Глава 27. Свадьбе быть!

Глава 27. Свадьбе быть!

«Жизнь продолжается в любом случае» — не помню, где прочитала, да и истинный смысл, кажется, уловила только теперь. И как же он мне откликается!

За этот день мы с отцом, не сговариваясь, словно жадно проживаем все потерянные годы. Просто наслаждаемся обществом друг друга, хорошей погодой и лёгкостью на душе.

Хотя, лично мою лёгкость всё же тяготит предстоящий разговор. Я понимаю, что это не ерундовина какая-нибудь, не новая шмотка, не деньги на карту, а отец мой вовсе не Господь-Бог всемогущий. Не говоря уж о том, что и я собираюсь просить не просто за любовника, что и само по себе не очень-то, но ещё и за любовника, который, так-то, муж дочери папиного приятеля. Ну то есть комбо для решительного отказа. Аж оторопь берёт.

И всё же вечером, когда по давней устоявшейся привычке отец отправляется в кабинет, чтобы почитать на сон грядущий, я собираюсь духом и иду к нему.

— Пап, я знаешь ещё что хотела… — Растерянно замолкаю, подбирая слова, но отец вдруг сам откладывает книгу.

— Ну давай уже. Вижу, что весь день чем-то маешься.

Смотрит спокойно, с ожиданием, и я решаюсь:

— Помощь твоя нужна, пап, но не мне, а одному хорошему человеку. Он в беду попал и… — С каждым словом всё труднее. — У тебя же остались связи с Бинюжнинковым?

Отец сводит брови. На скулах прорезаются резкие тени, губы поджимаются в строгую линию. Снимает очки, слишком уж медленно и тщательно укладывает их в футляр. Наконец поднимает взгляд на меня.

— Бинюжиков. Ты даже фамилию точно не знаешь, но хочешь воспользоваться его властью. Не круто ли замахнулась? К таким людям не бегают за каждой ерундой.

— Но он же… ты же… — мямлю я, — ты же ему жизнь спас...

— Я это помню. И он, конечно, тоже. Но это, чтобы ты понимала, партия на один раз, Алиса. И я предпочёл бы сохранить свой ход на случай действительно безвыходной ситуации либо не использовать вовсе, чтобы после моей смерти этой преференцией могла воспользоваться ты. Но впрягаться за какого-то «хорошего человека», которого знать не знаю…

— Я его люблю! — выкрикиваю я, тут же смущаюсь, но отступать не намерена. — И я ручаюсь за него, пап! Разве этого мало?

Отец хмуро молчит. Ох, представляю, что он сейчас обо мне думает! И куда бы послал, если бы не боялся, что я действительно гордо вильну хвостом и пойду по указанному адресу… на следующие пару-тройку лет.

— И что же этот твой «хороший человек» натворил такого плохого, что нужно вмешательство аж самого генерал-полковника ФСБ?

— В том-то и дело, что ничего! Но его обвиняют в двойном предумышленном убийстве и шьют пятнашку строгача! — Я вхожу в раж, а отец кривится, то ли от неожиданных в моём исполнении словечек, то ли от самого факта происходящего. — А он не убивал! Он в ту ночь вообще со мной был, а закрыть его хотят, потому что бизнес отжимают! Ну ты же знаешь, как это бывает, пап!

Отец закрывает глаза, напряжённо трёт переносицу.

— Я понимаю твои чувства, Алиса. И даже готов поверить, что ты не находишься в дурмане слепой страсти, как когда-то твоя мама, а этот твой возлюбленный, несмотря на то что гулял с замужней, человек всё равно хороший и действительно невиновный… Но нет, Алиса. Исключено. Я в это дело не полезу.

— Ну пап! — вскакиваю я из кресла. — Ну пожалуйста!

— Нет. И даже не потому, что не гоже вмешиваться в чужие разборки, но и просто потому, что идти с таким туда, — указывает взглядом на потолок, — элементарно стыдно! Я Ерофеев, у меня исключительная репутация, и пусть я давно отошёл от публичной жизни, но цену своему имени знаю. И повторюсь: такими бонусами, как возможность обратиться к Бинюжикову, не разбрасываются, тем более ради какого-то…

— Я беременна от него!

Встречаемся взглядами. Мой уже давно до отказа наполнен слезами, вот-вот и плотину прорвёт. А отец смотрит спокойно и цепко, так, словно препарирует мне душу и заглядывает в самое нутро.

— Это правда? У тебя будет ребёнок?

Часто киваю, слёзы всё-таки срываются по щекам.

