Глава 10
Святослава
– В данном случае однозначно победит дверь, ― вот же ж! Всю дорогу до кабинета молчала и смирно лежала на его плече, пытаясь успокоиться и не устраивать истерик. А он… а этот! Мало того, что сгрузил меня на диван в своем кабинете, как какой-то мешок с картошкой, так еще и двери запер. Щелчок замка подействовал на меня, как красная тряпка на быка.
– Открой!
– И не подумаю, ― присел он на край стола, сложив руки на груди. ― Нам надо поговорить.
– Тебе надо, ты и разговаривай! Знаю я твои разговоры, стоять, сидеть, лежать, молчать. Хорошо хоть гавкать не заставляешь!
– По-моему, с этим ты прекрасно справляешься сама, ― у-у-у, да что же за твердолобый осел! Съездить бы по его наглой и невозмутимой физиономии. Еще и бровь выгнул в своей привычной насмешливой манере.
– Хоть раз бы спросил, чего хочу я!
– И чего же ты хочешь? ― последовал незамедлительный вопрос. В голове сразу же образовался вакуум. И правда, а чего же я хочу? Странно, ни одной мысли, а это уже наводило на неприятные размышления. Так ли мне противно его внимание, его действия? Да не ангел, больше демон, и бесит меня ужасно. Вот только… Да фиг ему!
– Много чего хочу! Да разве ж ты интересуешься моим мнением? ― не поворачиваясь к нему, я уткнулась лбом в дверь.
Такой простой вопрос, чего я хочу… так почему же так сложно на него ответить? Еще несколько дней назад я твердо знала, чего хочу, что мне надо. У меня была цель, а сейчас… Мама в безопасности, врачи обещали позвонить и сообщить, когда она очнется. Меня тоже охраняют. Игоря я нашла, и пусть он не оправдал моих надежд, не стоял на коленях, признаваясь мне в вечной любви, но и не оставил, не вышвырнул за дверь. И все, а дальше я ничего не хотела, никогда об этом не думала, не было времени, да и, чего греха таить, не забегала я настолько вперед не планировала дальнейшую жизнь. Где-то глубоко внутри я верила, что просто не проживу так долго.
– Именно твои желания меня сейчас и интересуют. Давай начистоту. Да, я не умею быть белым и пушистым и, если честно, не самый лучший для тебя вариант. Скорее даже самый худший. Я пытался забыть, не искал тебя, думал, найдешь себе приличного парня, влюбишься и будешь жить спокойно. Но судьба распорядилась иначе. Я никогда не бегал за девушками, скорее, они за мной. И я совершенно не понимаю, чего ты от меня хочешь. Млять, да будь на твоем месте другая, уже давно бы развернулся и выкинул ее из своей жизни. Удивлена? Да, малыш, я не такой уж и хороший, не стоит удивляться и так распахивать свои глазки. Я беру от жизни все, что мне хочется, не спрашиваю, не прошу, просто беру. По-другому не умею. А сейчас я хочу тебя.
– А то, что я тебя совершенно не хочу, тебя не волнует? ― не знаю, что я ожидала от него услышать, но явно не то, что он мне только что сказал.
И вроде бы уже не маленькая, а к реальности оказалась не готова. Не так я себе представляла наши отношения. Настроила себе воздушных замков, придумала идеального принца, вот только не учла, что в жизни не бывает ничего идеального, особенно людей.
– Поздно Лисенок, твое тело на меня реагирует, и я это отчетливо вижу. Не обманывай сама себя, стоит мне захотеть, и ты будешь моей.
– Какое самомнение, ― не смогла сдержать презрительного фырканья.
– Проверим? ― как гром среди ясного неба прозвучал его вопрос.
Очередная ловушка, и, как всегда, нет времени подумать над ответом. Подумать… как будто оттого, что я подумаю, что-то изменится. Это ему я могу доказывать до хрипоты, что нафиг он мне не сдался, а вот себе врать нет смысла.
– А чего хочешь ты?
– Даже так? ― от удивления его брови поползли вверх.
– Чему ты удивляешься?
– Твоей покладистости? ― отчего-то в его ответе звучал вопрос. Неужели мне на самом деле удалось его удивить? Не ждет легкой победы, и он прав, вот только не стоит ему заблуждаться на мой счет и сейчас.
