Глава 17
Святослава
Спустя 8 месяцев
Господи! Спасибо тебе за то, что позволил изобрести телефон и кнопку быстрого вызова.
– Аллоу, ― сонно отозвалась в трубку Света.
– Светик, кажется пора, ― прошептала я, косясь на закрытую дверь.
– Что?! Уже?! Через десять минут выходи, Мишка тебя заберет, я подъеду уже в роддом. Спит? ― почему-то шепотом задала она свой последний вопрос.
– Угу. И надеюсь, проснется еще не скоро.
– В этот раз он точно разнесет пол больницы, ― хихикнула подруга, сбросив звонок.
Прислушалась: тишина. Господи, не дай этому буйнопомешанному проснуться еще часа четыре. Взмолилась про себя, пробираясь к дверям со скоростью улитки. Судя по громкому сопению, Игорь видел, как минимум, десятый сон. Подавила в себе желание перекреститься, когда проходила мимо спальни.
Нашла на ощупь мягкие сапожки без каблука и сопя, словно ежик, попыталась натянуть на ноги, с третьей попыткой получилось. Низ живота прострелило резкой болью. Пока еще терпимо. Прижала к себе легкое пальто и стала прислушиваться к звукам на лестничной площадке.
Хихикнула, вспомнив ложные схватки. Игорь тогда чуть с ума не сошел, хотя тут уж с какой стороны посмотреть, на адекватного он точно не походил. Светка с Анькой мне потом все подробно пересказали, а уж как они описывали выражение его лица, вернее смену этих самых выражений. Ржали мы тогда часа два, да так, что я чуть снова рожать раньше срока не собралась.
В это же время на кухне отпаивали вискарем моего персонального психа. Смеяться было весело, но только потом, а вот когда он орал благим матом на персонал и едва не вынес несколько дверей, было не до смеха. Как медсестры пытались забрать меня из его рук ― отдельная история. Уговаривали едва ли не всей больницей. Он же только рычал, едва ли не до хруста сжимая мою тушку, и сыпал различными угрозами. Угроза разобрать всю больницу по кирпичику, если его девочке будет больно, была самой безобидной. Мои уговоры на него не действовали вообще, он словно меня не слышал.
– Потерпи, моя хорошая, сейчас приедет Максим и все будет хорошо, ― повторял он, как заведенный.
Мои попытки объяснить ему, что мне уже не больно и все вроде как прошло, разбивались об стену его страха и паники.
Дядя Максим приехал одновременно с Олегом, Стасом и Лешей. Игорь все так же не спешил меня отдавать даже Максиму. Вся четверка после бесполезных уговоров удалилась, как выяснилось, на совещание. О чем они там досовещались, стало ясно минут через пять. Муженька просто вырубили одним точным ударом. Перехватив меня у оседающего Игоря, куда-то поволокли, шипя и ругаясь сквозь зубы голосом Олега.
Схватки оказались ложными, и уже через несколько часов я спокойно спала в своей кроватке. Именно после этого случая мы с ребятами и разработали свой план под названием «рожаем без Игоря». Ибо чревато. Если ему так сорвало крышу от нескольких охов и ахов, то стало страшно, что он сделает, когда услышит за дверью мои крики. На уговоры Игоря рожать вместе отвечала категорическим отказом, и не только из-за его буйного поведения. Кто знает, что напридумывает себе эта истеричка, когда увидит сами роды. Зрелище-то не самое приятное, особенно для мужчины. Решит еще, что это слишком опасно, а я, между прочим, еще дочку хочу родить!
Решив, что десять минут прошли, словно неуклюжий пингвин, вывалилась на лестничную площадку. Следом открылась дверь напротив. Первым показался заспанный и встревоженный Мишка, следом, подталкивая его в спину, Анька. Удивительно сколько можно увидеть и без глаз, опираясь лишь на слух. Тяжесть шагов, тихие шепотки, едва слышные звуки хлопков. Каждое движение издавало свой неповторимый звук.
– Ключи от квартиры забрала? ― зашептала Анька, схватившись за ремешок сумки висящей на ее плече.
