Глава 16
Игорь
Перелезть через двухметровый забор нам с Лексом не составило труда, бывали препятствия и посерьезней. Во дворе не было не единой души. Двухэтажное строение утопало в зелени деревьев и вьюнков. Обычная, ничем не примечательная дача. Если бы не знал Лекса так хорошо, усомнился бы в его словах о том, что это именно то место, в которое Глеб предпочитает привозить своих жертв.
– Ты уверен? ― отсутствие хоть какой-то охраны настораживало.
– Судя по всему, Глеб решил играть против отца. Метит на его место, и для свержения ему нужна информация. Лишние свидетели ни к чему, да и мало кто настолько глуп, что пойдет против Тихонова.
– Глеб не дурак, чтобы без поддержки переть на Тихона.
– Поддержка у него есть, и нам она не по зубам.
– Тихон в курсе?
– Уже давно.
– Решил убрать пешку нашими руками?
– Он всегда играл по своим правилам, тебе ли не знать? Двое на первом этаже, ― отошел от окна Лекс. ― Один на кухне, второй на диване прямо под окном. Заходим с двух сторон, убираем тихо. Свята с Глебом на втором этаже, нельзя, чтобы его предупредили.
– Понял я, не надо так пристально на меня смотреть.
– Держи себя в руках, второго шанса у нее не будет. Глеб никогда не оставляет свидетелей.
Я напряженно кивнул, направляясь к двери. Дал знак Лексу, чтобы обходил дом вокруг. Мог бы вообще ничего не объяснять, друг друга мы знаем с детства, можно сказать, понимаем без слов. Слишком многое нас связывает: похожие жизни, властные безжалостные отцы, потеря матерей в раннем возрасте и возложенные на нас обязанности, навязанные, ненужные нам, но так необходимые нашим отцам. Только в одном они просчитались: отпустили нас служить, думали, хлебнем горя и быстренько вернемся под их крылышко. Просчитались. Отслужили, остались по контракту, вернулись не совсем бедными людьми, открыли свое дело. Громкие имена наших отцов были нам на руку, но и злоупотреблять этим мы не стали. Пробили дорогу в жизнь, уже не вдвоем ― целой командой, так и оставшейся сплоченной. Каждый занимался своим делом: развлечения, связи, недвижимость, охранное и детективное агентства. В этот раз наши отцы просчитались во второй раз, не взяв во внимание наших сослуживцев и их связи. Друг за друга мы стояли горой, поначалу больше они за нас. Палки нам в колеса вставляли часто и по большей части наши отцы. Было трудно, практически невыполнимо, но мы справились. Поддержка друзей, практически братьев, оказалась неоценимой. Змей, Аид и Ден обеспечивали нам защиту. Я и Лекс ― связи и финансирование.
Я действовал на автомате. Бесшумные шаги, легкий толчок. Дверь поддалась легко, но со скрипом. Смазанное движение слева, бросок, и тело оседает на пол. Рука соскальзывает с рукоятки пистолета, даже вытащить не успел. Стеклянные глаза уставились в потолок. Не испытывая ни жалости, ни угрызений совести, я вытащил нож, обтерев кровавые разводы об одежду. Мою девочку он не пожалел.
Из дверного проема показался Лекс, я даже не дернулся. Кухонный пол стопроцентно украшает точно такое же тело. Мы научились доверять друг другу, зная, кто на что способен.
Легкий кивок на ступени, ведущие на второй этаж. Двадцать две, сосчитал по привычке, важна каждая деталь, мало ли как обернется. Мы должны быть готовы ко всему.
– Сколько? ― ухмыляется Лекс, зная меня как облупленного.
– Двадцать две, ― на моем лице появляется такая же ухмылка.
– Привычка ― страшная вещь, ― отворачивается, серьезное лицо, собран как никогда.
Я даже благодарен ему за легкое подтрунивание. Лекс всегда знал, когда надо разрядить обстановку и переключить мое внимание на что-то другое. Несколько секунд, но они помогают не сойти с ума от постоянного напряжения.
