Глава 11
Святослава
Проснулась я от запаха чего-то горелого. Вокруг была темнота, и лишь тусклая полоска света проникала из приоткрытых дверей. Сонное сознание отказывалось понимать, где я нахожусь и, самое главное, как я сюда попала? Отстраненно мелькнула мысль, что я проспала на работу, но чувства вины отчего-то совсем не было. Тело приятно ныло от полученной на тренировке нагрузки, а организм млел оттого что ему наконец-то дали выспаться.
– Да чтоб тебя!
И столько всего сквозило в этом тихом, но в то же время эмоциональном выкрике, что настроение мгновенно поднялось на несколько отметок выше обычного.
На носочках пробралась к двери и тихо выскользнула в слабо освещенный коридор. Напряжение окончательно покинуло тело: все в порядке, я у Игоря. Последнее, что помню, как садилась в его машину после встречи с мамой. И вдруг стало так приятно, что есть на кого положиться, есть кому довериться, есть тот, кто обо мне заботится. По-своему, неуклюже, но все же заботится.
Запах горелого становился все сильнее, и будь я проклята, если это не то, о чем я подумала! Игорь и кухня ― несовместимые вещи. Нет, если надо сварить кофе и разогреть уже готовое, это пожалуйста, но ничего более. Высунувшись из-за угла, я застала прямо-таки премилую картину. Настолько растерянной мордахи я еще не видела, темные волосы были всклокочен, видимо, не раз зарывался в них руками. И, словно в подтверждение моих мыслей, руки вновь зарылись в гриву, сжимая и слегка оттягивая чуть длинноватые пряди.
– Просто, млять, замечательно, и какого теперь делать?!
Так и незамеченная, я стояла за углом и наблюдала за его терзаниями, боясь поверить в увиденное. Это что, получается, он пытался приготовить для меня? Да нет… а все же? Мог бы, как обычно, что-нибудь заказать, не мог же он разориться за один день, значит проблема не в деньгах, да и проблема ли? Едва не спалилась, когда он кинул встревоженный взгляд в мою сторону, а затем стремительно прошагал до огромных окон, распахивая их одно за другим.
Кто-то маленький во мне пищал от радости и счастья. Да, не получилось, но ведь хотел, старался, и это главное. Шлепки босых ног вернули меня в реальность, заставив буквально задохнуться от нахлынувших чувств. Босые стопы, светло-серые низко сидящие на бедрах спортивные штаны и спина. Потрясающе! Мышцы спины, перекатывающиеся при каждом его движении, буквально завораживали, заставляя дрожать ноги и приятно пульсировать низ живота. Не заметила, как оказалась рядом, как руки скользнули по твердой гладкости пресса, как сделала жадный вдох уткнувшись ему аккурат между лопаток.
– Я тебя разбудил? ― скованное напряжением тело звенело, словно натянутая струна. Мелькнула мысль, что он ждет от меня чего-то ну совсем для себя неприятного. Что, в принципе, не далеко от истины. Не сообрази я ранее, для кого он старается, однозначно бы сейчас издевалась и всячески троллила его кулинарные таланты.
– Нет, просто уже выспалась, правда, немного испугалась незнакомого места, ― я не стала задавать ему вопросы типа «что здесь произошло?» или «чем так жутко воняет?». Проще сделать вид, что меня это не волнует, как ни крути, а отбивать ему желание делать мне разные приятности не хотелось.
– Мы спали в моей спальне, ― и снова напряжение, да и фразы скупые и отрывистые. Едва сдержалась, чтобы не хихикнуть, бог войны волнуется, словно мальчишка на первом свидании.
– Спасибо что донес до квартиры, ― захотелось кошкой потереться щекой о его спину. К черту, один раз живем, к чему притворство? Главное ― он рядом, правильно он тогда сказал, пора взрослеть.
Не ожидала, что это будет так приятно, стоило лишь прижаться к нему сильнее, провести носом по его спине, и все тело затопили не изведанные ранее ощущения. Послышался рваный вздох и едва заметная дрожь прошла по сильному телу.
– Думал, будешь на меня кричать за самоуправство, ― развернулся он, с улыбкой глядя в мои глаза.
– А надо?
– Ты сегодня какая-то странная. Странно спокойная и покладистая, ― тут же пояснил он увидев мою приподнятую в немом вопросе бровь.
– Не обольщайся. Скоро проснутся мои тараканчики, и я снова буду прежней, ― решила разрядить я обстановку. ― Кстати, не подскажешь, почему мы оба не на работе?
– У нас выходной, ― опять это напряжение и пристальный взгляд.