– И что в этом удивительного? Несколько минут назад ты сказал, что хочешь меня. Вот я и спрашиваю, чего именно ты хочешь.
Мой рогатенький завис, явно не ожидал от меня такой покладистости, да еще вкупе с такими вопросами, что больше походили на предложение, очень непристойное предложение.
Глазки загорелись, дыхание сбилось, и сам он неосознанно всем телом качнулся ко мне. Именно в этот момент я поняла, что у меня есть рычаг давления на него, а значит, есть шанс его изменить. Не одну меня предает тело.
– Тебя, хочу всю тебя.
Я даже пикнуть не успела, как попала в какой-то стремительный водоворот. Рука, зарывшись в мои волосы, сжалась в кулак, оттягивая голову назад. Глаза в глаза, смешанное дыхание, лишь на секунду, на несколько вдохов, перед обжигающим прикосновением губ.
Так сложно было ухватить хоть одну связную мысль в этом вихре ощущений. Тепло, что дарили его губы, стремительным потоком разливалось по телу. Я оказалась совершенно не готова к такому напору. В тот раз, на съемной квартире, все было совсем по-другому, неспешно, ласково, спокойно. Сейчас же все мое тело горело в безумном огне.
Игорь шептал что-то о неправильности, о не слишком подходящем месте, не переставая покрывать поцелуями мое лицо. Щеки, закрытые глаза, подбородок ― и снова возвращался к губам, покусывая, переплетая наши языки. Ловил каждый мой вздох, каждый стон. Руки скользили по спине, Игорь сжимал меня все сильнее, словно пытался навсегда впечатать меня в свое тело. А я не противилась, изгибалась, послушная его рукам, обвивалась вокруг его тела лианой, лаская в ответ.
Боль в спине отрезвила, не до конца, но достаточно чтобы я вспомнила о том, кто я, и что делаю.
– Тебя, только тебя, ― лихорадочно шептал он между поцелуями. ― Хочу тебя всю.
– Всю не получится, ― задыхалась я от его ласк, прижимаясь к нему все сильнее. ― Душу я тебе не продавала, так же, как и сердце.
Все его тело словно окаменело, казалось, он даже не дышит.
– Прости, ― сдавленный шепот, несколько шагов, и я осталась сидеть на столе, куда он меня посадил. Тоскливым взглядом я проводила его фигуру, пока он не скрылся за дверью.
* * *
Игорь
– Ты в полной заднице, ― оскалился Змей.
– Рад, что тебе весело, ― больше сказать было нечего, наворотил дел, как бы теперь расхлебать всю эту кашу?
– Не ты первый, не ты последний.
– Спасибо, утешил.
– Как ты вообще до такого додумался?
– Спроси что-нибудь полегче. Крыша поехала, как представил, что она уйдет после моих откровений об отце, готов был выть.
– Но она не ушла, девчонке хватило мозгов не грести вас под одну гребенку.
– Не ушла, да только толку-то? Думал, забыла уже об этих бумажках, старался ей не напоминать. А она, оказывается, и не забывала. Как услышал от нее эти слова… ― я опрокинул в себя очередную порцию виски и уронил голову на сложенные руки.
– Игорь Иванович? ― подошел к стойке бармен.
– Неси бутылку, ― распорядился я, недолго думая.
– Думаешь, это выход?
– В том-то и дело, когда речь заходит о Лисенке, я вообще не думаю. Где она?
– У Дена, потом он повезет ее к матери.
– Что с Глебом?
– Затаился. Он не дурак, знает, что ты не так прост. Даже шестерок своих отозвал, теперь будет готовиться основательно. Сейчас к нему не подобраться.
– Он нам пока и не нужен.
– Собираешься ждать, пока он нанесет очередной удар?
– Пока он планирует, буду перекрывать ему кислород. За отца не мстил, он сам виноват, а вот Святку ему трогать не стоило. Знаешь, я бы ему и смерть Вероники спустил бы с рук, потрепал бы малость, и то, только из-за Лисенка. Но как представлю, что не забери я ее тогда из квартиры, она бы… Лисенка я ему не прощу.
– Обдерешь, как липку?
– Лишу его уважения партнеров, разорю, а потом переломаю каждую чертову косточку в его теле. Сам, своими руками.
– В такие моменты я безумно рад, что мы с тобой не враги.