– Ага, даже запасные отыскала. Надеюсь, квартира уцелеет.
– Пойдем-ка, подруга.
– Мишка, поставь на ноги, ― зашипела, уцепившись руками за его шею, ― сама дойду, не инвалид!
– Нет уж, спасибо. Начальство мне и без того настучит, а если ты по дороге, не дай боже споткнешься, то мне вообще голову с плеч снимут.
Опять двадцать пять. Что-то доказывать бесполезно. С самого первого дня выписки каждый друг Игоря считает своим долгом носить меня на руках и заботиться обо мне словно я самая величайшая драгоценность в мире. Игорь от них ни в чем не отставал, даже по квартире меня носил на руках, хорошо, хоть в туалет одну отпускал.
Обиженное сопение перешло в легкий стон, когда тело выгнуло от новой схватки, уже куда более сильной.
– Только попробуй грохнуться в обморок или запаниковать, ― зашипела Анька. ― Побледнел, как поганка, и левый глаз дергается, ― просветила она меня.
Тихое хихиканье против воли сорвалось с губ. Я со своей беременностью уже так всех достала, что вся мужская составляющая моего окружения скоро станет неврастениками.
– Надеюсь, ты не будешь такой истеричкой, как Игорь, когда мне придется рожать, ― бухтела подруга, а я всерьез забеспокоилась, как бы не слететь с рук Мишки, так как отчетливо чувствовала их усилившуюся дрожь после заявления подруги.
– Думаю, пара лет у меня еще есть в запасе для закалки своей нервной системы. Как забеременеешь, так и начну об этом думать, ― с облегчением выдохнул Мишка запихивая меня на заднее сидение своего черного внедорожника.
– Думает он. Поздно уже думать.
Машина подозрительно вильнула, а потом и вообще заглохла.
– Отставить панику! Заводи машину и поехали. Ты все равно уже ничего не изменишь.
Вновь захихикала, отдышавшись от очередной схватки.
– Ты б его хоть подготовила что ли, ― пихнула Аньку локтем под бок.
– Так куда ж еще лучше? Они все на тебе так натренировались и подготовились, что им уже ничего не страшно. Мне Мишка знаешь, какую романтику устраивал после общения с твоим Игорем, ― мечтательно протянула она.
Игорь за эти месяцы очень сильно изменился, да и остальные тоже, по крайней мере, те, кто нашел свою частичку. Изменения не коснулись только Олега, как внешние, так и внутренние, тут уж, как говорится, «горбатого могила исправит».
Как там мое красноволосое чудо? Очень надеюсь, что он еще спит. Так хотелось посмотреть на него прежнего. В душе нет-нет, да поднималась тоска, что тогда, когда он явился домой прямо с покраски, меня тут же стошнило от запаха его волос. Всю ночь проспал на диване, а под утро пропал. Не было его два дня. Анька только хихикала и подкалывала меня тем, что я довела мужика окончательно. А когда муженек наконец-то заявился, лишилась дара речи. Перепугалась я тогда знатно, а он только смеялся и нежно меня обнимал. Игорь решил проблему кардинально, подстригся едва ли не налысо. Волосы постепенно отрастали, и девочки только ахали от восторга. То ли с возрастом что-то изменилось, то ли так подействовала краска, но волосы у Игоря теперь отрастали огненно-красными. Тогда я в первый раз загрустила о потерянном зрении. Каждый раз, пропуская через пальцы шелковистые прядки, хотела увидеть, как они переливаются на солнце огнем.
– Свят, а если он разнесет квартиру? ― словно прочитала мои мысли Анька.
– Сделаем ремонт, ― пожала плечами, не сильно уж и расстраиваясь. ― Мне она никогда не нравилась, слишком холодная. А я пока у мамы поживу.
Очередной плюс в копилку Игоря. Подруга с Мишкой теперь стали нашими соседями, что безмерно меня радовало и, чего уж греха таить, существенно облегчало мне жизнь. Мою старую квартиру Игорь объединил с Мишкиной, получилась трехкомнатная. Теперь там жила мама и никак не могла нарадоваться на такого замечательного зятя. Мишка на полученные от квартиры деньги купил себе машину и сделал ремонт в новой квартире, за которую потихоньку рассчитывался с Игорем, благо, зарплата начальника охраны ему это позволяет без особых финансовых стеснений.