– Ты смотришь на меня, как на бомбу, которая вот-вот взорвется, ― рассмеялась я, глядя на его вытянувшееся лицо.
– И что, даже возмущаться не будешь? А как же лекция об ответственности?
– Не дождешься! ― направилась я к холодильнику. ― Грех не прогулять, тем более когда высокое начальство не имеет ничего против.
– Ты там случаем с кровати не падала? Головой не ударялась? ― прищурился этот гад, пытаясь скрыть от меня свою улыбку.
– Забыл? Тараканчики, ― постучала я себя пальцами по голове. В отличие от Игоря, я не пыталась скрывать улыбку.
– Не хочу, что бы они просыпались, ― голос Игоря подозрительно охрип, пока я изучала содержимое холодильника, прикидывая, что бы состряпать нам на обед.
– Надеюсь ты не против мяса по-французски? Хотяяя, даже если и против, больше у тебя все равно ничего нет! ― торжественно объявила я, положив на столешницу внушительный кусок мяса и тут же взвизгнула, когда меня закинули на плечо и хлопнули по попке, прикрытой лишь тонким кружевом. А до меня только сейчас дошло, что я расхаживала перед ним в трусиках и его футболке.
– Лалетин! Хватит вести себя, как пещерный человек, я, между прочим, есть хочу!
Кто бы сомневался, что он меня послушает, как шел, так и продолжал идти, и мои брыкания да выкрики ему нипочем, даже с шага не сбился. Зато моя многострадальная попа отхватила несколько смачных шлепков, не больно, но обидно. Сразу же вспомнился Стас со своей пантомимой о пещерном человеке, видимо Игорь решил воспользоваться его советом.
Через несколько минут перед моими глазами предстал ослепительно белый кафель, и мое тельце наконец-то опустилось на ноги. От столь стремительной смены положения тела меня повело в сторону, благо, хоть упасть не дал, и на том спасибо.
– Вот скажи мне, какого черта на тебя находит? ― тут же возмущенно засопела, хватаясь за первую попавшуюся гладкую поверхность. ― Только начинаю считать тебя человеком, как в тебе тут же просыпается парнокопытная скотина. Я и правда жутко хочу кушать, ― и тут мой желудок наконец-то решил меня поддержать, издав жалобный, но очень громкий не то крик, не то вой.
Моя вынужденная голодовка стоила того, чтобы увидеть выражение лица этого рогатого. Не сдержавшись, я расхохоталась, это просто было выше моих сил. Растерянность на лице сменялась озадаченностью, и все это вкупе с детской и такой неприкрытой обидой, словно у малыша забрали как минимум целый торт.
– Сейчас закажу, ― обижено буркнув, он вышел за дверь.
Поистине непостижимый мужчина! Вот нафиг, спрашивается, тащил меня в ванную? Отчего-то стало обидно, что он опять оставил меня одну. Сама дура, тут же отругала себя, и чего только разоралась, кушать ей, видите ли, захотелось. Молчала бы, и глядишь, сейчас бы наслаждалась ласками и поцелуями, а от голода бы не умерла! Опять разнервничалась, испугалась непонятно чего и раскрыла свой рот, хоть скотчем заклеивай, ей-богу. Сама же хочу и боюсь, сама не могу определиться, и что-то подсказывало мне, что определиться не смогу, банально из-за страха. Сколько раз я прокручивала в голове, как это будет, мой первый раз, вот только в моих мыслях и мечтах все было просто идеально, реальность же пугала. Постоянно появлялись мысли: «а вдруг я ему не понравлюсь?», «разочаруется ли он, узнав, что я девственница, и, по сути, ничего не умею?», « а вдруг не понравится мне?». Посему выходило, что если Игорь не настоит на своем мягко, но непреклонно, секса у нас с ним так и не случится. Да, я трусиха, где-то смелая, а тут просто ноги трясутся от страха и сомнений.
Решив не тратить зря времени, стянула волосы резинкой и, раздевшись, шагнула под теплые струи воды. В голове каша, как обычно, а значит, надо просто отпустить всю эту ситуацию и попробовать выкинуть из головы. Вот только образ полураздетого Игоря никак не хотел покидать моих мыслей. Пальцы буквально покалывало от желания прикоснуться к его гладкой коже. Каково это будет, целовать его губы, пока руки будут зарываться в мягкий шелк темных волос? Фантазия разгоралась с небывалой силой, и вот уже я прижимаюсь к его груди, кожа к коже, восхитительное ощущение, настолько приятное, что с губ срывается тихий стон, а над ухом раздается понимающий и такой мужской смешок.