Три двери. Не успеваем разделить их для осмотра. Тихие всхлипы доносятся совсем рядом, первая дверь. Напряжение достигает пика. Душераздирающий крик, переходящий в вой. Выдержка трещит по швам вместе с треском выбитой двери, так кричат только те, кто потерял надежду на спасение, громко, с отчаяньем.
– Не надо, ты обещал, ― раздался тихий голос, вырывая меня из воспоминаний.
– Прости, ― я разжал руку, поглаживая покрасневшие пальчики малышки. ― Прости, не хотел причинить тебе боль.
– Не страшно, так я, по крайней мере, могу хотя бы почувствовать, о чем ты думаешь, пусть и через боль, ― слова были пропитаны горечью.
– Мы справимся. Все будет хорошо, ― наклонившись, я поцеловал тонкие пальчики, которые еще минуту назад крепко сжимал, забывшись в воспоминаниях.
Нет сил смотреть на ее страдания. Рассеянный, невидящий взгляд бьет наотмашь. В ее слепоте виноват только я, только моя самоуверенность.
– Виноваты мы оба. Считай все произошедшее уроком. Я тебя не виню, если бы не ты, то я и мама были бы уже…
– Т-ш-ш, не надо. Я виноват, если бы ничего не скрывал, все закончилось бы хорошо.
– Рано или поздно чувство твоей вины разрушит не только тебя, но и все, что есть между нами. Просто забудь, отпусти и порадуйся тому, что ничего непоправимого не случилось. Как бы то ни было, ты успел, снова нас спас. Это ведь был тот Глеб, про которого ты говорил? Что с ним стало?
– Он больше не причинит вред ни тебе, ни Веронике. Он больше не опасен.
– Будет суд? Его посадят? Почему ко мне никто не приходил, чтобы задать вопросы?
– Иди ко мне, ― я перетянул Лисенка к себе на колени, устроившись поудобнее на кровати.
– Ты не хочешь мне рассказывать? ― вскинула она на меня свои прекрасные, невидящие глаза. Порывисто прижал ее к своей груди. Как себя простить, когда ее потерянный взгляд постоянно напоминает мне о моей ошибке? Мой слепой и такой доверчивый котенок. Так тесно прижимается щекой к моей груди, считает удары сердца, чтобы понять мое состояние.
– Тебе нельзя волноваться. Там не слишком приятная история. Знаю, тебе сейчас трудно мне доверять, но я не вру и ничего не утаиваю, Глеб для вас не опасен. Вам никто больше не причинит вреда.
– Зачем ты так? Разве я хоть делом, хоть словом давала тебе понять, что не доверяю?
– Прости, прости меня Лисенок, ― я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая легкий аромат шампуня. ― Сам не свой последние две недели.
Обнимая свою малышку, я молился всем богам, чтобы она приняла мои объяснения, не спрашивала больше о Глебе. Знал, что если начнет настаивать, расскажу, и тогда все полетит к чертям. Она мне не только доверять перестанет, но и начнет обходить десятой дорогой, да и опять же, нельзя ей волноваться.
Никогда не замечал за собой такой жестокости, но когда узнал, что Святка потеряла зрение из-за травмы головы от многочисленных ударов, слетел с катушек. Тогда Глеба спас Лекс, пообещав убрать его быстро и подчистить за собой следы. Второй срыв случился на следующий день, когда я узнал, что опасность грозила не только Святе. Слава Богу, что у моей малышки крепкие нервы. Угроза выкидыша была минимальной, и ее быстро устранили. Первая неделя была для меня адом. Не знаю, что бы с нами случилось, если бы мы потеряли нашего малыша. Узнав об этом, Лекс даже не стал мне мешать. Каким чудом после содеянного мне не снились кошмары, не представляю. Но если бы можно было повернуть время вспять, я бы сделал все то же самое. Потому что никто не смеет поднимать руку на мою семью.