— Папуль, ну он правда очень хороший! Если бы ты его знал, ты бы сам убедился! Он бы точно тебе понравился, у вас так много общего, что я даже иногда словно видела в нём тебя! Ну помоги ему, пожалуйста, пап! Ради меня, ради внука! — Приём запрещённый, знаю, но все мои аргументы «люблю и беременна» уже исчерпаны.

Отец поднимается из кресла, долго мерит шагами комнату. Наконец решительно возвращается за стол и, притянув лист бумаги, щёлкает ручкой.

— Сделаем так: я сам решу стоит ли ему помогать и как именно. Имя?

Я мнусь. Понятно, что отец не стал бы обращаться к высоким людям по поводу абы кого, и проверки в любом случае было не избежать, но именно сейчас стало вдруг особенно волнительно.

— Пригожин Дмитрий Павлович, владелец крупной сети оружейных магазинов. Да ты, может, и сам знаешь его… — последние слова уже совсем тихо, почти прикусив губу, потому что надежды на то, что отец ушёл в затворничество настолько, что даже не в курсе за кем замужем дочь близкого приятеля практически нет.

И отец действительно «зависает» над бумагой.

— Та-а-ак… — Отбросив ручку, откидывается на спинку кресла. — Это что же, шутка такая, да?

Меня бросает в дрожь и стремительно разгорается лицо.

— Нет.

— Нет, значит. Угу… То есть, когда три года назад я пытался состроить тебе с этим Пригожиным партию, ты выразила своё категоричное фи, сбежала из дома, выскочила не пойми за кого замуж… А теперь — люблю его не могу, беременна, спасите-помогите? Это как понимать-то?

Отец злится, но мне до его гнева — как до той лампочки. Самой бы в себя прийти.

— В смысле, партию? С кем?

— Что значит, с кем? С Пригожиным твоим ненаглядным! Вот на этом же самом месте ты сидела, как сейчас, а я предлагал тебе солидную, крепкую партию с человеком серьёзных намерений. Совсем не помнишь или прикидываешься?

— Но ты… Ты не говорил, что… Ты говорил про инвестиции в дочернюю компанию! Про слияние корпораций и… Да над тобой вообще угроза банкротства тогда висела, и ты надеялся решить её за мой счёт!

— Ну? И чем же это противоречит разговору о выгодном замужестве, раз уж жених был готов приступить к слиянию бизнесов хоть сразу же?

— Но ты не говорил мне, что это ОН!

— А может, это ты меня не слушала? Помниться, вожжа попала под хвост при первом же упоминании замужества, а дальше была лишь истерика с последующим бегством, после которого я ещё и добрых полгода искал тебя по городам и весям! А между тем, — отец встаёт и, порывшись в сейфе, кладёт передо мной очередную «папку с секретами» — для начала стоило бы хотя бы заглянуть в портфолио претендента. Ну а вдруг? Хотя бы просто потому, что женить тебя насильно у меня и в мыслях не было!

Я заторможенно открываю папку и на первом же листе внутри вижу большую цветную фотографию Димки. Взгляд этот его искристый, ямочки на щеках…

«Нет, серьёзно, совсем не узнаёшь меня?..»

А как бы я узнала, если сразу же нарисовала себе образ престарелого, охочего до молодых прелестей похотуна и сама же в него свято поверила?

«Причём тут домострой, если последнее слово остаётся за женщиной? Наоборот — подход, указывающий на серьёзные намерения мужчины… Разве плохо?..»

Нет, не плохо. Скорее, нестандартно, как и всё что связано с НИМ. Просто отец чисто по-мужски начал разговор с того, что считал преимуществом он — родословная и, конечно, перечисление текущих бизнес-активов претендента, а я, чисто по-женски, хотела исключительно по любви, большой и романтичной…

«Я думаю, Лис, что это всё херня какая-то. И тут надо конкретно разбираться…»

Интересно, как объяснили ему тогда мой отъезд — моим категоричным отказом от его кандидатуры?

— Значит так, — смотрит на часы отец, — сейчас уже поздно, но завтра с утра, раз уж таким образом всё вывернулось, да ещё и с заделом на потомство — звоню Бинюжикову. Митяй парень с хорошей наследственностью. Выбор одобряю. И помогу!

И вроде всё сложилось наилучшим образом, но я всю ночь не могу уснуть. Сначала в голове не укладывается — счастье было так близко, стоило лишь усмирить строптивость и хотя бы просто выслушать отца… А потом понимаю, вдруг, что примерно за год до «сватовства» Димка уже засветился в паре с Ниной. Ну и что тогда было это сватовство? У голубков случилась размолвочка и Дмитрий решил подкатить с предложением ко мне? Или сама размолвочка из-за меня и случилась, а после, когда я «отказала», парочка воссоединилась?