– Ш-ш-ш, ― успокоил он, ловя своими руками мое дернувшееся тело. ― Ну чего ты? Если хочешь, я уйду, ― напряженность тела и отрывистость слов ясно говорила о том, что эти слова дались ему с трудом, но в том, что он уйдет, стоит мне лишь попросить, я не сомневалась, и от этого становилось страшно. Отрывисто качнула головой.
– Нет, ― тут же выпалила я, испугавшись, что он неправильно меня поймет, и я вновь останусь одна. ― Не уходи.
Так приятно стоять с ним вот так, когда его обнаженная грудь прижимается к моей спине, его руки неспешно скользят по плечам, ложатся на гладкий кафель, заключают меня, словно в клетку. И я готова была сползти на пол от дрожи в коленках лишь от осознания, что он рядом со мной, совсем обнаженный и такой желанный.
– Расслабься, ― я нервно дернулась, едва ощутив горячее дыхание на шее.
– Не могу, ― вслед за словами с губ сорвался легкий всхлип. Так сладко, так волнительно, так страшно.
– Ты меня боишься, ― не вопрос, утверждение и я понимаю, что он сейчас меня оставит, развернется и уйдет.
– Просто я… ― отчего-то мне было стыдно признаться ему в своей невинности. В голове вновь появился миллион вопросов, начинающихся со слов «а если?».
– Я знаю. Невозможно не заметить твою невинность.
Такие простые слова, а с души словно камень свалился. Сразу стало так легко и спокойно, знает, и все равно хочет меня. Мое облегчение не осталось не замеченным, и Игорь словно только и ждал когда я расслаблюсь, заскользил руками по телу. В воздухе запахло мужским ароматом, чем-то с древесными нотками на фоне морской свежести. И ароматная, прохладная жидкость коснулась спины, стекая вниз по позвоночнику, даря необычные, но такие приятные ощущения. Вслед за гелем по спине скользнули широкие ладони, лаская, сжимая и поглаживая. Вскоре ладони переместились на живот и, мягко толкнув, еще сильнее прижали к сильному телу, давая почувствовать внушительный член, что сейчас упирался мне в самый низ спины, лишь слегка задевая попку. А затем скользнули вверх, отрывая меня от стены, накрывая и сдавливая грудь.
Сдавленно охнув, я откинулась на широкую грудь, ища поддержки, ноги дрожали, грозя вот-вот подогнуться, и он понял, обвив руку вокруг тела, дал так необходимую мне поддержку, а второй рукой не переставал поглаживать грудь, сжимать твердые горошины сосков. И я уже не понимала, что происходит, не пыталась больше следить за движениями его руки, лишь чувствовала как все новые и более острые вспышки наслаждения простреливали низ живота. Своими ласками он неспешно подводил меня к черте, а я выгибалась всем телом, с губ все чаще срывались стоны. Мне было мало, я хотела большего, сейчас я бы не сопротивлялась, если бы он решил в меня войти, скорее, наоборот, приветствовала бы это вторжение, заполняющее болезненную пустоту, дарящее такое долгожданное освобождение.
Спину обожгло холодным кафелем, ноги сплелись на его талии, глубокий поцелуй на грани грубости, легкая боль от прикосновения зубов. Мое тело сошло с ума, едва я почувствовала прикосновение его члена к своей плоти, ногти впивались в широкие плечи, но, как я ни изворачивалась, как я ни желала, чтобы он наконец-то оказался во мне, все мои попытки пресекались на корню. Легкие движения его бедер все сильнее заставляли тело гореть в огне, твердый член, зажатый между нашими телами, скользил по моим влажным складкам, потирая чувствительный клитор. А за плотно закрытыми веками вспыхивали яркие вспышки, выливаясь в громкие крики, которые тонули в непрекращающемся поцелуе. Сокрушительная волна обжигающего тепла прошла по телу, пугая своей интенсивностью, выгибая тело, отрывая от губ. Мой крик смешался с глухим рычанием:
– Ну же Лисенок, сейчас!
И все во мне взорвалось, оглушая, лишая зрения, дыхания и сил.
Состояние легкого опьянения, когда перед закрытыми глазами все качается и плывет. Офигительное чувство, особенно если учесть отсутствие тошноты и остальных неприятных ощущений. Легкость в теле, ощущение невесомости, стоит оттолкнуться ногами от земли, и взлетишь. Все впечатление портил навязчивый звук, похожий на старый будильник, что был у меня в детстве. Какая-то часть меня хотела открыть глаза и убедиться в реальности произошедшего, но я малодушно зажмурилась еще сильнее. Открою глаза и окажусь в своей одинокой комнатке, обнимая и прижимая к себе подушку.
– Лисен?