– Я и с Глебом не враждовал, пока он не раззявил пасть на мое. Никогда не лез в бизнес отца, все это болото, в нем легко утонуть. Не заметишь, как завязнешь. Ему всегда было мало, в итоге жажда власти его и погубила.
– Но теперь это все твое. Оставишь, и все развалится.
– Не оставлю. Сменю людей, налажу бизнес, только уже без всяких подводных камней.
– Ты же понимаешь, что тебя так просто не оставят? Твой отец многих дергал за ниточки с помощью имеющейся у него информации. Они не дураки оставлять в твоих руках такую власть, да при желании ты многих можешь утопить в их же говне за считанные часы, и их никто не спасет.
– Буду налаживать связи, мне нет дела до их грязного белья, предпочитаю придерживаться нейтралитета. Сойдемся на том, что я о многом забуду в обмен на некоторую помощь.
– У Глеба совсем нет шансов?
– Боюсь, что так. Многим он сам перешел дорогу.
– У него слишком сильный покровитель, уверен, что он тебе по зубам? Может быть лучше оторвать Глебу башку, быстро и по-тихому?
– На его место придет другой. Рано или поздно мы все равно окажемся под прицелом. Проблему надо решать именно с Тихоновым.
– Рычаги давления есть?
– Предостаточно. Отец с ним враждовал, больше чем уверен, именно Тихонов и убрал отца. Но, несмотря на это, хочу договориться с ним, а не угрожать.
– Зачем тебе это?
– Святка и Вероника, хочу поставить их во главе компании. Они разбираются во всей этой компьютерной хрени. А Вероника была еще и правой рукой отца, как и ее муж.
– Что с девчонкой?
– А черт его знает. Сам знаешь, какой из меня романтик. Я даже любить нормально не могу, но и отпустить уже не в силах.
– Ты на нее слишком давишь, дай ей хотя бы видимость свободы. Начни считаться с ее мнением и желаниями. Женщины, они странные создания, им постоянно надо слышать о твоих чувствах, видеть эти чувства в твоих действиях.
– С каких пор это ты стал экспертом по женщинам? ― бутылка виски стояла на стойке, как и два бокала, но пить почему-то расхотелось.
– Иди к черту. Не хочешь слушать советов, разбирайся сам, как знаешь. Вот только сбежит она от тебя и сорвет цветочек кто-то другой.
– Откуда? ― как, мать твою, он узнал о Святкиной невинности? У нее что, на лбу написано?
– Если бы ты не был таким самовлюбленным ослом, сам бы заметил ее нервозность. Да только при виде на тебя она вечно краснеет и впадает в ступор, а ее непокорность ― всего лишь защитная реакция. Девчонка боится неизвестности, боится открыться. Не удивлюсь, если она до встречи с тобой летала в облаках и строила воздушные замки.
– Ты меня пугаешь, непривычно видеть сурового мужика, рассуждающего о женских слабостях и мечтах.
– Чего ты хотел? ― рассмеялся Змей. ― Было б у тебя четыре младших сестренки, ты бы и не такого наслушался. Тут хочешь или нет, но научишься всем премудростям.
– Охренеть! Мы с тобой больше года служили бок об бок, знакомы лет пять, и я только сегодня узнаю о твоих сестрах?
– Тебе было не до этого. Ты был слишком занят, превращаясь в приличного засранца.
– Теперь постоянно мне будешь об этом напоминать?
– Должен же хоть кто-то сбивать с тебя спесь!
– Поехали.
– Куда?
– К Дену. Буду вымаливать прощение у зеленоглазой ведьмы, ползая на коленях в ее ногах, ― улыбка растянулась на губах от предвкушения скорой встречи со своей рыжей чертовкой.
– Странно, вроде бы создаешь видимость умного человека, а на деле дурак дураком, ― осуждающе покачал головой друг.
– Не понял? ― какого хрена он только что сказал? Я даже подвис немного от неожиданности.
– В том-то и дело, ни черта ты не понял! Пошли, Ромео доморощенный, буду учить тебя основам соблазнения и заманивания в сети невинных дев! ― заржал этот гад, направляясь на выход.
– Что-то в последнее время я тебя слишком часто веселю, ― буркнул я, садясь на переднее сидение Лексуса.
– Ничего не могу с собой поделать. У тебя такое растерянное выражение лица. Кто бы сказал ― не поверил, великий и всегда собранный Арес не знает, что ему делать.
