Глава 103

Маргарита Миша выглядел настоящим придурком, ему не нравилось, что я была дома. Глядя на Лео, я поняла, что он тоже на грани. Он явно ненавидел Мишу. И то, что Миша продолжал вести себя как идиот, совсем не помогало. Учитывая эти обстоятельства, терпение Лео по отношению к титулованным, бедным маленьким богатым мальчикам было на исходе. – Я говорил Марине, что мой преподаватель по бизнесу хочет, чтобы я этим летом стажировался у него. Он, конечно, знает моего отца. Борисовы здесь, в Москве, – нарицательное имя. Вы, конечно, слышали о моём отце, Анатолии Борисове? – обратился Миша к нам, сидящим в гостиной. – Нет, – ответил Лео, прижав указательный палец к виску и поставив локоть на подлокотник кресла. – Не могу сказать, что слышал. – Ну, неважно, – продолжил Миша. – Я собираюсь пройти эту стажировку и немного заработать, чтобы построить карьеру и получить опыт у профессионала. – Как будто тебе это нужно? – проворчала я себе под нос. – Марго, – предупредила Марина. Кто знал, что после нескольких коротких месяцев в Верхнем Ист-Сайде я не смогу справляться с небольшим… нет, огромным нарциссизмом Миши? – Думаю, нам нужно выйти на минутку, – сказала я, вскакивая на ноги. Лео тут же поднялся. – Надо подышать свежим воздухом, а то душно. Миша с презрением посмотрел на нас. – Ты не хочешь слушать о моей стажировке? – О, мы бы хотели, но я вспомнила, что мама просила меня помочь ей, – сказала я, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Лео кивнул Мише и вывел нас из гостиной. – Какой придурок, – прошипел он мне на ухо, как только мы оказались вне пределов слышимости. – Если бы я услышал от него ещё хоть слово, я бы преподал ему настоящий урок бизнеса, и это выглядело бы не очень приятно. Я рассмеялась. – Правда? Он хуже всех. – Он ужасен. Почему Марина с ним? – Не знаю. Они всегда были вместе. Она перестала замечать его недостатки. Видит только его смазливую мордашку и деньги, которых у неё никогда не было… ту жизнь, которой у неё тоже не было. – Ей будет лучше жить своей жизнью, чем той, которую он ей предлагает. Я знаю многих людей, которые женились на таких же, как Миша, с гораздо большими деньгами и престижем. Теперь они несчастны или разведены. Игра не стоит свеч. – Как Кэтрин? – Спросила я. Он вздохнул. – Кэтрин выбрала себе брачное ложе. Теперь она должна на нём лежать. Хотя, честно говоря, она выглядела довольно счастливой, увидев Перси на гала-концерте. Я остановилась как вкопанная. – Ты хочешь сказать, что Кэтрин счастлива, что вышла замуж за Перси? – Не знаю, – пожал он плечами. – Мне казалось, что она будет рада вырваться из его когтей после медового месяца. Но я знаю её лучше, чем кто-либо, и определённо могу сказать, что увидел настоящее облегчение на её лице, когда он подошёл к ней. Я стиснула зубы. Ну и чёрт с ней. Я предполагала, что Кэтрин будет страдать, выйдя замуж за этого придурка. Она получила по заслугам, если уж на то пошло. Заслужила изоляцию от своих якобы подруг и страдания. Мне не хотелось, чтобы она была счастлива с чёртовым Перси, по сравнению с которым Миша казался святым. – Давай не будем говорить о ней, – поспешно сказал Лео. – Хорошо, – пробормотала я. Мы вошли на кухню, где мама читала книгу по астрологии. Она не поднимала глаз, пока мы не нависли над ней. – Здравствуйте, дорогие. Развлекались с Мишей? – спросила она с понимающей улыбкой. – Тебе не нужно помочь, чтобы мы могли сбежать из дома? – взмолилась я. Она кивнула. – Вот, – она протянула мне листок бумаги. – Вы можете забрать торт из кондитерской? Остальное у нас готово для праздника на заднем дворе. Можете не торопиться. – Спасибо, – сказала я со вздохом. – Миша такой… – Да? – спросила мама. – Заблокированная энергия, вот что это такое. Всё грязное и чёрное по краям. Ему бы помогло очищение чакр. Я фыркнула. – Могу пожелать тебе удачи, когда ты ему это скажешь. – Я говорила, – сказала она. Лео усмехнулся. – Уверен, что он не услышал. – Мужчины вообще скептики, – заявила мама, отмахиваясь. – Он молод. У него есть еще