– М-м-м? ― на губах расплылась улыбка, подушки разговаривать не умеют.
– Принесли еду.
– Угум.
– Малыш, открывай глазки.
Сморщила носик, фыркнув в шею, к которой прижималась губами. От широкой груди исходила слабая вибрация похожая на легкий смешок.
– Лалетин! Гад! ― взвыла я, вылетая из кабинки. ― Чтоб тебе дети так делали!
– Прости, но мне надо было привести тебя в чувство, ― как ни в чем не бывало, он закрыл кран с холодной водой. Очень холодной водой! ― Знал бы, что ты так будешь на меня реагировать, не ходил бы кругами, ― оторвался он от моих губ, набрасывая на меня большое полотенце, и, прихватив второе, насвистывая веселый мотивчик, ушел открывать двери.
– Великовозрастная детина, ― бурчала я, кутаясь в полотенце. Зубы перестали отстукивать дробь, и, как ни странно, хотелось рассмеяться в ответ на его детскую выходку. Злости и обиды не было, стоило только вспомнить, с какой нежностью он меня поцеловал перед уходом. А его улыбка сверкала ярче лампочки.
Его игривое настроение передалось и мне. Закутавшись в полотенце, я встала в нескольких шагах от двери в спальню и приготовилась к маленькой мести. Вреда ему подушка не нанесет, а вот эффект неожиданности должен сработать.
– Женщина! Ты что творишь?! ― притворно взвыл он, скрывшись за дверью, в которую угодила брошенная мной подушка. ― Прежде, чем убивать своего мужчину, подумай о том, кто спас тебя от голодной смерти!
Странное тепло появилось в груди оттого, что он назвал себя моим мужчиной.
– А я тебе вкусняшек купил, ― решил он подкупить меня, все еще стоя за дверью. И мой желудок тут же дал явно понять, что полностью одобряет идею со вкусняшками.
Едва выглянув за дверь, я тут же оказалась взята в плен и зацелована до беспамятства.
– Я вообще-то могу ходить, ― поставила его в известность, когда он снова закинул меня на плечо, и тут же получила легкий шлепок.
– Молчи, женщина, когда за тобой мужчина пытается ухаживать.
– С каких это пор нынче мужчины стали перенимать поводки пещерных людей? ― поинтересовалась я с долей ехидства, а самой хотелось визжать от счастья.
– Договоришься, в следующий раз притащу тебе мамонта и заставлю готовить! ― сгрузил он мою тушку на довольно большой диван в гостиной.
– А тебе паркет не жалко? ― выпалила я, хитро прищурившись, когда он вернулся к дивану, неся в руках многочисленные и умопомрачительно пахнущие пакеты.
– А что не так с паркетом?
– А костер я тебе где буду разводить для готовки убитого тобой мамонта?
– Ешь уже, ― он сунул мне несколько пакетов, ― язва!
Ну конечно, мы же не можем оставить последнее слово за женщиной.
* * *
Игорь
Думал, успокоюсь и расслаблюсь, пока будем есть, знал бы, как я ошибался. Несмотря на голод, с трудом чувствовал вкус блюд, да и глядя на малышку, есть совершенно расхотелось. Тонкие пальчики с нежностью поглаживали пластиковый контейнер, а мне отчаянно хотелось оказаться сейчас на месте вилки. Эта девочка умела наслаждаться вкусом еды. Прикрытые глаза, выражение экстаза на лице. А губы… боже, как чувственно они обхватывали вилку, скользя по гладкому железу. Я снова почувствовал себя больным извращенцем, как когда-то давно, когда стал вот так же заглядываться на совсем еще девочку, немного нескладную, но такую живую и притягательную. Сам себя ненавидел за эти чувства, но ничего поделать не мог, только смотреть, только держаться на расстоянии.
Только в ее присутствии всегда терял голову, не мог анализировать свои действия, да и просто думать не получалось. Несколько часов назад тоже чувствовал себя идиотом, последним дураком. Стоя у плиты и глядя на нечто, подгоревшее на сковороде, расстроился, всерьез задумался взять несколько уроков у своего шеф-повара. А потом почувствовал ее ручки на своем теле, думал, показалось, чтобы она сама подошла, да еще и обняла?! Захотелось развернуться и сгрести ее в объятья.
Ожидаемых мной насмешек так и не последовало и будь я проклят, если не почувствовал себя самым счастливым человеком на земле! Не глупа и, без сомнения, все поняла, но оценила именно мой порыв, а не окончательный результат, сделала вид, что ничего не заметила. И до меня, кажется, начало доходить то, о чем твердил мне Змей. Нет, не в полной мере, но сдвиги в моих мозгах явно были. И я готов был каждый день позориться и сжигать завтраки, обеды или ужины, неважно, лишь бы она вот так меня обнимала.