Задумавшись, я не сразу отреагировала на положение тела. Судя по всему, лежала я уже на каталке.
– Свята, все хорошо, я рядом. Ты, главное, не волнуйся, ― послышался рядом голос дяди Максима. ― Пожалей старика, хоть из-за тебя дергаться не буду, мне и приезда племяша хватит.
– Дядя Максим, я его в квартире заперла, ключи у Аньки. Вы ему потом позвоните, скажите, что все хорошо.
– Плохо ты, девочка, своего мужа знаешь, раз решила, что пятый этаж и закрытая дверь его удержат в квартире. ― загадочно хмыкнул дядя Максим. ― Как никак, был командиром элитного спецотряда.
Снова уплыла в воспоминания, чтобы хоть немного отвлечься от режущей боли. Интересно, это нормально? Все кричат и ругаются, а мне не так уж и больно. Или все еще впереди?
Остро чувствовался запах больницы и лекарств. Руки Марины Дмитриевны то и дело касались лба и проверяли пульс. Со своей женой дядя Максим познакомил меня уже давно, именно у нее мне и предстояло рожать.
Наша квартира тоже всегда была наполнена различными запахами. Утро начиналось с запаха кофе, пить мне его не давали, зато наслаждаться запахом и греть руки о горячую чашку никто не запрещал.
Звуки крадущихся шагов, легкое дыхание на коже. Неизменное «доброе утро, соня» родным, чуть хрипловатым голосом. И, конечно же, прикосновение мягких губ со вкусом черного кофе.
Гель, души, шампуни, пены для ванн. Казалось, их запахи никогда не повторялись. Упругие струи теплой воды, прикосновения больших и слегка грубых рук.
Большие, пушистые и неизменно мягкие полотенца, впитывающие влагу с моего тела. Невесомые поцелуи, а потом он надолго замирал, стоя на коленях, прижимаясь щекой к моему животу, пока мои пальцы зарывались в гладкий шелк его волос.
Запах еды. Со временем мой суровый бог войны все-таки научился готовить, и довольно неплохо. Стыдно признаться, но, кажется, я разучилась держать в руках вилку и ложку. Первое время каждый прием пищи заканчивался всегда одинаково. То неистово и страстно, то медленно и нежно.
Боль становилась все сильнее, время на передышки все короче. В какой-то момент показалось, что хлопнула дверь, но я не придала этому значения, пока не почувствовала как в комнате стало сгущаться напряжение. Знала, что он в комнате, стоит возле дверей, как всегда сжимает кулаки, когда нервничает, и боится пошевелиться. Надо же, ведет себя вполне спокойно, я даже засомневалась на несколько секунд, а вдруг ошиблась, и это не Игорь? Захотелось убедиться, и я по привычке повернула голову в его сторону, перед глазами была все та же темнота.
– Лисенок, не ругайся, ― тут же заговорил Игорь, неправильно истолковав выражение моего лица. ― Я буду держать себя в руках, только не выгоняй.
Схватка набирала обороты, простреливая низ живота режущей болью. Хотела ему улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса боли, а вместо слов с губ сорвался протяжный крик.
* * *
Игорь
Пробираясь в палату, боялся, что она меня прогонит. Права была Анька, когда высказала мне все, что думает по поводу моих срывов. Еле отбился от ее нападок, пытаясь пробраться к палате малышки. Помог Мишка, сгреб ее в охапку и что-то прошептал на ухо, не знаю, что, да и неинтересно, главное, она успокоилась и освободила дорогу.
– Ей сейчас и так несладко, не вздумай истерить, вспомни наконец-то, что ты сильный мужчина, и ей нужна твоя поддержка, ― донеслись мне в след ее тихие слова.
Не стал останавливаться, но неожиданно понял, что Анька пыталась донести до меня. Злость схлынула, оставив лишь отголоски беспокойства и решимость. Я обещал своей девочке всегда быть рядом, стать ее опорой и поддержкой, все это время я был ее глазами, переживу и этот раз.
