Глава 16

На медитациях я теперь старалась прикрыться спинами товарищей, оттащить коврик за кадку, все равно у меня ничего не получалось.

После повторения наизусть уроков (какая разница, закрыты у меня глаза или открыты), я украдкой достала универсальный нож целителя. Забойная штука! Три десятка манипуляторов: облучатель, молекулярный резак, ланцет, скальпель, крючки, шпатели, зеркальце, зонд, элеватор, гладилки, распрямилки, ложечки, иглодержатели. Мой первый нож! Надевается на правое предплечье и выглядит длинной перчаткой с накладками и утолщением в ладони. Стоил он, как половина галактики, я еще купила не самую дорогую, но функциональную модель. Играться им можно было бесконечно, этим я и занималась, привыкая к рифленой рукоятке, заставляя выкидывать и убирать манипуляторы.

Моего лица коснулся воздушный корень, я отвела его. Поглядела на изогнутый шпатель для замешивания водных взвесей альгинатных и силиконовых масс для формирования транспортировочного лубка в случае невозможности воспользоваться штатным, а также срочного восполнения дефектов костной ткани. А ничего так, вполне удобная лопаточка. А земля в кадке давно требует рыхления. Вот и потренируюсь.

Когда земля была размята, мое лицо гладили уже три воздушных корня.

Мое же ты хорошее, благодарное деревце! Я зачерпнула из ведра немного воды, сразу собравшейся в шарики, и опустила к корням растения. Погладила стволик. Закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Растение жадно впитывало влагу, а у левого корня ему чесалось. Ой! Корень подгрызает паразит!

В землю вонзился крючок, затем хирургический пинцет с зубцами. Не уйдешь!

Я вытянула извивающуюся многоногую личинку и замерла на миг. Куда ее положить? Биологи будут очень мне благодарны за живой экземпляр. А! В пластиковый стаканчик, гномка Спирра пила воду перед занятием. Далековато стоит. Я шевельнула пальцами, придвигая стаканчик к себе. Опустила кусачую гадость на донышко и снова воткнула нож в землю. Облучение поврежденного корешка, регенерация, медицинский клей. Растение радостно зашелестело. Я молодец! Ой, не надо меня обвивать корнями, это лишнее! Ласково отвела ластящиеся корни.

Я подняла голову от кадки и обнаружила что вся группа смотрит на меня круглыми глазами, а профессор Буро висит в воздухе совсем рядом, рукой подать. Щекам стало жарко, я быстро завела нож за спину. Землю отряхнуть бы, а то стыдоба!

— Студентка Шин, как ты достала воду из ведра? — спокойно спросил профессор. — Оно стоит далеко, у ограждения террасы.

Я приоткрыла рот. Даже не задумывалась, как достала, мне нужна была вода, я ее взяла. Она для поливки и стоит!

— Все видели? — спросил профессор Буро.

Группа возбужденно загалдела. Я что, когда за паразитом нырнула, в воздух поднялась? Не заметила. И стаканчик подтянула силой мысли?

— Этой студентке не нужна медитация, я ошибся. — Признал профессор Буро. — Вы все, как взрослые, начинающие учить чужой язык, идете с азов маленькими шажками, строя фундамент, проращивая в себе структуру иной речи. Шин, как ребенок, использует намерение, интуитивно выполняет действия, не задумываясь, как она это сделает. И обратите внимание, какой контроль! Она не пролила ни капли воды мимо, а стаканчик подтянула совершенно бесшумно. Студентка Шин освобождается от медитаций, они ей не нужны и даже вредны. Студентка Шин будет оттачивать навыки в клинической больнице академии.

— А мы? — Взвыл Брогвул.

— А вы пойдете туда через семестр, овладев навыками, что нам блестяще продемонстрировала Шин.

Группа разочарованно загудела.

— Мне растение стало жалко, — пробурчала я, опуская красное лицо.

— Милосердие к слабым и беспомощным — основа целительского дара. Без желания помочь нет целителя. В клинике ты будешь помогать пациентам, решая настоящие задачи.

— Спасибо, мастер, — я неуверенно улыбнулась. Что, и наказывать не будут? Даже вроде похвалили. В сердце разливалась радость. Меня допустят к настоящей работе!