Забыв про свою еду, остекленевшими глазами наблюдал за ее руками, губами и выражением лица. Поймал себя на мысли, что обязательно приготовлю то, что она будет есть с таким же наслаждением. Никогда не думал, что забота о ком-то может быть настолько приятной.
– Я сейчас лопну, даже на работу ехать не хочется, ― с тихим вздохом откинулась она на спинку дивана, вытянув ноги и поглаживая свой живот.
– И не надо, сами как-нибудь разберутся.
– Шутишь? ― покосилась на меня одним глазом. ― Завтра вечеринка, они мне там такого навертят, что я потом не расхлебаюсь.
– Вот пусть этот фамильяр-переросток сам и разбирается, ― зло буркнул я, вспомнив глупую выходку Олега.
– Фамильяр?
– Не бери в голову, все уже улажено, и у нас законный выходной, ― я не стал ей ничего объяснять, пусть будет сюрпризом.
– Ну раз само высокое начальство настаивает, будь по-твоему. Но имей в виду, если все полетит к чертям, я не желаю видеть ваше разъяренное величество в своем кабинете, ― уткнула она свой пальчик мне в грудь.
Недолго думая, я перехватил ее руку и прихватил пальчик зубами, провел кончиком языка по мягкой подушечке и, глядя в ее широко распахнутые глаза, сомкнул губы, ослабляя хватку на руке. Как и думал, малышка сразу же потянула руку на себя, дыхание сбилось, а когда напоследок я вновь щелкнул языком по пальчику, ее щеки обжег густой румянец.
– От общества моего величества ты теперь вряд ли отделаешься в ближайшие лет сорок. И тебе придется часто видеть мою венценосную особу рядом с тобой, ― медленно растягивал слова, так же медленно надвигаясь на свою девочку. ― Но я бы предпочел свой кабинет.
– Почему? ― явно сбитая с толку и слегка ошарашенная моим напором, ухватилась за первый же появившийся в ее голове вопрос.
– В моем кабинете нет камер, ― шепнул, накрывая ее губы своими.
Рай на земле. Млять! Что же со мной будет, когда она окончательно станет моей?!
Всегда откровенно ржал над выражением «сладкий поцелуй». На ум всегда приходило лишь одно: вы, млять, издеваетесь?! Какая, к черту, сладость? Почему-то вкус сладости я представлял как мед или же клубничное варенье. Дебил, и мозги у меня куриные. Святкины губки были действительно сладкими, но не со вкусом варенья и меда, у поцелуя был свой вкус, и именно сладкий. До стеснения в груди, до боли в сердце. Моя, только моя!
Малышка изгибалась всем телом, крепко обнимая меня ногами за талию. А я не мог оторваться от ее губ, медленно сплетая наши языки, прикусывая зубами сладкую мягкость ее полных губ. И она отвечала мне глухими стонами, тихими мольбами. Полотенце сползло, открывая упругую грудь, и, не в силах бороться с собой, я жадно обхватил губами розовый сосок, втягивая в рот напрягшуюся плоть, ударяя языком. К черту самоконтроль, к черту свечи и прочую романтику, все будет, я обязательно исправлюсь, но только не сейчас, не тогда, когда она стонет уже в голос, когда судорожно выгибается всем телом подо мной.
– Игорь!
Мое имя, сорвавшееся криком с ее губ, напрочь снесло крышу, сорвало тормоза. И я, млять, готов кончить прямо сейчас, не снимая штаны, еще даже не войдя в ее тело. Закрываю глаза, крепко сжав руку в кулаке, пытаюсь обрести хотя бы немного гребаного самоконтроля, немного успокоиться. Но блядь, как же хочется сорваться, войти в нее одним резким движением, поймать ее крик губами. Она прижалась ко мне еще сильнее, что совсем не способствовало обретению контроля.
– Игорь? ― открыв глаза, я натолкнулся на шторм в зеленых глазах. ― Не вздумай встать и уйти! ― она зашипела разъяренной кошкой, впиваясь в мои плечи короткими ноготками.
– И не думал, ― улыбка растянулась на губах, порочная, обещающая. Вижу, как в ее глазах загорается понимание. Да девочка моя, сегодня я пойду до конца. ― Не закрывай глазки, ― прошептал я, пристально глядя на нее. Хочу видеть, как расширяются ее зрачки, когда я касаюсь пальцами влажных складочек, как туманится взгляд, когда толкаюсь пальцами внутрь. Глаза в глаза, и от этого становится только хуже, каждая эмоция легко читается на ее лице, но сил оторвать взгляд уже нет. Возбуждение граничит с болью, она уже на краю, это слышно по крикам, видно по глазам, чувствуется по извивающемуся телу, по тому, как впивается в плечи своими ноготками.
