свалишься!
— А ну тихо! — Предупредил преподаватель, аспирант из зверолюдов, выглянув из-за планшета.
Все уткнулись в голографическую схему, зависшую над трупом. Прохладный голос называл органы, указанные зондами студентов.
На мой взгляд, самое интересное было снаружи, а не внутри: пластины из плотного витродентина, имеющие внутри канальцы и рыхлый дентин. Как зубы, только выросшие снаружи. Чешуя рыболюдов бывает плакоидной, ганоидной, циклоидной и ктеноидной структуры. А пластины из витродентина создают панцирь, помимо защитной функции, служащий опорой для довольно слабой мускулатуры. Идеальный экзоскелет. Артродиров не могут сожрать зубастые обитатели Аквариона, и опускаться они могут глубже всех прочих. Внутри-то все ожидаемо: пластинчатые пульможабры, двухкамерное сердце, большая печень, хрящеватый скелет, короткий кишечник. Почек, надпочечников и поджелудочной железы нет.
Пластинокожий Лидав, заметив мой изучающий взгляд, зашипел от злости.
Я все зарисовала, подписала, отправила работу на преподавательский терминал.
— Что, слабонервная, отметим твой первый день в клинике? — похлопала меня по плечу черным щупальцем Абри, когда прозвенел звонок. — Ромашковым чаем?
Вдруг в кабинет вошел центавр Раусс. Аспирант торопливо с ним поздоровался.
— Минутку внимания, — Раусс обвел глазами замерших студентов. — Я и мои коллеги приносим искренние извинения студентке Шин. Из-за нашей небрежности мы не заметили, что она исчерпала резерв и поэтому ощутила слабость. Больше мы постараемся не допускать подобного и скорректировали расписание так, чтоб не допускать переутомления перспективной студентки. Ей перечислено вознаграждение от клиники за блестяще проведенные операции и предоставляется два дня отдыха.
Кода профессор ушел, первой отмерла Клео, развернув свои ушки-локаторы.
— А я вам говорила, гиены, что Шин лучшая!
— Теперь точно пойдем отмечать! — возбужденно зашевелила щупальцами Абри.
— Два дня отдыха! — Мечтательно сощурился Брогвул. — Ты просто обязана напиться!
Все вдруг радостно загомонили. Я их просто неправильно понимала все это время, не завидуют они мне ни капельки, просто разница менталитетов сказалась! А правда, что профессор Мурлей обещала кураторство? А можно, они пойдут помогут мне в палате, одной же тяжело будет? Магистратуру мне уже предложили? Они помогут с обработкой материалов, ради строчки «ассистент такой-то», это же такая честь!
— Я всегда говорила, не стоит недооценивать приютских! — подняла вверх палец Спирра.
Как-то получилось, что за стол палатки на Пирожковой площади сели не только наши, но и другие студенты из параллельных групп. Все оживленно горланили, поднимали стаканы, хрустели полосками острого мяса, выковыривали печеных улиток из панцирей, обсасывали тушеные побеги раппоротника, поглощали брусочки лимфеля, обжаренные в глендовом масле.
В голове слегка шумело, я расслабленно смотрела на суету вокруг. Справа сидел большой и надежный Брогвул, рычащий на каждого, кто лез подливать мне в стакан крепкое пойло. Спирра утирала слезы и пела какую-то застольную песню, ей нестройно вторили писклявые голоса.
— Брог, брать самбуны или марунские ушки? Закуси мало осталось! Иди сюда!
Левый бок облизало прохладой, но на место Брога тут же кто-то сел. Пахнущий терпко и сладко.
— Мы неважно начали! Но я умею признавать ошибки! — Синнарион стукнул стаканом о край моего. — Выпьем за сотрудничество! До дна!
За это, конечно, нельзя было не выпить. Если старшекурсники меня примут, мне будет намного легче работать. Улыбки я люблю больше оскорблений. Эта мысль показалась мне невероятно смешной, и я захихикала.
Альвы самый красивый народ во вселенной. У них такие чудесные глаза! У Синнариона они фиалковые, с тонкими прожилками глубокого синего цвета. И губы, четко очерченные, с двумя треугольничками вверху и пухлой подушечкой внизу, они просто созданы для поцелуев! Я безотчетно потянулась к этим губам.
— Еще не время, — погрозил мне пальцем Синнарион, отодвигаясь, и мне это тоже показалось смешным. Куда он от меня уйдет? У меня же длинные руки, не короче Аб… Амбриных щупальцев! У нее там присоски есть и крючки, вроде когтей, она п-показывала! Я закогтила шею альва и требовательно потянула его на себя.
Острый кончик альвского розового языка порочно облизал губы, и я застонала. Грудь кололо, она стала невероятно тяжелой, ниже пупка выстреливали молнии, взрываясь щекоткой между ног. Мне показалось, что трусики промокли и сейчас порвутся, не вместив распухшие половые губы.
Оглядела стол. Странно, раньше не замечала, что вокруг меня столько привлекательных студентов! Даже зеленоватый горбатый гоблиноид Аххарн не лишен очарования! У него такой пикантный длинный синий язык! Что уж говорить об остальных? Да за столом ни одного нет, не вызывающего жаркой дрожи внутри.