Оркейн хлопнул меня по спине. Подбодрил, называется, я чуть носом в кадку не въехала!

— Тебя профессор должен был наказать! — возмутилась Спирра. — А не поощрять!

— Ты у нас звезда, оказывается? А, недотрога Шин? — криво улыбнулся пластинокожий рыболюд Лида́в.

Не знаю, чем я ему не угодила, но он с первого дня выказывал неприязнь. Не знала за собой особых провинностей. Ну, некогда мне ходить по барам и танцевать с одноклассниками! Свиданий не нужно. Болтать некогда. Мне так много наверстать надо! Они не на периферии учились, как я, а в центральных системах, многие в платных школах. Я даже после училища вынуждена зубрить сутками, чтоб только их догнать. Практика у меня была, грех жаловаться, тут я многих опережаю, но теоретических знаний катастрофически не хватало.

Брогвул частенько мне помогал, да и другие девочки не отказывались объяснять непонятное, особенно серокожая мурмидонка Клео с клыками и ушами-лопушками, со складчатым длинным носом, и чернокожая сармийка Абри с пучком щупалец вместо рук. Нормальные девчонки, дружелюбные, а копыта у них или щупальца, вопрос десятый.

Если бы не они, я чувствовала бы себя изгоем. Как-то я не вписалась в группе. Оказалась единственной стипендиаткой, после училища, да еще и сирота. Подавляющее большинство брали кредиты на обучение. Многие считали, что выпускница периферийного приюта — существо второго сорта. На занятиях мне это не слишком мешало, а после занятий я либо зубрила в комнате, либо сидела в библиотеке. Честно говоря, о шепотках за спиной узнала только месяца через два. Слишком уж насыщенной оказалась учеба.

Сначала расстроилась, а потом плюнула. Насильно мил не будешь. Какие-то детсадовские страсти, группки, интриги, оно мне надо? Я учиться пришла. И буду!

В стенах академии конфликты пресекались мгновенно системой безопасности, а за пределы территории я не выходила. Показательное игнорирование или недовольное бурчание меня мало затрагивало, а на прямые оскорбление я могла ответить не хуже. Выражений знала много, каторжники значительно обогатили мой лексикон. Я на «Стремительном» даже кое-что записывала, рассчитывая, что умение складно ругаться всегда пригодится. Пригодилось!

Профессор Буро, выделив меня, подлил масла в огонь.

Мне сформировали индивидуальное расписание, теперь с группой я буду проводить примерно треть учебного времени. Зато в клинике меня добавили к неодаренным четверокурсникам, которые единодушно меня встретили в штыки.

— Наш вундеркинд? — хмуро спросил староста, невероятной красоты альв. На бейдже было написано Синнарион.

— Интересно, за какие заслуги малявку перевели к нам? — спросила девица из рептилоидов.

— Она нас поучит лечить больных! — хохотнул краснокожий марунец.

Я кисло улыбнулась. Надеялась на индивидуального куратора. А тут четверокурсники брали одну палату на двоих.

— Я с ней работать не стану! — заявили хором сразу две девицы. Остальные зафыркали.

— И я в свою палату не пущу! Сам справлюсь, — брезгливо скривился Синнарион.

Вот и получилось, что все после гонга разошлись по своим палатам, а я осталась в коридоре, с планшетом подмышкой и слезами в глазах. Я так много ждала от клиники! Все были заняты и деловиты, огибая меня, будто столб.

— Так, — на меня посмотрели три глаза огромного центавра. — Что стоим?

— У меня нет палаты и больных, — я сглотнула слезы.

— Подожди, ты же одаренная? Первый курс, Шин? Профессор Буро говорил о тебе. Быстро мыться и в операционную! Марш!

Я подпрыгнула на месте, готовая бежать. Куда марш? Центавр положил мне руку на плечо и повлек по клинике.

— Целитель Раусс, я уже подготовилась к операции, — кокетливо стрельнула в него глазками старшекурсница-рептилоид.

— Ты не нужна, сегодня пойдет Шин, — отозвался равнодушно центавр, направляя меня в объятия помощницы, уже распахнувшей стерильную накидку.

Девица испепелила меня ненавидящим взором. Я только пожала плечами.

Операция, одна, вторая, третья. Пришла в себя, сидя на диване в комнате целителей. Помощница поставила передо мной дымящуюся кружку ванильно-кофейного напитка и положила булочку. Я как сюда дошла? Не помню.