– Да, конечно, какие тут, блять, трудности, всего-то и надо, что не отпускать и влюбить в себя. Такие четкие и пошаговые инструкции просто невозможно не понять!
– А этому, брат, не учат, и нет никаких инструкций и пошагового руководства. Это должно быть тут, ― прикоснулся он пальцам к своей груди, ― и тут, ― постучал себя по голове. ― А если весь интерес в твоих штанах, то и напрягаться не стоит.
– Я ее, конечно, хочу, но не на один раз, как это бывало раньше.
– А на сколько? День, неделя, месяц, год? А потом что? Прости детка, но нам надо расстаться.
– Может, и не расстанемся, кто знает, как повернется.
– Я знаю.
– О великий оракул, поведай простому смертному о его дальнейшей судьбе, ― протянул я с издевкой. Его слова начинали раздражать. Великий всезнайка!
– Разойдетесь, даже года не пройдет.
– И с чего такая уверенность?
– Не нужна она тебе.
– Да с какого перепугу?! ― уже откровенно выплескивал я раздражение.
– Сколько дней ты уже рядом с ней?
– Около двух недель, к чему эти странные вопросы?
– Всего лишь пытаюсь помочь тебе разобраться в своих чувствах.
– Решил заделаться моим личным психологом? ― насмешливо выгнул бровь.
– Она предпочитает носить джинсы и удобные балетки, наверняка, ей неудобно носить каблуки из-за боли в колене. Пьет только три чашки кофе в день, но очень любит слабо заваренный чай с большим количеством сахара, и ни в коем случае не горячий. Не переносит курицу ни в каком виде, из фруктов предпочитает яблоки, зеленые. Очень ранима и не уверена в себе, доверяет Аиду, боится тебя, болтливость Аполлона ее раздражает до зубовного скрежета.
– Браво, столько узнать о человеке за несколько дней. Думаешь, я знаю о ней меньше?
– В какой позе она предпочитает спать? Какой любимый цвет? Во что она была одета сегодня?
– Как обычно, джинсы и майка.
– Какого цвета?
Силился вспомнить хоть что-то, о чем меня спрашивал Змей, но в голове ничего из этого не отложилось. Хотелось стереть с лица Змея его кривую ухмылку, но, увы, крыть мне было нечем. Оставалось лишь молчать и думать, а подумать было о чем. Змей знал о Лисенке больше, чем я.
– Давай в коттедж.
– Уверен? А как же соблазнение невинной девы? ― теперь понятно, издевался.
– Уверен, ― кивнул я, отвернувшись к окну.
Забить бы сейчас на все, взять Лисенка да рвануть куда подальше. Солнце, море, песок. Романтика. Только она и я. Перед глазами всплывали картины нашего с ней отдыха. Прогулки по берегу. Ее маленькая ладонь в моей руке, легкие развевающиеся одежды. Мягкие улыбки и светящиеся счастьем глаза. Кажется, я еще не совсем безнадежен. Кривая улыбка расползлась по губам. Могу собой гордиться, раньше, кроме секса, меня ничего не волновало.
К черту всех, и Глеба, и Змея, и отдых. Здесь тоже куча возможностей, главное ― желание, а оно у меня просто огромное.
* * *
Святослава
Чертов идиот! Гребаный павлин! Довел до ручки и как ни в чем не бывало свалил. Обиделся, бедненький, и, главное, на что?! На правду!
– Слишком резкие движения, ― Денис уже больше часа на меня орал, правда, сейчас уже просто шипел сквозь зубы. Глубокий вдох, медленный выдох. Надо успокоиться, но тело просто звенело от переполняющей его злости. Отрывисто кивнув, я встала в стойку.
Скользящее движение. Перехват руки, захват, поворот, и я лечу на маты.
– Соберись!
Вдох-выдох, вдох-выдох. Тело продолжает звенеть. Стойка. Нападение. Снова разглядываю потолок из положения лежа.
– Слава, какого фига творится в твоей прелестной головке? ― навис надо мной Денис.
– Все нормально, ― тренировка летела к чертям, в таком состоянии только грушу мутузить. Я закрыла глаза, так и продолжая лежать. И снова эти губы, властные, мягкие, терзающие. Тело до сих пор жжет от прикосновения его рук. Бесит.