Глеб смеялся, глядя на меня, видя за моей спиной Лекса. Помнил, что в прошлый раз тот меня остановил. Когда в его теле осталось меньше половины не сломанных косточек, в его глазах начало зажигаться понимание. Именно тогда он увидел в моей улыбке свой конец. А в самом конце вмешался Тихон.
– Они должны знать, что их ждет, если сунутся к твоей семье. Это ты знаешь, что не пойдешь по стопам отца, они не знают, поэтому должны бояться.
Отошел я, только стоя в душе под теплыми струями воды, глядя, как белоснежную плитку разукрашивают грязно красные ручейки. Вместе с ними утекало и напряжение. Глеба больше нет, и можно расслабиться вот только надолго ли? Такие, как Глеб, найдутся еще, несмотря на предупреждение.
Семья. На губах растянулась улыбка. Словно что-то почувствовав, Лисенок прикоснулась пальцами к моим губам.
– Ты улыбаешься, это хорошо. О чем ты думал?
– О семье, ― сказал я, и меня озарило неприятное открытие. Предложение я так и не сделал, наверняка, она уже напридумывала себе невесть чего. Надо поторопиться, ведь скоро родится малыш. ― Люблю вас, ― выдохнул, целуя ее в макушку.
– Тебя не смущает, что я теперь слепая? ― напряглась она в моих руках. ― Со мной и с малышом тебе будет вдвойне тяжелее.
– Если хочешь, мы можем рискнуть. Пятьдесят процентов ― это довольно неплохой шанс, ― все внутри замерло в ожидании ответа. Если сейчас она согласится, я могу потерять их обоих, но и лишить ее шанса вновь обрести краски жизни я не могу.
– Не хочу, ― упрямо поджатые губы, уже не передумает. ― Спасибо. Обещаю, ты не пожалеешь, ― я сжал ее в объятиях.
– Я тебе верю, ― Свята потерлась щекой о грудь и, вновь нащупав пальчиками мои губы, потянулась за поцелуем. ― Поможешь мне дойти до ванной? Хочу помыться.
– Потерпи пару часов, принесут выписку, и я заберу тебя домой. В этой душевой не развернешься, я даже не могу тебе помочь помыться.
– Наконец-то, ― с облегчением вздохнула малышка. ― Терпеть не могу больницы, если бы не малыш… Ты ведь не против него? ― в который раз задала она этот вопрос.
– Безумно рад. Правда, ― я подавил порыв отчитать ее за такие мысли. Снова сам виноват. Сам-то знаю, что у меня в душе, а девочка моя мысли читать не умеет, да еще и не видит.
– Почему ко мне никого не пускают? Только не говори, что из-за того что мне нужен покой. Я хочу знать правду.
Очередной скользкий вопрос и, увы, не одного приличного оправдания, только страх. Страх быть отверженным. Не смог, не уберег.
– Это из-за Ани?
– С чего ты решила, что виновата Аня? ― я напрягся, вспоминая высокую, худющую девчонку лет двадцати. Раньше бы посмеялся над предположением Лисенка, мало ли что у них там за бабские разборки. Но память о похищении Святки была еще свежа, и я не допущу больше ошибки. Буду землю носом рыть, рассматривать даже малейшие и абсурдные случаи и слова, что меня будут настораживать.
– Светка мне еще в «Вегасе» говорила, что с Анькой что-то не то. Просила поговорить с Аидом, чтобы он попытался выяснить, в чем проблема.
– Почему не спросить у нее прямо?
– Света с Настей пытались, но она молчит, и это на нее не похоже.
– Сейчас мы все решим. Погоди немного, ― прежде, чем вытащить телефон, я снова сжал малышку в объятиях.
– Что ты делаешь? ― тонкие пальчики пробежались по моим рукам, натыкаясь на телефон.
– Напишу пару строк Стасу, пусть разберется, что там за проблемы.