время. Ладно, мне нужно тут кое-что изучить. А вы можете пока передохнуть от Миши. И возьми машину отца. – Папину машину?! – Удивленно спросила я. – Он знает, что ты разрешаешь мне сесть за руль его «Шевроле»? Она подмигнула. – Ему не повредит, если он этого не узнает. – Ладно, как скажешь. Я схватила ключи, висевшие рядом с дверью, и вытащила Лео из дома. И направилась к драгоценному, отреставрированному «Шевроле» моего отца 1960 года. Это было единственное, во что мой прямолинейный отец когда-либо вкладывал время и энергию. Хотя в этом не было никакого смысла, поскольку отец не относился к тем людям, которые предпочитают ездить на совеременных машинах. – Какая машина! – с благоговением произнес Лео. – Можно мне сесть за руль? Я бросила на него недоверчивый взгляд. – Ага, конечно. – Я открыла водительскую дверцу. . – Мы не доверям не местным, чтобы переключать передачи. Он приподнял брови. – Может, мне пошутить, что ты неплохо управляешься с управлением моей передачи? – Ты не знаешь какие тут правила на дороге. – Сказала я, опускаясь на сиденье. Лео сел на пассажирское сиденье. – Мне понравилось, как ты рулила мной вчера ночью в твоей постели. – Думаю, ты рулишь мной, – сказала я, и мои щеки покраснели. – Думаю, тебе это нравится еще больше. Мои глаза засияли от возбуждения. – Возможно. Затем я свернула с подъездной дорожки и выехала на открытую дорогу, ведущую в город. Мы промчались по городу на машине моего отца, которой управлять было одно удовольствие, чем всеми остальными, которые я когда-либо водила. Я ездила на этой машине всего несколько раз, только под присмотром отца. Он бы, наверное, с ума сошел, если бы узнал, что мама нам разрешила проехаться на его машине без него. – Тебе нравится водить, – задумчиво произнес Лео. – А кому не понравится на такой машине? – Но она заставляет тебя светиться. – Думаю, так оно и есть. Может потому, что у нас всегда была эта машина. Несмотря на то, куда бы мы не переезжали, машина была с нами. Единственный раз, когда у нас ее не было, мы жили тогда на Камчатке. И отец пребывал тогда в стрессе, все время подчеркивая, что ему не хватает руля или что он страдает, когда его возит мой дяди, брат мамы. – Ты больше похожа на своего отца, чем думаешь. – Я все время слышу об этом. Мама с Мариной сказали то же самое, все же убедив меня переехать в Нью-Йорк. – Это они тебя убедили? – спросил он, когда я въехала на стоянку перед пекарней. – Я этого не знал. Мне казалось, что Марк. – Ну, Марк и Виола подбросили эту идею. Но на самом деле именно мама и Марина, сказали, что это будет правильным выбором для меня. – Я выскочила из машины и вошла с ним в нашу любимую кондитерскую. – Они говорили, что я счастлива, если могу много переезжать. Москва – не мой дом, и мне нужно переехать туда, куда зовет меня сердце. – И это оказался Нью-Йорк. – Может в Нью-Йорке что-то подмешивают в воду, – пошутила я. – Ты считаешь, что тебе лучше пишется там? Ты чувствуешь себя более свободной? Помолчав, я кивнула. – И да, и нет. Я чувствую, что Нью-Йорк – это то место, где мне следует жить. Там я пишу намного, намного лучше. Как будто из меня выливается вся энергия, которую я впитываю из этого города. – Я посмотрела на него со смехом. – Не говори моей маме, что я тебе сказала. – Запомню. – И… нет, не совсем свободна. Есть и новые ограничения. С Марком, преследующим меня, с Кэтрин, намеренно пытающейся разрушить мою жизнь, все это еще более стесняет, чем когда-либо. Он вздохнул. – Надеюсь, в понедельник мы получим судебный запрет, и ты сможешь перестать нервничать. Что касается Кэтрин, по-моему, у нее полно дел с Перси. Будем надеяться, что она не предпримет никаких шагов. Я остановилась у входа в кондитерскую. – Ты действительно так думаешь? – Что ты имеешь в виду? – Что Кэтрин может оставить меня в покое? После того, что она сделала? Она – королева, всегда на два шага впереди. Не думаю и не буду надеяться, что она спокойно согласиться, чтобы я вошла в ее круг и заняла там не последнее место. – Не знаю. Я хочу, чтобы она оставила