Я продолжала лежать, не обращая внимание на голоса и шум. Обидно. Хотелось свернуться в комок и рыдать. Непозволительная роскошь в данный момент. Не дождется! Не хочу возвращаться к нему, к черту договор. Рано или поздно мое тело вновь меня предаст. Второго такого раза я не переживу. Чертова глыба льда. Просто взял и оставил меня сгорать от страсти. «Прости»… не нужны мне его извинения, надо было взять и закончить то, что начал. Двинуть бы ему сейчас по его наглой морде.
– Долго еще будешь тут лежать?
– Иди к черту! Глюки не разговаривают, ― сбылась мечта идиота, явился. Явился?
– От парнокопытного к глюку. Надеюсь, я успешно эволюционирую?
– Сгинь, не нарывайся. Зачем приперся?
– Мы не договорили.
– Да ты что?! ― очнулся, не договорили мы. ― Наши с тобой разговоры до добра не доводят. Сделай милость, исчезни нафиг из моей жизни!
Зажмурилась еще сильнее, а что? Маты мягкие, тепло, уютно, можно и полежать, авось, до него дойдет и он исчезнет.
– Ну-у, так не интересно, ― я не успела отреагировать, как меня дернули вверх, ставя на ноги. ― Во-от, уже лучше.
Счастливо скалился, пока я пыталась убить его взглядом.
– Те документы, договор. Это липа. Но желание, которое нельзя отменить, реально. И ты, если помнишь, мне проиграла. Так что… я хочу.
Все, хана ежикам, это была последняя капля. Хочет он. Опять я, я, я. Парнокопытный эгоист!
Движение, захват, поворот, грохот.
– Засунь себе свое «хочу» знаешь, куда?! ― от распластанной на матах немаленькой и очень удивленной тушки мне стало немного легче.
– Оу, не ожидал. У такой невинной девушки, да такие извращенные фантазии, ― блаженно зажмурился, даже не пытаясь встать. ― Мы с тобой просто обязаны обсудить твои фантазии.
Правило «не бить лежачего» тут же утратило свое значение. Замах ногой, сдавленное оханье и, несмотря на боль, разливающуюся по моей ноге, вновь пришло чувство удовлетворения.
– Ведьмочка, ― я не успела отскочить. Подсечка, и я лечу в гостеприимно распахнутые руки. Не успеваю ничего понять, как оказываюсь на спине, а сверху меня придавливает тяжестью крупного тела.
– Что ты творишь? ― попытки оттолкнуть его не принесли результата, он лишь сильнее навалился на меня, удерживая мои руки над головой.
– Направляю твою злость и энергию в нужное русло, ― он толкнулся своими бедрами, давая мне почувствовать всю твердость его намерений, заставляя шипеть от злости, словно кошка.
– Колючка, ― протянул Игорь чуть мечтательно, шумно вдыхая, уткнувшись носом в мою шею. ― Ты ведь даже не представляешь, как я схожу с ума. Каждый день, каждый час, каждый брошенный на тебя взгляд, жгут изнутри огнем.
– С тобой даже ромашка станет кактусом, ― хотелось кричать от разочарования и злости. Вот только тело снова предавало, стремясь навстречу жаркому дыханию, что щекотало шею, вызывая мурашки по всему телу.
– Ведьма, ― впился жестким поцелуем, сминая губы, до боли, до головокружения.
Мы словно сошли с ума. Выплескивали свою злость в словах, катались по матам, пытаясь доказать друг другу свое превосходство. Никто из нас не хотел сдаваться. Не знаю, как в тот момент мы сдерживались, но серьезных травм не наносили. Подсечки, захваты. Мне было проще, каким-то чудом в голове всплывали все новые и новые захваты, даже подивилась сама себе, уроки Дениса не прошли даром.
Каждая моя победа отдавалась в душе ликованием, но тут же сменялась злостью. Игорь хоть и оказывался на лопатках, но своих позиций не сдавал. Изворачивался, и я летела вслед за ним, приземляясь неизменно на его грудь, придерживаемая его руками, чтобы вновь оказаться придавленной его телом, почувствовать его жаркий шепот, прикосновение губ, обжигающую страсть. И обязательно услышать его «Сводишь с ума, ведьма».
Тело пылало, словно в лихорадке, к черту, сдаться, получить наконец-то то, чего так желает тело. Останавливало лишь то, что в зале мы были не одни. То и дело краем глаза я ловила на себе взгляды. Восхищение, недоумение. Раздавались подбадривающие крики и свист. Не время, не место.