– А если он не захочет, вы ведь не обязаны? Со мной куча проблем, а я еще и проблемы своих подруг на вас вешаю.
– Да куда ж он денется? Не важно, чьи проблемы, важно, что мы можем их решить. Малышка, я все для вас сделаю, даже то, что не в моих силах, ― я накрыл ладонями пока еще плоский живот. Где-то там маленькая жизнь, наша частичка.
– Спасибо. Не думала, что это так приятно.
– Ммм? ― вопросительно промычал я, не совсем понимая, что она имела в виду.
– Когда есть на кого положиться, когда достаточно только слова, и ты уже понимаешь что мне нужно, когда ты играючи решаешь то, что для меня было бы невозможно сделать самой.
– Лисенок, ты меня сейчас в краску вгонишь. Не такой уж я и хороший.
– Ты хороший в глубине души. Где-то о-очень глубоко, ― спрятала она свою хитрую мордашку у меня на груди. Не смог сдержать облегченного вздоха. Наконец-то моя язвочка проснулась, как же я по ней скучал. Боялся, что Лисенок уже никогда не будет прежней. ― Я пряталась больше года, убегая от проблем, а ты решил их меньше, чем за месяц.
– Один бы я не справился. Очень помогли ребята, особенно Лекс.
– Лекс ― это Алексей? ― в предвкушении затаилась малышка. Вопросов не избежать, хотя, какая разница, когда начинать, больше ничего от нее не буду скрывать. ― Откуда ты его знаешь?
– Мы вместе с ним пошли служить. Знакомы еще с детства, наши матери когда-то дружили. Пока служили, незаметно появилась команда. Остались по контракту, в конце удалось провернуть небольшую аферу общими силами, и мы стали довольно обеспеченными людьми. Вернулись, каждый занялся тем, чем захотел, но связи не теряли, старались друг другу помогать.
– Значит, моя встреча с Алексеем не была случайной?
– Нет, не была. Мы все продумали еще в самом начале. Аид тебя сразу же узнал, а вот про Веронику ты даже не упоминала. Нам это показалось странным, и мы начали «копать». То, что удалось узнать, повергло меня в шок. Не думал, что отец снова втянет вас с матерью в свои игры. Не знаю, говорила тебе Вероника или нет, но твой отец погиб из-за того, что знал слишком много о делах моего отца и являлся его второй рукой. Твой отец был выдающимся хакером, как, в принципе, и мать. Вероника тогда уехала, пытаясь спасти твою жизнь.
– И спасая мою жизнь во второй раз, снова во все это влезла, ― печально вздохнула моя девочка.
– Нужны были деньги на операцию, и она обратилась к моему отцу. Если бы я только знал, если бы Вероника обратилась ко мне…
– Ты не виноват. Как я поняла, ты не очень ладишь с отцом?
– Раньше не ладил.
– А сейчас?
– А сейчас его нет. Его убили четыре месяца назад.
– Мне жаль.
– Не стоит. Если честно, я испытал облегчение.
– Так вы поэтому так запустили свой клуб?
– Пришлось уехать. Похороны. Потом улаживали разные дела. Даже представить не могли, что наш админ, проработавший у нас целых три года, окажется человеком, которого заслал отец. Даже после смерти он умудрился существенно подпортить нам жизнь. Теперь предстоит решить что делать с его империей, ― на последней фразе Лисенок напряглась.
– Не переживай. Так вести бизнес, как отец, я не хочу. Если честно, хотел поговорить с Вероникой. Может быть, она что посоветует. Я же ни черта не смыслю в этих компьютерах и тем более в написании программ.
– Не знаю, но попробовать стоит. Получается, та жалоба на повара ― это был продуманный план по знакомству со мной?