Кивнул дяде Максиму и тете Марине, покачал головой, давая понять, что в этот раз концертов с моим участием не будет. Кажется, они даже вздохнули с облегчением.
Замер у стены, боясь вздохнуть и выдать свое присутствие. Такая маленькая, хрупкая. Хотелось ее обнять, забрать всю боль себе. От бессилия оставалось лишь сжимать кулаки и молиться всем богам, и не важно, что я не верил в их существование раньше. У каждого в жизни случаются такие моменты, что они готовы поверить хоть в бога, хоть в черта. Неважно было и мне. Без разницы, кто, не важно, как. Главное, чтобы с ними все было хорошо, а со всем остальным я справлюсь сам.
Малышка напряглась и, повернув голову, посмотрела прямо на меня. Лицо исказила гримаса недовольства, и я почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Опять наломал дров, опять моя несдержанность. Грудь сжало тисками от осознания, что она сейчас выставит меня за дверь.
– Лисенок, не ругайся, ― сбивчиво заговорил, не дав раскрыть ей рта. ― Я буду держать себя в руках, только не выгоняй.
Сердце замерло в ожидании ее решения. Но вместо слов с ее губ сорвался протяжный крик, и все тело выгнуло дугой. Тяжело дыша, Лисена протянула ко мне руку, за которую я тут же уцепился, как за якорь. Неизвестно, кому из нас больше была нужна поддержка. Ей из-за боли или мне из-за безумного волнения. Казалось, отпущу ее руку, и все пойдет наперекосяк.
Малышка цеплялась своими тонкими пальцами за мою ладонь с такой силой, что, вероятно, останутся синяки. Но мне было все равно, пусть, если ей от этого легче. Белые зубки кусали попеременно то нижнюю, то верхнюю губу. Протяжные крики становились все чаще, все ее тело покрылось блестящим потом. Не помню, в какой момент мне в руку сунули влажное, прохладное полотенце. Все происходило словно в тумане. Одну руку по-прежнему сжимали пальцы малышки, второй я заботливо обтирал полотенцем ее лицо. С губ срывались слова о любви, просьбы потерпеть, извинения. Ведь в том, что с ней сейчас происходит, виноват только я. Если бы я только знал…
Тело Святы внезапно обмякло, глаза закрылись, а дыхание стало прерывистым и почти неслышным. Все во мне похолодело, руки задрожали еще сильнее, перед глазами все поплыло и если бы не раздавшийся крик малыша, я бы позорно грохнулся в обморок.
– А ну возьми себя в руки, ― гаркнул над ухом голос дядь Максима. ― Не хватало нам еще запинаться об твое бесчувственное тело на полу.
– Дядя Максим, ― мой голос был едва слышен. ― Свята, она…
– Вот ведь дурень, ― беззлобно выругался дядя, ― умаялась девочка, вот и вырубилась, шутка ли, промучиться девять часов. Все с ней хорошо.
Звуки шума вернулись внезапно, казалось, даже краски заиграли ярче. Воздух со свистом покинул легкие, вот только руки все так же продолжали дрожать.
Окинул взглядом бледное, осунувшееся личико своей девочки. Грудь равномерно вздымалась: спит. Ноги подкосились, теперь уже от облегчения. Сполз на пол, прислонившись спиной к кровати, и уронил голову на руки.
Теть Марина ходила по палате и ворковала над крошечным свертком у нее на руках. Сынишка, моя частичка, мой малыш. Не помню как подскочил на ноги и оказался у нее за спиной, вглядываясь в крошечное личико, торчащее из разноцветных пеленок.
– Он… ― голос внезапно охрип, и странно защипало в глазах.
– Мальчик, ― повернулась теть Марина ко мне с сыном на руках. ― Здоровенький, крепкий. Поздравляю.
– Можно? ― протянул руки к самому дорогому на всем белом свете человечеку.
