Глава 106

Маргарита На следующее утро мы попрощались с Мариной и моими родителями. Лиза обещала навестить нас в Нью-Йорке, мне показалось, что она не собиралась афишировать свою поездку, она хотела увидеться с Арно, но я не возражала. Я хотела, чтобы Лиза была счастлива. Несмотря на то, что мы с Лео провели вместе все выходные, я закинула свою сумку к себе домой, а затем вернулась к Лео на ночь. Было гораздо легче проявлять свою влюблённость на его огромной двуспальной кровати. Но хуже всего было видеть, как он просыпается утром, надевает костюм и отправляется на работу. Работа для жаворонков. Я не хотела думать о своей работе. Кэролайн не могла поверить, что я отказываюсь от семизначных цифр в контракте из-за своего бывшего парня, но, учитывая запретительное судебное постановление, которое я вот-вот должна была получить, мне казалось странным подписывать контракт с Марком. Возможно, это привело бы к конфликту интересов. Я обещала ей прислать еще одну рукопись. Возможно, под новым псевдонимом. Хотя меня тошнило от одной мысли о псевдониме, я всё же склонялась к тому, чтобы издавать свои романы под собственным именем. Это усложняло работу. Тем не менее я включила компьютер, которым пренебрегала все выходные. И еще я решила все же продолжить свое исследование по делу Анселин-Магуайра. Я совсем забыла о нем в блаженстве выходных. Но при реальности в понедельник вспомнила. Я открыла окно с романом и открыла браузер, где явно что-то могла найти. Ведь была же причина, из-за которой Марк встречался с людьми на вечеринках и заключал деловые сделки после ужина. Это было ненормально. Неважно, что тогда я совсем не обращала на это внимание, зато теперь момент настал. Я прочитала первые три страницы информации об Анселин, но ничего не нашла. Добавила к Анселин Марка и стала искать дальше, где у них были точки соприкосновения. Пролистала еще пару страниц. Судя по всему, их связывало много дел по бизнесу. Или, по крайней мере, об этом много писалось. Но на следующей странице, я, наконец, остановилась. Статья о приобретении большого участка земли в малоимущем районе. Газета отмечала покупку Марка, подчеркивала обещание теперь уже собственника не вытеснять людей из этого района. Репины планировали оживить этот район, сохранив старожилов. Странно, но газета явно лизала им задницы. Покупка земли в малообеспеченном районе и её возрождение определённо были поводом для празднования. Но для меня это звучало слишком похоже на… пропаганду. Никто в этом обществе ничего не делал просто из альтруизма. Должно быть, у Марка была причина купить эту землю в этом районе. У меня было плохое предчувствие. Марк купил мой дом, когда хотел предложить мне хорошую цену за квартиру. Но в Нью-Йорке не принято было держать низкую арендную плату ради удовольствия. Зачем он купил эту землю? Что его так заинтересовало? Если он не собирался зарабатывать на ней больше денег, то я готова поспорить, что он купил этот участок земли для чего-то другого. Я поискала район с малоимущим населением, который, как говорилось в статье, купил Репин, и обнаружила, что квартиры в аренду теперь сдаются в два раза дороже, чем я платила раньше. Я выпучила глаза. Таких цен не было даже в Верхнем Вест-Сайде. Как малоимущие граждане могли позволить себе такое за пределами Манхэттена? Ответ был прост – они и не могли. Продолжая просматривать, я поняла, что жильцов сотни. Все из этого района. Все из зданий, которые купил Марк. Все эти люди были вынуждены переехать. Никто и ничто не могло его остановить. В университете я изучал джентрификацию – облагораживание района. В большинстве городов это было обычным делом. Многие даже приветствовали это направление как что-то новое в сочетании инфраструктуры и бизнеса. Джентрификация предполагала оживление района, в котором преобладают люди с низким доходом. Это привлекало новых арендаторов, новые магазины и новую жизнь в этот район. Но это вредило коренным жителям так же сильно, как и помогало им. Что случилось с людьми, которым пришлось покинуть свои квартиры и дома, где они прожили всю свою жизнь? Как они выживали теперь, когда в их районе стало в три раза дороже, чем раньше? Это было несправедливо. Стало всё более распространённым вытеснять людей, которых другие считали «нежелательными». Не противозаконно, но чертовски сомнительно. Особенно если Марк заявил, что не причинит никакого вреда старожилам этого района. Я нахмурилась. Это тянуло на доказательство того, что они не выполнили свои обещания. Я могла бы продолжить поиски, чтобы найти тех, кто раньше жил в этом районе, узнать, сколько им заплатили, сколько людей съехало. Я могла бы найти разрешения города, чтобы узнать, планируется ли новое строительство в этом районе, собираются ли заселяться на этой территории новые предприятия. Я была почти уверена, что смогу найти все это, чтобы доказать, что Марк обещал одно, а сделал совсем другое. И я готова была поспорить… если он сделал