– Именно! Но как оказалось, все было куда сложнее. Изначально план был такой: тебе поступает первая жалоба, ты, естественно, растерянная и не знаешь, что и как сказать, и тут в игру должен был вступить Алексей со своим обаянием и неотразимой внешностью. Ты должна была по его настоянию скрасить им ожидание своей компанией, а Алексей ненавязчиво разузнал бы всю недостающую информацию. Какого же было его изумление, когда перед ним предстала уверенная в себе девушка, да еще и в уважительной форме отчитала их за неподобающее поведение и речь! Он тогда натурально выпал в осадок, а когда пришел в себя, уже другая официантка, мило улыбаясь, разливала им по стаканам самый дорогой виски, объясняя, что это извинения от клуба.
– Я, между прочим, вычла стоимость виски из зарплаты уволенного шеф повара.
– Знаю, ― не удержался и снова уткнулся подбородком в ее макушку. ― Аид тогда сказал, что с таким администратором никакой кризис не страшен. Олега ты тоже прилично удивила своими откровениями, пока он тебя нес. Когда увидел, как он вносит тебя на своих руках в мой кабинет, готов был его придушить от ревности. Потом меня просветили, отчего ты в таком невменяемом состоянии. Счастье этого горе-повара, что его уже не было в клубе, все зубы бы ему повыбивал.
– А чья идея была с покупкой панды? ― на губах Святки играла улыбка.
– Идея была Олега. Как он ни пытался, ты не хотела слезать с его рук и, обхватив его ногами и руками, использовала в роли грелки. Правда, пришлось его идею немного скорректировать, и вместо надувного мужика ты получила медведя. Лисенок, ты чего? ― резко отстранил ее от своей груди, заглядывая в полные слез глаза.
– Мишку жа-алко-о! ― всхлипнула она, снова уткнувшись в мою грудь носом.
– Ну что ты милая, купим мы тебе мишку.
– Точно такого же, как был? ― с надеждой подняла на меня заплаканные глаза малышка.
– Точно такого же, ― с облегчением заметил, что после моего обещания ее слезы сразу же высохли. Хмыкнул, гормоны страшное дело!
– А тот день, когда ты отправил меня по магазинам? ― задала она очередной вопрос и тут же тяжело вздохнула. ― Я даже вещи разобрать не успела.
Не выдержал и рассмеялся. Женщины ― это нечто! Неважно, что с ними случилось, но вещи ― это святое!
– Хватит ржать, ― нащупала малышка пальчиками мое плечо и тут же стукнула по нему кулачком. ― Признавайся, специально доводил меня в машине.
– Каюсь, не без греха. Просто подумал, что ты не захочешь знакомиться с Лексом из-за меня. А так злость на меня должна была подтолкнуть тебя на мелкие пакости. Да и обходительность Лекса против моих пещерных замашек выглядит куда более привлекательнее. К тому же и Лекс преследовал свои мотивы. В общем, ты нас не разочаровала.
– И какие же у Алексея были мотивы? ― задумчиво сморщила свой носик Святка. ― Это ведь Света, да? Но когда она успела ему понравиться?
– Не забывай, мы собирали о тебе информацию, и проверка твоих подруг была на первом месте.
– Ты специально тогда так небрежно сунул мне карточку, зная, что я буду тебе мстить и позову на шопинг подруг! ― подскочила она на моих коленях.
– Я очень сомневался, а вот Лекс был в этом уверен. Думал, ты не рискнешь тратить такие деньги, когда не знаешь истинного положения моих финансов.
– То есть?
– Ты ведь думала, что доход мне приносит только мой клуб, а если учесть, что ты была в курсе упадка дел, то могла бы и не рискнуть.
– Не учел ты всего коварства моей души! Значит, клуб не единственный источник дохода? ― странно нахмурилась моя девочка.
– И даже не второстепенный, ― самодовольство из меня так и перло. Я хотел, чтобы она мной гордилась, хотел, чтобы она ни в чем себе не отказывала. Оказывается, это приятно, знать, что все это время ты зарабатывал не напрасно. В какой-то момент жизни даже задумался все бросить. К чему мне все эти деньги, на что их тратить, когда и так всего уже добился? Сейчас я был рад, что не бросил, рад даже тому, сколько мне оставил отец. И я даже знаю, кто теперь все это будет тратить, но для начала устрою своей малышке сказку, и пусть мне не по силам разукрасить ее разными цветами, эмоции и чувства еще никто не отменял, а они порой могут сиять куда ярче образов и цветов.