Впрочем, какая теперь разница, если в итоге именно Нина — законная жена!

Кстати, а что, если об этом узнает отец? Он-то, хотя и не любитель светских хроник, а в последние годы так и вовсе, едва ли не помещик-затворник, но если решит полюбопытствовать делами Дмитрия сейчас — то вот тут-то его и ждёт сюрприз…

Следующие несколько дней проходят в напряжённом томительном ожидании, и вот отец вдруг сам приходит ко мне в комнату.

— Ну что, хорошие вести для невесты! — Он действительно в радостном возбуждении, а у меня от слова «невеста» холодные мурашки по загривку… — Бинюжиков запрос принял, по своим канал пустил. И мне только что сообщили, что шансы у Митяя не просто хорошие, а почти стопроцентные. Не сразу, конечно, такие вещи с наскоку не делаются. Посидит ещё в СИЗО, потом, возможно, под домашним придётся пожить месяц-другой. Да даже если и пару лет — это всё же не пятнашка строгача. Вот только со свадьбой придётся погодить. Во исключение малейших подозрений на связку Бинюжиков-Ерофеев-Пригожин любые контакты с Митяем для тебя исключены. Включая телефон, скайпы и смс-переписки, особенно любовные.

Значит, ещё не знает… Я сникаю, отец успокаивает:

— Ну ничего, ничего! Три года вам роли не сыграло, а уж тут и подавно пролетит время. Зато у тебя будет возможность нормально к свадьбе подготовиться! — С потеплевшим взглядом кивает на мой живот: — Думаешь, внучок?

Я жму плечами, отец принимает это за смущение и спешит оставить меня одну. Оседаю на край кровати. Блин. Ну вот и как быть теперь? Тянуть время — только лишний раз обнадёживать отца, считай — обманывать. А сказать сейчас… Страшно.

И всё же, промаявшись от сомнений очередную ночь, утром я появляюсь в кабинете отца.

— Пап, я тебе сказать хотела, насчёт нашей с Дмитрием свадьбы… Ты только не заводись, ладно?

— Трудно оставаться спокойным, после просьбы не заводиться, — хмурится отец. — Он что, не хочет жениться? Да я его, сукина сына… — Сжимает кулак, а я жмурюсь и выпаливаю испуганной скороговоркой:

— Просто он уже женат, пап!

Говоря «не заводись», я взяла слишком мелко. Лучше было бы сказать «не бомби» — лицо его багровеет так сильно, что мне становится страшно.

— Пап, ну не надо так! — Обнимаю его. — Ну я же спокойна. Мы с ним с самого начала договорились, что ничего личного. Просто так получилось, что беременность. Бывает.

Но отца так просто не унять. Он ещё долго пыхтит и порывается куда-то бежать, может, даже, звонить, отменять процедуру вызволения, но я не пускаю.

— На ком женат-то хоть? — гневно бурчит он.

— Тебе зачем?

— Спрашиваю, значит надо!

— Я скажу, но только сохрани это в тайне, ладно? Это Нина Шестакова, дочка дяди Саши. Ну, Сан Саныча твоего.

— Кто-о-о? — то ли недоверчиво, то ли возмущённо восклицает отец. Пауза… И начинает вдруг смеяться, молотит ладонями по столу: — Вот сукины дети! Оба!

Я не понимаю, что тут забавного. Мне даже слегка обидно. А отец, просмеявшись, удовлетворённо обмякает в кресле:

— Свадьбе быть, можешь готовиться.

— А как же…

— Этот брак фикция, не бери в голову.

— Ну да. Может он и был когда-то фиктивным, не знаю, но на данный момент там всё серьёзно. Нина тоже беременна, пап.

— Я не знаю, от кого она там беременная, у вас, современной молодёжи, с этим слишком уж просто, но что не от Митяя — это я тебе голову на отсечение даю. Просто потому… — Отец подаётся ко мне через стол, хитро заглядывает в глаза. Его словно распирает что-то, но он держит это внутри. И аж искрится весь от неудержимого, похожего на ажиотаж веселья. — Эх, не должен бы я это говорить, явно ведь афера там не шуточная закручена, о таком даже шёпотом нельзя… Но ты, думаю, трепать точно не станешь, не в твоих интересах Митяя своего закапывать. Брак сто процентов фиктивный потому, что Митяй с Нинкой брат и сестра по отцу, и прекрасно об этом знают. А кроме них, не считая почившего Сан Саныча — только я. Ну и, теперь уже, ты.