это здесь, в этом районе, то явно не в первый раз. Особенно если учесть, что Анселин-Магуайр даже не хотела работать с Марком. Отец Марка открыто говорил об этом. Они явно знали, на что подписываются. И как Марк вёл бизнес. Как и говорила Виола. Все соединилось воедино. Все было видно с первого взгляда. Я смогла. Мои пальцы замерли на клавиатуре. И какова моя цель? Погубить его, чтобы удовлетворить месть? Буду ли я от этого чувствовать себя лучше, скорее всего снова почувствую тошноту? И если я ввяжусь в это, то пути назад уже не будет. Одно дело – попытаться лишить статуса светской львицы Кэтрин, а другое – это, стоит ли это того? Я закрыла ноутбук. Мне нужно было как следует все обдумать. Привести мысли в порядок. На столе зазвонил телефон. Пришло сообщение от Виолы. «Эй, мы все еще пьем кофе сегодня утром?» – Черт, – простонала я. Я совсем забыла, что договорилась встретиться с Виолой. Я так увлеклась своими исследованиями, что она вылетела у меня из головы. Я написала ей, что уже в пути, а затем поспешно переоделась в один из костюмов из «Бергдорфа», которые оставила у Лео. День был прекрасным, и я не стала брать такси, а решила пройтись по Манхэттену по Пятой авеню мимо Парка к любимому кафе Виолы, которое находилось всего в нескольких кварталах от ее любимого магазина. Весна была не за горами. Я чувствовала ее запах в воздухе. И слышала щебетание птиц. Люди бегали трусцой по парку. Гуляли мамы с колясками, толкая их перед собой. Вот почему именно в такой день мне так нравился этот город. Почему я задумалась о том, что, может быть, я просто должна быть счастлива, что влюблена. Что Лео тоже любит меня. Оставь всё это позади. Неужели мне так хочется отомстить? Я прикусила губу, размышляя, что делать. Мне хотелось, чтобы они заплатили за содеянное. Не хотелось, чтобы они и дальше безнаказанно шли по жизни. Кэтрин совершенно отвратительно обращалась с людьми. И то, что проделывал Марк, тоже было отвратительно. Даже если его действия не были противозаконными, это всё равно было отвратительно. И окружающие их люди заслуживают знать, с кем они на самом деле имеют дело. Что эти монстры готовы просто растоптать тебя, если ты им перейдёшь дорогу. Но насколько глубоко мне придётся погрузиться в эту тьму, когда я только что снова увидела свет? Мои мысли резко оборвались, когда зазвонил телефон. Я взволнованно уставилась на номер. Адвокат Лео. – Марго слушает. – Марго, спасибо, что ответила. Это Шонда – адвокат доктора Коновалова, – сказала она. – Да, Шонда, я так рада вас слышать. Я ждала вашего звонка. – Боюсь, у меня… плохие новости, – тихо произнесла она. Мой желудок сжался. – Что? – Судья постановил отменить ваш запретительный судебный ордер. Он сказал, что нет достаточных доказательств преследования или домашнего насилия. Особенно с учётом продолжительности отношений. Моё тело онемело. Нет, так не должна была работать правовая система. Она должна была защищать людей. – Марго? – окликнула Шонда. – Вы здесь? – Да, я здесь. Я не могу в это поверить. – Знаю. Сама в шоке. Думаю… – Да? – Я не уверена, что мне следует это говорить. Это всего лишь предположение, основанное на прошлом опыте. – Объясните. – Думаю, судья знает Репиных. Они… жертвуют приличные суммы на его кампанию. Я стояла неподвижно, как зомби. Я обнаружила, что эта чернота надвигается прямо на меня, как машина, скользящая по тонкому льду, готовая рухнуть в глубины. Мой голос был таким ледяным, когда я ответила: – Конечно, они знакомы. – Я не ожидала… такого исхода. И я с ним не согласна. Мы можем подать апелляцию. – Нет, – тут же ответила я. – Нет, апелляция ничего не изменит. И в глубине души я знала, что это будет именно так. Теперь это уже было бессмысленно. Потому что однажды этот грёбаный мир уже причинил мне боль. Без последствий для себя. Теперь он хватал меня за руку, оставляя синяки. Даже судебный ордер на защиту не выдали за то, что он преследовал меня, следил. Ничего. Марк был неприкосновенным. Он вёл себя так почти всю свою жизнь. И даже судья не мог пойти против него. Нет, если я хочу его наказать, я должна сделать это сама. И теперь у меня были средства, чтобы все осуществить. – Спасибо, Шонда. Вы напомнили мне об очень важном уроке. – Каком? – Никогда не стоит недооценивать своего противника. Она вздохнула. – Мне очень жаль. Позвольте мне всё же подать апелляцию, а затем я вернусь к вам. Потом я повесила трубку. Ноги сами понесли меня по Пятой авеню в маленькое кафе, которое часто напоминало мне о Париже, к столику, за которым сидела измученная Виола Девни. Я плюхнулась на стул напротив нее. Увидев меня, она задохнулась от волнения. Потом ее лицо вытянулось, когда она посмотрела на меня. – Что случилось? – Джейн, мне нужно попросить тебя об одном одолжении. – Все что угодно. Ты в порядке? – Буду. – Что за одолжение? Я наклонилась к ней вперед. – Мне нужен твой человек в «Нью-Йорк Таймс». У меня есть кое-что, что ее очень заинтересует.