– Иди к черту, не начинай того, что не можешь закончить! ― я снова оказалась придавлена его телом. Низ живота пульсировал. Ощущение его твердости, закушенная губа, что бы не сорваться на крик, не податься на встречу его бедрам своими.
– Считай, ты сама нарвалась. Больше никаких договоров, никакого шантажа, только ты и я, ― последний поцелуй и, легко поднявшись, он отошел в другой конец зала.
Надо быть полной дурой, чтобы не услышать явного обещания в его словах. И, самое главное, ведь сама нарвалась, да что такое с моим языком?! Вся оставшаяся тренировка прошла для меня как в тумане. Действовать на чистых инстинктах у меня получалось лучше, по крайней мере, Денис перестал на меня орать и шипеть. Хотя создавалось стойкое ощущение, что он просто терпит и ждет, когда выйдет время, а не орет только благодаря моему пришибленному виду. Вся злость мгновенно пропала, теперь я терзалась мыслями «а оно мне надо?». И снова не могла дать однозначного ответа. В итоге, плюнув на все, решила отдаться на волю случая. Отвращения к Игорю я не испытывала, как раз-таки совсем наоборот и, если бы хотела, уже давным-давно от него удрала.
– На следующую тренировку можешь не приходить, ― как гром среди ясного неба раздались слова Дениса. Ну вот и допрыгалась. Столько сил потрачено на то, чтобы попасть в этот зал, именно к Денису, и все коту под хвост. Вот это действительно обидно. ― Разберись в себе, в своих отношениях. Потом приходи и, боюсь, нам вновь придется начинать с медитаций.
– Спасибо, ― вздох облегчения. На губах расцвела улыбка.
– Знаю, как много для тебя значат наши занятия, не видел бы, как ты из последних сил приползала сюда после ночных смен, уже давно бы выгнал. Но каждому терпению приходит конец. Не забывай об этом.
Не могла поспорить с его словами, все что оставалось, виновато кивнуть и стоять, наблюдая за удаляющейся спиной учителя. Медитации, их я всегда терпеть не могла, не понимала их значения до сегодняшнего дня. А если я попаду в стрессовую ситуацию, буду так же злиться или вообще растеряюсь, то мне не помогут никакие знания.
– К маме? ― спокойный голос, с хрипотцой и ласковыми нотками. Это он что, только что поинтересовался моим мнением? Никакого ехидства, а в глазах… настороженность?
Да ладно. Совсем на него не похоже, хотя, может быть и похоже, в конце концов, я его практически не знаю. Уже открыла рот, чтобы ехидно поинтересоваться с чего это мы вдруг переключили режим общения, но вовремя прикусила язык. Зачем нарываться, когда он сам не давал мне повода?
Кивнула и тут же вскинула обалдевшее лицо и не менее обалдевшими глазами уставилась на это чудо света. И вновь никакого ехидства, глаза светятся, на губах вполне себе милая улыбка, а рука продолжает поглаживать обнаженное плечо притягивая меня все сильнее к его телу.
– Тогда поехали, ― невинный поцелуй, переплетение пальцев, а я в какой-то прострации автоматически передвигала ноги и не могла оторвать глупый взгляд от наших рук.
Не схватил как обычно, а именно взял за руку и слегка потянул за собой. Очнулась я уже возле машины, очередное потрясение ― приветливо распахнутая дверь ярко лимонной иномарки.
– Все в порядке? Ты сама на себя не похожа, ― в глазах неподдельное волнение. Чувствую себя Алисой в стране чудес. Все чудесатее и чудесатее.
– Ты как-то тоже, сейчас не особо похож на себя, ― я опустилась в удобное кресло и сразу же расслабилась, наблюдая за его маневрами. Наклоняется и тянется рукой к моему бедру, на губах ехидная улыбочка, что и требовалось доказать ― надолго его образцового поведения не хватило, но так даже лучше, привычнее. Сейчас, как обычно, начнет приставать, доводить и ехидничать. Но в ответ на мои мысли раздался тихий щелчок ремня безопасности.
– На всякий случай, давно на ней не катался, ― пояснил он в ответ на мой ошарашенный взгляд и щелкнул по носу. ― Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Ты меня пугаешь, ― выпалила я на одном дыхании, дождавшись, когда он займет место водителя. На самом деле сейчас я испугалась себя, своих мыслей и того, что мог пробудить во мне этот новый Игорь.