– Я тут мучаюсь угрызениями совести все эти дни, ― тыкала мне в грудь тонким пальчиком Святка, ― а он мне спокойно сейчас заявляет, что это практически не ударило его по карману!
– Даже не заметил бы если бы не приходящие смс, ― я умилялся ее грозному личику, все еще не чувствуя подвоха.
– Да ты… да я тебе… У-у-у, ну что ж ты такой гад-то. ― вновь зарыдала она, перевернув все в душе.
– Маленькая моя. Ну что ты Лисенок, ― растерялся не зная, что делать с ее слезами.
– Я ведь переживала, а ты-ы. И вообще! Хватит мне тут мозги пудрить, ты так и не ответил на мой вопрос, ― переход от слез к претензиям не занял и секунды.
Теперь уже мне хотелось выть в голос. Девять месяцев вот таких вот качель, и я сам мало буду походить на уравновешенного человека. Сжал зубы, молча обнимая Лисенка. Ей сейчас намного сложнее, чем мне, сейчас все наши хрупкие отношения держатся только на мне, и только от меня зависит, какими они будут и будут ли вообще.
– На какой вопрос я не ответил? ― затаил дыхание, прося все богов, чтобы она не возвращалась к теме о посещениях.
– Почему твои люди ко мне никого не пускают?
– Не мои, а Змея, ― поправил я ее на автомате, раздумывая о том, как ей все объяснить.
– Кто такой Змей?
– Женщина, ты сведешь меня с ума своими вопросами.
– Сам виноват. Если бы ничего не скрывал, сейчас сидели бы и просто обнимались.
Зарылся пальцами в ее волосы накрывая приоткрытые губы глубоким поцелуем. Такая сладкая, моя.
– Фу-у, Игорь отстань, ― оттолкнула меня малышка, не давая добраться губам до ее аппетитной груди. ― Я же грязная. Вот вернемся домой, отмоешь меня, и тогда будешь целовать.
– Сама предложила, ― обвел большим пальцем очертания ее губ, ― не отвертишься. ― И тут меня накрыло по полной. Лисенок назвала мою квартиру домом! А ведь ей там не понравилось.
– Надо вызвать людей, ― пробормотал я, ни к кому не обращаясь, ― пусть все переделают, как тебе понравится. Нужна детская, самая большая и светлая комната. А хочешь, мы купим дом? Большой, красивый, чтобы малышу было, где бегать и играть. И свежий воздух, вам будет полезно чаще гулять. Нужен большой дом с огромным садом! Я боялся, ― выпалил я без перехода. ― Боялся, что они будут говорить тебе о том, что я тебя недостоин, что ты найдешь лучше. Боялся, что ты их послушаешь и поймешь, что они правы.
– Лалетин, я всегда подозревала, что ты немного того, ― покрутила она пальцем у виска, ― но чтобы настолько! Просишь меня тебе доверять, а сам?! Прибить тебя мало!
– Прости, ― она продолжала меня ругать, а я улыбался, как идиот.
– Что и требовалось доказать! ― она пробежалась пальчиками по моим губам. ― Я его ругаю, а он блаженно улыбается. И прекрати постоянно извиняться. Я уже начинаю скучать по твоим пещерным замашкам и приказам. Но и такой ты мне тоже нравишься, вот если бы тебя того и тебя этого совместить, ― мечтательно протянула Лисена.
– Никому тебя не отдам.
– Да я как-то и не рвусь, ― улыбнулась эта поганка, удобнее устраиваясь на моей груди. ― Ты мне вот одно скажи. Алексей твой друг, и ему нравится Света. Я ни в чем не ошиблась?
– Все правильно.