* * *
Святослава
Тело сходит с ума от умелых ласк, в голове туман и хочется лишь одного, почувствовать его глубоко в себе, погасить то напряжение, что пульсирует между ног. Не понимаю, почему он медлит, хочется на него закричать, но я лишь закрываю глаза, не в силах держать их открытыми, прижимаюсь теснее своей грудью к нему и впиваюсь зубами в мягкую плоть, чтобы хоть как-то выплеснуть злость и страсть.
Резкий толчок, острая боль. Слишком сильно, чересчур остро. Замирает, шепчет, просит простить. А я плыву в тумане, тело горит в огне, стону от разочарования, подаюсь к нему бедрами и тут же захлебываюсь криком. Тело трясет мелкой дрожью, его, мое? Неважно, только бы не останавливался. Глубокие, размеренные движения его бедер сводят с ума. Медленно выходит и тут же с силой вбивается в мое тело, крепко держа за бедра, погружаясь с каждым разом все глубже и глубже. Каждый толчок простреливает тело волной безумного наслаждения, напряженного, тягучего, острого. Уже близко, еще немного и напряжение, выгибающее тело дугой, меня убьет. Задыхаюсь, не в силах справиться с нахлынувшими ощущениями, так много, так больно. Слишком!
Не было ни ярких вспышек, ни оглушительных взрывов. Только жаркая волна кидала вверх, после резко опуская вниз. Восторг, смешанный с наслаждением, опустошающая страсть и нега.
Не хотелось шевелить ни одним пальцем. Тяжесть от прижавшегося ко мне тела оказалась неожиданно приятной и, несмотря на то, что дыхание давалась с трудом, не хотелось ее лишаться.
– Свят?
– М-м-м?
– Как ты, Лисенок?
– Хммм, ― я помедлила с ответом, делая вид, что задумалась. Прям удивляет, чесс слово. Мордаха довольная, а в глазах беспокойство и… неуверенность? ― Жива, здорова и даже могу дышать, хоть и с трудом, ― просипела я, то и дело прерывая речь, чтобы вздохнуть.
– Прости, ― он резко отстранился, садясь рядом.
Зашипела, словно кошка. Мда-а-а, врут, однако, романы. Внутри все ныло и щипало, а я-то, наивная, думала, что раз и все, небольшая боль и целая ночь удовольствий.
– Больно? ― тут же подался ко мне Игорь.
– Ночь беспрерывных удовольствий нам явно не светит. Мне нужен перерыв и ванна.
И этот ненормальный, подскочив на ноги, без труда поднял мою тушку и направился по коридору.
– Я, между прочим, и сама могу дойти, ― буркнула я, не зная как реагировать на подобную заботу. На руках меня раньше не носили, разве что на плече, как мешок с картошкой, и опять же именно этот ненормальный.
– Можешь, ― тут же согласился со мной и одарил такой многообещающей улыбкой, что, несмотря на ноющую боль, низ живота напрягся в предвкушении.
– Я всего лишь лишилась девственности, а ты обращаешься со мной, как с тяжело больной. ― сказала и тут же сама себя обругала. И чего недовольство высказываю, ведь нравится же его забота, его отношение. Вот только смущение все портит, да еще вдруг как-то осознала, что на мне нет ни клочка одежды, впрочем, как и на Игоре.
– Женщина, ― притворно нахмурился, глядя на меня сверху вниз, ― что тебе опять не нравится? Рядом с тобой потрясающий мужчина, который носит тебя на руках, который хочет о тебе заботиться, который доставил тебе такое удовольствие. Тебе что-то не нравится? ― последний вопрос задал уже серьезным голосом, усадив меня на бортик ванной и пытливо вглядываясь в глаза.
Открыла рот, собираясь ответить в своей язвительной манере, как следует, пройдясь по его непомерно раздутому эго.
– Малышка, не дуйся, ― присел передо мной, заглядывая в глаза, ― в следующий раз все будет по-другому, обещаю, тебе понравится, больше не будет боли.
Я пребывала в легком шоке от его слов и, как рыба в море, беззвучно открывала и закрывала рот. Игорь словно ждал от меня чего-то, а затем, выпрямившись, потянулся к крану с водой. Движения дерганные, плечи напряжены. Это что только что было? Неуверенность? Да быть того не может, такой мужчина да не уверен в себе? Можно подумать, он не видел, как мне было хорошо.