– Больше никаких игр, все серьезно и по-взрослому, ― сообщил он мне с какой-то мрачной решимостью на лице, вдавливая педаль газа, как мне показалось, до упора.
Посещение мамы прошло и радостно, и тяжело. Говорить она все еще не могла, еще чуть больше недели и тогда будет можно, и то лишь шепотом. Я, как могла, попыталась ее успокоить, рассказала в общих словах, что произошло, сказала, что я в курсе всего и беспокоиться ей не о чем. Что Игорь обещал нас защитить. Видела в ее глазах немой вопрос, но предпочла промолчать. Не стоит ей сейчас расстраиваться, пусть думает, что у меня с Игорем все хорошо, все так, как я когда-то себе представляла. Под конец все же не выдержала и расплакалась, уткнувшись лбом в ее руку.
– Ты не представляешь, как я рада, что ты проснулась, что наконец-то могу смотреть в твои глаза, ― я сбивчиво шептала глотая слезы. ― За этот год я столько раз мечтала услышать твой строгий голос, оказалось, что я скучаю даже по твоим разносам. Как сейчас, помню твои слова о том, какое чудо в перьях тебе досталось. Мамочка, ты только поправляйся скорее, не нервничай и не переживай. Врачи говорят, что тебе это вредно, а я так хочу, что бы ты меня поскорее обняла, снова назвала меня своей маленькой малышкой. У меня правда-правда все хорошо. Работаю у Игоря в клубе администратором, правда, по ночам, но он всегда рядом, его даже слишком много. Ты прости меня, не хотела плакать и волновать тебя, просто еще не спала, только что с тренировки. Твоя дочь наконец-то взялась за голову. Я так и не участвовала в гонках после того, как попала в аварию. Теперь хожу в зал, нашла себе учителя, занимаюсь айкидо. Вернее, не я нашла, а мой сосед, Мишка. Он тебе обязательно понравится. Я так соскучилась, мамочка. Меня пустили совсем ненадолго, говорят ты слишком быстро устаешь, это последствия комы. А через пару дней с тобой начнут заниматься, чтобы ты быстрее восстановилась. Мне уже пора, иначе врач будет ругаться, несмотря на то, что он знакомый Игоря. Мне еще так много хочется тебе рассказать. Я сейчас уйду, мне тоже надо поспать, как и тебе, но я обязательно приду, завтра и буду приходить каждый день.
Получился довольно сумбурный монолог, но на душе стало так легко и светло. Слезы все еще застилали глаза, а с губ не сходила улыбка. Да и как иначе, ведь самый родной и близкий человек улыбался мне в ответ. Нежно, ласково. Так, как может улыбаться только мама и только своему ребенку.
Не удержавшись, я просидела у мамы еще минут пятнадцать, а может быть и больше, время не имело значения. Только я и она, любимая мамочка. Мама засыпала, а я сжимала ее хрупкую руку, то и дело прикасаясь к ней щекой. Ластилась, словно котенок, маленький растерянный рыжий котенок.
Из палаты меня пришел выгонять врач. Высокий, худой мужчина с цепким взглядом и холодной, дежурной улыбкой. На какое-то время стало немного не по себе, я даже передернула плечами и вдруг осознала, что хочу рядом Игоря. Только в его присутствии я ощущала себя защищенной, словно за каменной стеной. И пусть эта стена была вредной, противной, но отчего-то казалась родной, не потому, что мы когда-то были знакомы, а потому, что именно он был моим рыцарем на белом коне. И неважно, что этот конь совсем не белый, а едко-лимонный, да еще и железный, неважно, что манеры рыцаря на грани неприличия, важно лишь то, что он рядом, как и обещал мне когда-то.
Мысли вновь перенеслись в день нашего расставания. Именно тогда он просил помнить, просил поверить. Сказал, что появится тогда, когда мне нужна будет помощь, когда я пойму, что без него никак. И, словно гром, меня поразила догадка. Там в кабинете, он сказал, что пытался забыть, не хотел искать, потому что он мне не пара, и без него мне будет лучше. Неужели уже тогда, при расставании, он знал, что так и будет? И его слова о том, что он появится лишь тогда, когда я без него никак не обойдусь. Он специально пытался не втягивать меня во всю эту грязь, в эти разборки. Самовлюбленный эгоист! Еще тогда он все решил за меня.