Над плечом вдруг раздалось рычание и хруст. Синно… кто? Синнориэль, Синннофель,. Синноуин? Отлетел и покатился по брусчатке.
— Что ты ей подлил? — Тихо, угрожающе зарычал Брогвул.
Мой надежный друг! Мужественный, сильный! У него такие соблазнительные клыки! Они мешают целоваться или нет? Проверить это он не дал, занимаясь какой-то ерундой. Тряс Синноваля и рычал. Зачем, когда есть я? Я же лучше альва? А если и не лучше, то не хуже, я потянулась обнять Брога, но он вдруг оттолкнул меня на Клео.
— Уймись, оркейн! Это всего лишь эврикома с дамианой! Ничего особенного! — хлюпал разбитым носом альв. — Всем хватит! Мы с ребятами сняли номер, ее ждет незабываемая ночь! Присоединяйся, мы не жадные!
Я моргнула. Мир послушно расплылся. «Номер, ребята, присоединяйся». Я перекинула ногу через длинную лавку и пошла, чуть пошатываясь, между палаток. Внутри разливалась тянущая боль. На глазах выступили слезы. За что? Зачем?
Я обняла себя покрепче руками. Надо донести себя до академии и пойти в медблок. Пусть дадут универсальный антидот.
Благие намерения разбились о мужественную физиономию какого-то мужика, вывернувшегося из-за палатки с фаршированными кальмарами. Физиономия показалась знакомой, безумно красивой, и я протянула руки навстречу. Плечи оказались широкими и крепкими, а запах приятным.
— Оп-па! Чего тебе родная? — ловко подхватил меня мужик.
— Тебя, — прошептала я, плотнее прижимаясь. — Хочу тебя. Ты м-мой!
На секунду он замер, пытливо глядя мне в лицо.
— Ага. Ну что ж, и в моей пустыне разбился грузовоз с пунникой! — мужик как-то подхватил меня так, что мне оставалось только висеть и изображать, что я иду твердыми шагами навстречу счастью.
Гостиничка с запахом перегретого пара и чистящих средств, тесный лифт, где я наконец-то добралась до соблазнительных губ. Почему тут так мало этажей? Я недовольно оторвалась от ласкающих губ и нахального скользкого языка. Распахнутые дверцы настойчиво требовали покинуть лифт мелодичным звоном.
— Вот же, — оторвался от меня мужик.
Мужик? Это же мой муж! Мое имущество! Имею право!
Хлопнула дверь номера, спину охладила грубоватая простыня. Не поняла, почему я вся голая, а он в куртке? Догадаться, что у меня одна длинная молния на комбезе, а у него брюки, свитер, куртка, ремень, трусы… Вот трусы меня взбесили окончательно! Еще бы скафандр нацепил! Мне надо! Прямо сейчас! Долой постылую тряпку!
Меня распластало тяжелое тело.
А дальше меня несло по облакам, жарким, плотным, одуряюще вкусным, прекращающим мое тело в оголенный провод. Меня колотило и подбрасывало, я рычала, кусалась, впивалась когтями в мускулистую спину, и вот это собственническое чувство окончательно лишало меня рассудка. Фейерверк невероятных ощущений потряс вселенную, и я захрипела, выгибаясь. Мужчина на мне и во мне застонал и вздрогнул.
— Потрясающе! Ты просто космос, детка, — мужчина деликатно скользнул вбок, давая мне дышать.
Сердце колотилось в горле, между грудей стекала струйка пота, скапливаясь во впадинке пупка. Между ног пульсировало сияющее солнце. Голодное и требовательное. Да что же это? Я разочарованно застонала.
Мужчина легко развернул меня, и я оказалась сидящей на его животе. В ягодицы упиралось твердое, горячее и пульсирующее. Шероховатые крепкие ладони уверенно взяли меня за бедра.
— Чуть повыше, о-о-о…
Да, это было именно «о-о-о». Голодную сосущую пустоту заполнило нежное тепло и движение. Мужчина упирался пятками, подбрасывая меня на своих бедрах, заставляя вскрикивать. Я склонялась, терзая опухшие губы, поднималась, откидывая голову назад, раскачивалась, скользила, пыталась ухватить больше воздуха, крутила тазом, как экзотическая танцовщица. Тепло превращалось в нестерпимый жар, огненную лаву, текущую по жилам. Взрыв сверхновой бросил меня на гладкую грудь мужчины и заставил впиться когтями в многострадальные плечи.
— Просто космос, — выдохнул мой танцпол, содрогаясь.
Я так и уснула на нем. Хотела полежать всего минуточку, глаза закрылись.
Оказалось, очень экономная поза. Не пришлось менять, когда освеженный кратким беспамятством мужчина вспомнил, что он до сих пор внутри меня и не утратил твердости. Пусть будет духа. Жарко, стыдно, с неприличными хлюпающими звуками.
Серенький рассвет едва забрезжил, когда я подняла голову с мужского плеча.