тебя в покое. Но мы не можем предугадать, что она может еще придумать относительно тебя. – Тогда нам стоит это выяснить, – сказала я. – Потому что я не хочу повторения. – Хорошо, – спокойно ответил он. – Я дам тебе кое-какие наметки. – Потом он нахмурился. – Не уверен, что это должно быть в форме урока. – Что? – Спросила я в замешательстве. – Думать, как Кэтрин Максвел. – Я не хочу, чтобы это был урок. Но если ты считаешь, что мне это необходимо, чтобы победить её, тогда научи меня, как считаешь нужным, о мудрейший. Он улыбнулся, когда мы направились в кондитерскую. Я передала бланк заказа кондитеру, и он отправился в заднюю комнату за тортом. Я нетерпеливо постукивала ногой. Мне было неприятно это признавать, но слова Лео заставили меня встревожиться. Моё вступление во внутренний круг Верхнего Ист-Сайда имело негативные последствия для Кэтрин. Я должна была быть на шаг или два впереди неё, если не хотела, чтобы всё обернулось против меня. – О боже, Марго, это ты? – восторженно спросила женщина с искусственным загаром. Она просияла, словно я должна была ее точно знать. – Это ты. Ух ты! Сколько лет прошло. Ты помнишь меня со школы? Маша Воробьева. Ну, тогда я была Большаковой. – Она подняла левую руку и показала кольцо с бриллиантом. – Уже пять лет. – Ух ты, Маша, – тихо сказала я. Я совсем её не помнила. Она была одной из тех, кто в старших классах не удостаивал меня даже взглядом. Она не портила мне жизнь и не пыталась увести у меня парня. Просто ей было совершенно наплевать на всех, кто не принадлежал к её кругу. По-настоящему у меня была только Лиза. – Рада тебя видеть, – взгляд Маши метнулся от Лео к ней и обратно. – А это твой… муж? – Парень, – уточнил Лео, протягивая руку. – Приятно познакомиться. – Здравствуйте, – взволнованно произнесла Маша, пожимая ему руку. – Вы выбрали хороший вариант. – Э-э, спасибо. – Чем ты занималась после школы? Крутилась как белка в колесе? У нас с Костей двое детей. Девочка и мальчик, Марианна и Даша. Удивительно, но мне нравится быть мамой. – Здорово. Я переехала в Нью-Йорк, – сказала я, пожав плечами. – Детей нет. Просто пишу книги и… всё. – Я не знала, как точно объяснить, чем ещё я занимаюсь. – Не скромничай, Марго, – сказал Лео. – Ты написала бестселлер по версии «Нью-Йорк Таймс» и живёшь в Верхнем Вест-Сайде. – Ух ты, – сказала Маша, выпучив глаза. – Поздравляю! Мне придется рассказать об этом Косте. Мы должны наладить с тобой контакт. – Ваш торт, – сказал мужчина за прилавком. Я вздохнула с облегчением, подхватив торт. – Что ж, нам пора. Пока. Рада была повидаться, – и она потащила Лео из кондитерской. Я с трудом могла сосредоточиться на дороге, пока вела машину обратно. Я передала Лео торт, когда открывала машину, и один раз уронила ключи. Затем села на водительское сиденье и закрыла лицо руками. Лео занял свое место рядом. – Ну, это было интересно. – Так неловко. – Почему? Рассказывать о своих достижениях? – В соцсетях подписчики могут узнавать, как я живу и что мне интересно, но, боже, это подмосковный городок. Столкнуться с кем угодно, с кем учился в школе. И под словом «учился» я подразумеваю, что за все четыре года, что я там проучилась, мы с ней не сказали друг другу и трёх слов. А теперь вдруг я с тобой, и ей стало интересно наладить со мной контакт. – Причем тут я? Я фыркнула. – При всем. Она глаз с тебя не сводила. – И? – Я уверена, ей было интересно, кто ты такой и почему ты со мной. – И тебя это волнует… почему? Я расправила плечи и вздохнула. – Не знаю. Просто неловко. Никому не было дела до меня в старших классах. – Может, в старших классах все были настолько поглощены собой, что не думали ни о ком, кроме себя. Из меня вырвался смешок. – Господи, куда бы ты ни пошёл, школа будет преследовать тебя, не так ли? Он нахмурился и посмотрел вниз. – Да, так. Я откинула голову назад. – Ты думаешь, я немного не в себе? – Я нахожу твой разговор с ней милым, если это хоть как-то тебе поможет. – Ну что ж, пора ехать домой. Там, наверное, уже гости пришли? – Поехали, веселиться. Я фыркнула.