– Садись, ― кивнула на свободную кровать. ― Руки вот так, и не вздумай сжимать его со всей силы в своих медвежьих объятиях, ― погрозила мне пальцем с улыбкой на губах.
Кроха на моих руках беспокойно заворочался и распахнул свои голубые глазки. Дыхание перехватило, словно получил удар под дых. Столько всего было в этом взгляде.
– Сын. У меня сын, ― шептал, все еще не веря в свое счастье, а черты малыша все сильнее расплывались перед глазами.
* * *
Игорь
– Они, наверняка, еще спят.
– Ничего страшного, я потихоньку, одним глазком гляну и обратно.
– Милая, ты и «потихоньку» ― вещи несовместимые.
– Да я вообще воплощение спокойствия, это ты вечно меня раздражаешь своими диктаторскими замашками. Туда не ходи, это не делай, то не трогай, а о вот этом вообще даже думать не смей, ― передразнила Света Лекса, в своей обычной манере.
– Да ты похуже близнецов, ― тут же зашипел Лекс ей в ответ. ― Должен же за вами хоть кто-то присматривать.
– Кыш, идите отсюда, дайте дорогу любимому и неповторимому дядюшке, ― присоединился к говорившим Олег.
– Где ты раньше был, любимый дядюшка, ― ехидно пропела Анька. ― Это мы, между прочим, торчали здесь все время, пока Свята с Игорем рожали.
– Что за кипиш, а драки нет?
– О, и эти явились.
– Сейчас Арес выйдет и все получат по зубам, ― флегматично пробасил Змей.
Вся шайка-лейка в сборе. На губах растянулась улыбка. Кинул взгляд на спящую Святку, убедился, что малыш тоже спит в своей кроватке, и, скинув ноги на пол, направился разгонять цирк на выезде, пока они не переполошили всю больницу.
– Поздравляем!!! ― заголосили все и сразу, стоило только показаться из-за дверей.
Зашипел, быстро закрывая за собой двери.
– Разбудите своими воплями Лисенка с малышом, и я сразу же вспомню ваш заговор против меня, ― прищурился, обводя всю компанию уставшим и от этого не менее злобным взглядом.
– Игорь?! ― послышался голос малышки из-за двери.
– Пипец котенку, ― изрекла Светка, отступая за широкую спину Лекса.
– Лучше ремонтом в квартире займитесь, раз вам всем делать нечего, ― буркнул открывая двери.
– А я-то думал, чего это он такой спокойный ночью заявился, ― раздался в спину голос соседушки.
– И это ты называешь спокойным, да он рычал не хуже раненого медведя.
– Я бы за такое дал по морде.
– Чего ж тогда сам вызвался помогать? ― зашипела Анька не хуже змеи.
– Можно подумать, у меня был выбор. Вас, баб, одних отпусти, так вы такого вытворите. Ай! Да хватит! Что я такого сказал-то?!
– Надеюсь, квартира не сильно пострадала, ― усмехнулся Олег.
Прикрыл двери, отрезая удаляющиеся голоса. Малышка с потерянным лицом сидела на кровати, крепко прижав руки к животу.
– Все хорошо милая, я рядом.
– Малыш? ― подняла она на меня свои зеленые глаза.
– Рядом, спит в кроватке. Дай руку, ― присел рядом с ней на край кровати. Направил ее ладонь к маленькой ручке сына. ― Он такой маленький и красивый. Рыженький, как солнышко, ― шептал, смотря как тонкие пальчики Святки невесомо касаются малыша.
По щекам Святки покатились слезы, с губ не сходила счастливая улыбка.
– Я так хочу его увидеть, ― всхлипнула, пряча свое лицо у меня на груди.
– Увидишь, я тебе клянусь. Оклемаешься немного, и сразу же пойдем к Максиму. Все будет хорошо, ― шептал, стараясь ее успокоить, а у самого в груди все до боли сжималось от любви и благодарности. ― Спасибо тебе, родная. Спасибо за сына, за любовь, за счастье, за доверие, ― покрывал ее лицо поцелуями, стирая слезы. Так много всего хотелось ей сказать, только то, что творилось у меня в душе, никак не возможно было описать словами.