– Аресик, у тебя со зрением проблем нету, случаем? ― я пробежала пальчиками по его напряженной спине. Обернулся, мордаха хмурая, брови насуплены. Явно не понимает, к чему я задала ему этот вопрос. Вот ведь мужчины, где-то умные, а где-то тупят, как дети малые.
– Разве не видел, как мне было хорошо? ― зашептала, прижавшись щекой к его спине. Так проще, пока не я не видела его пристального взгляда, смущение немного проходило, а потому, пользуясь моментом, решила идти до конца. ― Вот у меня все внутри ноет, а как вспомню, что ты со мной вытворял, так хочется на все наплевать. Хочу еще, и меня жутко раздражает, что сейчас ничего не получится, а еще я ужасно смущаюсь и не знаю как себя вести.
– Ты серьезно? ― обернулся, сграбастав меня в объятия, и снова уставился своими темными глазищами.
– Нет, блин, я прикалываюсь!
– Язва, ― и снова лыбится, а взгляд опять блуждает по моему обнаженному телу, вгоняя меня в краску. ― Значит… говоришь, все понравилось, и хочешь продолжения?
– Игорь! ― вот что за человек?! Еще немного, и я просто сгорю от смущения. А этот гад все видит и смеется.
– Что «Игорь»? Я ж не против, и краснеешь ты мило, так что сносит крышу. А смущение… будем тебя от него избавлять.
– По-моему, ты слишком торопишься. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к подобным отношениям. Время и свободное пространство.
– А по-моему, ты просто трусишка. И самое последнее, что тебе надо, так это время, за которое ты напридумываешь себе кучу всего ненужного и начнешь усиленно расширять это свое свободное пространство.
– Ты что, пытаешься сейчас мне доказать, что свободное пространство мне в принципе нафиг не нужно?
– Белый шоколад или клубника?
– Что?
От резко сменившейся темы разговора я не сразу поняла, что он от меня хочет.
– Пена для ванны, тебе явно надо расслабиться, ― и улыбается так, что сразу становится понятно, расслабления мне сегодня не видать.
– Я сама.
– Значит, смешаем.
По комнате тут же поплыл одуряюще приятный запах, а над водой поднялась просто огромная шапка пены.
– Ты меня вообще слышишь? ― ну почему этот твердолобый не может понять, что в его присутствии я не смогу расслабиться. Смущение с каждой минутой становилось все сильнее, глаза то и дело возвращались к его телу. К перекатывающимся мышцам. И это выбивало из колеи, слишком быстро, слишком непривычно.
– Смелее. Тебе же этого хочется, так почему себе отказываешь? ― словно в каком-то трансе, я стояла и скользила взглядом по его широким плечам, накаченной груди, плоскому животу с едва заметными кубиками пресса. И все это у меня прямо перед носом, на расстоянии нескольких сантиметров. Взгляд метнулся ниже, и щеки тут же опалило жаром. ― Какая же ты у меня еще маленькая. Давай я тебе помогу.
* * *
Игорь
Нет, моя девочка, уже не отпущу и уж точно не отступлюсь. Иначе ускользнешь, закроешься в своей раковине, а вытащить тебя оттуда будет ох, как непросто. Смущение, граничащее с любопытством и желанием. И пусть не признается, я сам прекрасно все вижу. Нерешительная моя, а значит, придется действовать самому. Можно конечно приглушить свет, но сейчас это не входило в мои планы.
Не мешкая, я прижал ее к себе, подхватил под попку и тут же шагнул в ванну. Такая смешная, пискнула и спрятала личико у меня на плече. Еле сдержался, чтоб не рассмеяться. Будь на ее месте другая, уже давно бы плюнул, но это Святка. Моя маленькая девочка. И ведь дождалась. Я был у нее первым мужчиной, еще никто не касался ее кожи, не сжимал ее в объятиях. Стеснительная, неопытная, но ненадолго.
Сжал ее в объятиях, опускаясь в горячую воду. Предвкушающая улыбка расползлась по губам, едва перед глазами замелькали картинки того, чему я буду учить свою малышку.
– Свят, ну ты чего? ― ответа не последовало, в принципе я его и не ждал. Прошло уже минут пять, как мы сидели в ванне, а малышка даже пошевелиться боялась, вернее, стеснялась. Ведь если оторвет свои ручки от моих плеч и перестанет сопеть мне в шею, то мне представится офигительный вид на ее аппетитную грудь.