— Итак, коллеги, — потер руки центавр. — В связи с изменившимися обстоятельствами надо пересмотреть график операций.

— Ваша бригада не одна в клинике, — обидчиво возразил беловолосый альв. — Такой ассистент всем нужен! Она руками сложный открытый перелом срастила!

— Коллеги, не забывайте, девочка пришла учиться! А не служить вашим личным амбициям! — высокая мощная арктурианка вздернула раздвоенный подбородок. — Лично я согласна выделить ей отдельную палату и курировать работу!

— Да я две выделю! И в лабораторию пущу! — сморщенный гоблиноид показал треугольные зубы. — У Шин через полгода будет материал на магистерскую диссертацию! Я готов руководить!

— О да, вы готовы, а она? Вы же ее просто загоните до истощения! — возмутился центавр Раусс.

— А кто ее держал шесть часов на ногах? — Взвизгнула арктурианка. — Кто все соки выжал?

Я осоловело моргала. Кажется, я не пришла, меня принесли сюда, на диван. Когда я позорно завалилась посреди операционной.

— Тихо, коллеги, — хлопнул в ладоши центавр. — Отпустим девочку и согласуем график. Там кажется, в коридоре болтался ваш студент, Синнуит? Синнуон? Пусть проводит студентку в общежитие. Шин, ты идти можешь?

— Могу, — чуть заторможенно кивнула я.

Напиток придал сил, а булочка оказалась очень мягкой. Я только что держала ее в руке. Куда она делась? Неужели проглотила, не глядя? Краска залила мое лицо.

— Это им должно быть стыдно! Навалились на девушку! Изверги! Идемте, коллега, — арктурианка подала мне шестипалую голубую руку, вытаскивая из недр дивана.

За окнами стояла темень. Как быстро наступила ночь! Ночные лампы светили синеватым светом, делая из коридора подобие бассейна. Голова была совершенно пустой и гулкой внутри.

— Синнарион! — Гаркнула арктурианка.

— Да, профессор Мурлей! — Альв появился из-за двери учебной комнаты и преданно уставился на профессора.

— Отведи девочку в общежитие! Чтоб прямо до комнаты довел! — профессор сунула мне в карман два энергетических батончика. — Она сегодня выложилась.

Противный альв горячо заверил профессора в своей исполнительности.

Мы молча прошли коридор, две лестницы, вышли из клиники. Свежий и холодный ветер освежил разгоряченное лицо.

— Кто-то слабоват в коленках? Завалилась в обморок? Впервые увидела кровь? А, Шин? — несколько гарпий окружили нас. Та, что выгнали из операционной и две ее подруги. — Говорят, сам Раусс ее на руках выволок! Позорище!

— Позже ей все выскажете! Мне некогда! — Синнарион схватил меня за локоть и потащил к освещенному входу в общежитие.

— С выскочкой надо покончить сейчас! — зашипела бледная старшекурсница. — Думаешь, профессор Мурлей оставит тебя теперь? Плакало твое место лаборанта!

Альв смерил меня неприязненным взглядом.

— Позже поговорим, Нерисса.

Альв действительно доставил меня до двери в комнату, дождался, пока я чиркну браслетом по считывателю и войду.

Внутри было тихо и темно. Я стащила с себя обувь и одежду, постояла минуту под ионным душем и заползла под одеяло.

Утром еле разлепила глаза. Ныл желудок. Ой, это же не желудок! Это пустота резерва! Вот она как сказывается. А мне батончики вчера подарили… Одежда лежала неопрятными кучками на полу. Даже в шкаф-пылесос вчера не повесила, не говоря уже о стирке. Батончики нашлись в кармане, и я запустила зубы в один, постанывая от наслаждения. Армейский рацион экстренного восстановления сил. Ягоды шикши взрывались на языке прохладным вкусом, орешки мишью чуть похрустывали, мягкая паста из клубней самбуны в глендовом масле, с прослойкой жареного лимфеля, в оболочке из взбитой с сахаром пунники! По жилам потекло тепло, голова закружилась.

Быстро легла, спасая голову от шишки, второй батончик прикончила лежа, болтая голыми ногами. Усталость отступила. Я готова к новому дню.