Бездна! Аккуратно отстранилась. Сильно потерла лицо. Так… Что случилось? Синнарион меня опоил и хотел чего? В любом случае, все пошло не по плану.
Поглядела на знакомое и такое безмятежное лицо. Поморщилась. Это просто изощренное издевательство какое-то! Как его занесло на Пирожковую площадь? Из миллионов мужчин Селестры я выбрала своего собственного мужа! Или уже бывшего? Тем более! Оснований задерживаться для семейной сцены у меня не было. Он же меня не узнал? Ниневия потолще, и накрашенная, вся в стразах и с цветными волосами. А я мышь серая, лабораторная. Никакого права он не имел меня узнать! Бегом-бегом-бегом!
Двери тут не скрипели, ковровое покрытие надежно глушило шаги. Я выскочила на Пирожковую площадь, и петляя, как заяц, припустила к воротам академии. За аморальное поведение тут не отчисляют, к проблеме полов относятся просто. Попробуй удержать в узде две тысячи молодых организмов и запрети им спариваться! Руководство и не пыталось. Главное, возраст и согласие. Но в академии все совершеннолетние. Согласие выясняют психологи и социальные работники. Надеюсь, муж не станет предъявлять мне претензии? А мне срочно нужно в медблок.
— Нэина Шин? — Моргнула регистраторша. — Доброе утро!
— Простите, нэра Мурлей уже на работе?
Получив утвердительный кивок, выдохнула и помчалась в преподавательскую. До планерки еще есть время, успеваю.
— Он сделал ЧТО? — шипению арктурианки позавидовали бы змеяне. — Живо в лабораторию!
Лабораторный анализ крови, слюны и мочи показал остаточные следы алкоголя и яркие трассы возбудителей.
— А я хотела его взять на ставку лаборантом, — гневно раздула ноздри профессор. — Кстати, как ты предохраняешься?
— Воздержанием до сегодняшней ночи, — покраснела я.
— Твой противозачаточный чип работает уже десять месяцев, его надо заменить. Меняем? Сотрудникам бесплатно.
— Да! — Горячо согласилась я. А то будет, как в синемаконе: «Мы даже не познакомились, но у меня растет твой сын!». Тьфу! Секунда неприятных ощущений и покой на целый год.
Когда я вывалилась из клиники, до занятий оставалось всего ничего. Быстро принять душ, одеться и бежать.
— Инни! — Брог стоял у дверей аудитории. — Ты цела⁈
— Все в порядке, Брог, правда. Спасибо.
— Я виноват, — забубнил Брог. — Нельзя было тебя оставлять, но альв просился на кулак…
— Брог, спасибо. Ты замечательный. И ты ни в чем не виноват.
— Инни, если что, я согласен жениться. Никто ничего больше не скажет.
Я нервно захихикала.
— Брог, даже не знаю, свободна я или еще замужем. Надо посмотреть решения суда.
— Ты замужем⁈ — высунулись две физиономии, Клео и Абри. Подслушивали, поганки!
— Я же говорю, не знаю точно! — Шикнула на них и побежала на место, под укоризненным взглядом профессора этики.
После занятий, продержавшись на чистом упрямстве и кофеине, приняла единственно верное решение — отоспаться. В библиотеку за Бюллетенем городского суда Селестры схожу и завтра. Не горит.
* * *
— Как же так, Шиндар? — его пошевелили носком ботинка.
Боль пронзила избитое тело. Шиндар повернул опухшее лицо и посмотрел вверх.
— И ведь все было хорошо. Побег, брак, ребенок в животе девчонки. — Наставник поддернул идеально отглаженные брюки и сел на корточки. — Всего-то продержать ее еще четыре месяца! До родов. Почему, Шиндар, ты не исполнил своего поручения?
— Я не смог… — прохрипел Шиндар. — Не смог ее удержать.
— Урожденный обученный Ассаи не мог справиться с человечкой? — вздохнул наставник. — Ты разочаровал меня.
— В нее будто дамон вселился, как узнала про двойняшку. Слава, почести, популярность, и все мимо! Она из кожи лезла, чтоб быть заметной, а сельская девочка стала героиней. Звездой! И памятник ей. Нанни взбесилась и воспользовалась экстренным телепортом. Пришлось следовать за ней, я опоздал.
— Зачем ты расстрелял продуктовый фургон, глупец?
— Думал, близняшка там, и я решу все проблемы. Нанни успокоится и вернется.
— Ты ошибся. Теперь ее не выцарапать. Одаль охраняют ее получше мириального месторождения! Мы бы воспользовались нашим знанием, когда настанет время. А ты мало того, что растрепал все этой идиотке, не смог ее проконтролировать!
— Я люблю ее, — прошептал Шиндар.
— Пусть это греет тебя в потоке перерождения. Прощай.
— Учитель! — связанный Шиндар попытался откатиться, задергал ногами.
— Ассаи не прощают ошибок.
Выстрел из ручного аннигилятора испарил змеелюда, обратил стены дешевой съемной квартиры в закопченное стекло.
— Ри! Опять у нас пробки выбило! — заорал сосед этажом выше.