Что-то мне подсказывало, что словами тут не поможешь, сначала надо, чтобы она расслабилась, а в идеале возбудилась ну или хотя бы разомлела. Догадывался, что просто не будет, но чтобы настолько! И ведь совершенно никакого опыта общения с бывшими девственницами, да чего греха таить, даже любимой или хотя бы симпатичной девушки не было ни разу. Одноразовые пустышки, именно они всегда меня окружали. Переспал и забыл, меня это устраивало, более чем. И только сейчас я начинал понимать разницу между просто сексом и сексом, в котором присутствуют чувства. Занятия любовью, звучит громко, да и любовь ли между нами? Наверное, еще нет, но очень надеюсь, что где-то рядом.
Ведь не зря же во мне неожиданно проснулось чувство собственичества? Обычно мысли после секса сводились к тому, как бы поскорее выставить девицу за дверь, а Святку отпускать не хотелось, и я этому безумно рад, даже отпустило немного от того, что она не все, и мой к ней интерес не пропал.
Сам не заметил, как руки зажили своей жизнью, пока я анализировал ситуацию. Медленно ладони скользили по слегка выгнутой, влажной спине, поглаживая круговыми движениями. И это действовало. Малышка расслаблялась, с каждым поглаживанием все сильнее растекаясь по моему телу. А я неожиданно задумался: от чего ее смущение? Понятно, что для нее это все ново, но это же не повод так сильно зажиматься! Хотя кто разберет этих женщин, напридумывают себе невесть что, а в итоге страдаем мы. Мало того, от их плохого настроения, так еще и приходится мучиться в догадках «отчего и почему?»
Мыслительный процесс прервался все нарастающим возбуждением. Становилось все труднее удерживать свои руки. А собственно… какого черта?! Призналась же она, что хочет продолжения, а чтобы получить удовольствие, совсем не обязательно доводить дело до полноценного секса.
Отпустил контроль, скользя руками по округлой попке, поглаживая и слегка сжимая. Такая маленькая, хрупкая, а ее нижние девяносто так вообще идеальны для моих широких ладоней. Лисенок в очередной раз решила меня удивить. Я ожидал шипения и возмущенных возгласов, но моя девочка даже не дернулась, продолжая доверчиво прижиматься к моему телу. И я решил переходить к более решительным действиям. А моя рука, подчиняясь моим желаниям, уже скользила вверх по спине, уже не поглаживая, а ощутимо надавливая, заставляя прогибаться, от чего ее бедра сильнее прижимались к моему твердому члену.
– Игорь.
– Не отталкивай меня Лисенок. Я так долго об этом мечтал. Все эти годы, запрещал себе к тебе приближаться, и, как больной ублюдок, сжимал в руках твою детскую фотографию, представлял, как ты выросла, как изменилось твое тело. Мечтал о том, как ты окажешься подо мной, как будешь извиваться под моими руками, выкрикивая мое имя на пике страсти. Ты же знаешь, не обижу, не буду тебя принуждать. Посмотри на меня, скажи что ты не чувствуешь то же самое, и я тебя отпущу, больше ни разу к тебе не прикоснусь.
Обвил рукой ее талию, прижимая к себе. Второй рукой оттягивал ее голову назад, зарывшись в мягкий шелк волос.
– Открой глазки. Скажи, чтобы я остановился, ― а сам про себя молился всем богам, чтобы не оттолкнула, чтобы приняла мои ласки.
– Не хочу… ― слабый шепот. Сердце буквально замерло в груди. Больно. Чистый ад ― видеть ее затуманенные желанием глаза, видеть как розовый язычок скользит, увлажняя ее губы, и не иметь возможности к ней прикоснуться. ― Не хочу, чтобы ты останавливался.
Словно током ударило от ее последних слов. Ликование заполнило грудь, прогоняя боль. Не отказала! Млять, поганка мелкая, думал, поседею, а она… Маленький чертенок. Тело буквально трясло от нахлынувшего возбуждения. Наркотик. В какой момент я вдруг стал зависим от своей девочки? К черту, не важно.
– Хорошая моя, сладкая.
Шептал, покрывая легкими поцелуями ее лицо. Захватывая в плен сладкие губки, продолжал оттягивать ее голову, заставляя откинуться на мою руку, чтобы с глухим рыком, словно оголодавший, накинуться на ее аппетитную грудь. Непередаваемые ощущения ― сжимать в руках ее хрупкую фигурку, касаться губами твердых горошин сосков. Слегка прикусить, втянуть в рот и ударить языком по твердой вершинке.
Никогда не заботился об удовольствии своих партнерш, наверное, не зря. Они для меня ничего не значили. Но мой Лисенок, моя сладкая девочка сводила своими стонами с ума. Выгибающееся тело, легкая дрожь, и я понимал, могу кончить, лишь наблюдая, лишь доставляя ей удовольствие.