– Так какого черта он тогда целовал меня в клубе на вечеринке?
– Глеб ― прихлебатель его отца, и Лекс думал, что если все будут считать тебя его девушкой, то Илья Владимирович не даст Глебу подойти к тебе на пушечный выстрел.
– Но…? ― подтолкнула она меня к дальнейшему рассказу, когда я замолчал.
– Но мы просчитались. Не знали, что Глеб решил копать на Тихонова какую-то информацию. По его мнению, ты и Вероника знаете нечто такое, от чего Тихонову, мягко сказать, не поздоровится.
– Ничего не понимаю. Ты говорил, что мама снова стала работать на твоего отца. Причем тут вообще Алексей и его отец? И если мама работала на твоего отца, получается, это он собирал всю информацию на Тихонова. Но зачем, вы ведь вроде как дружите?
– Дружили только наши матери и то, только несколько лет, пока не погибли. Отец и Тихонов были партнерами, и отец решил убрать Тихонова со своей дороги. Тихонов успел первым, в итоге мой отец мертв. Все бы на этом и закончилось. За Вероникой понаблюдали бы несколько месяцев, и, не заметив с ее стороны активности, оставили бы в покое. Но тут в игру вмешался некто, Тихон так и не сказал нам, кто это был, но обещал разобраться сам. Этот некто решил руками Глеба закончить то, что начал мой отец. Поэтому вы и попали под удар.
– Ну что, молодежь, домой хотите? ― прервал нашу беседу бодрый и жизнерадостный голос дяди Максима одновременно с щелчком открывшихся дверей.
– Очень! ― встрепенулась на моих коленях Лисена.
– Как себя чувствуешь? Как панические атаки, больше не было?
– Все отлично. Бодра и полна сил! ― отрапортовала с улыбкой на лице. ― Панических атак не было. Ко мне мало кто приходит, а вы и весь персонал прежде, чем войти, обязательно начинаете со мной говорить.
Сжал руки в кулаки от бессильной злобы. Это похищение оставило слишком много последствий после себя. Мало того, что пропало зрение, так еще и панические атаки. Страшное зрелище, впервые став свидетелем Святкиной безумной паники, думал, сойду с ума. Обреченность в глазах, бьющее неконтролируемой дрожью тело, невнятное бормотание, наполненное такой болью, что даже у приставленных охранять ее палату ребят слетали безразличные маски с лиц. Панические атаки провоцировали щелчки дверей или шаги. Именно поэтому все, кто окружал мою девочку, сначала начинали говорить и только потом входили в палату.
– Будем надеяться, что они больше не повторятся, ― удовлетворенно кивнул головой дядя, делая пометки в больничном листе. ― Что решили по поводу операции? ― вскинул взволнованный взгляд на меня, пытаясь отследить мою реакцию.
Судорожно сжатые кулаки и усилившиеся объятия. Моя реакция не осталась незамеченной как дядей, так и малышкой.
– Не хочу рисковать малышом, ― отрицательно покачала она головой, нежно поглаживая, распрямляла мои пальцы. ― Возможно, как-нибудь потом.
– Ну и правильно, ― засиял дядя Максим улыбкой, ― в таком деле спешка может стать только помехой. Родите малыша, оклемаетесь, а потом уже будете решать. Игорь вас не оставит, а с ним вы не пропадете. Чем смогу, и сам помогу.
– Спасибо вам большое за все, ― от души поблагодарила малышка, нервно ерзая своей попкой от нетерпения попасть домой. Сжав зубы, стиснул ее в объятиях, удерживая подальше от моей увеличившейся эрекции. Дядя Максим понятливо ухмыльнулся и протянул мне лист бумаги.
– Ну что вы, юная леди, мне забота о вас была очень даже приятна. А спасибо не мне, а Игорю. Если бы не он, не было бы у меня этой клиники. Так что еще надо разобраться, кто кого должен благодарить.
– Значит, это твоя клиника? ― не удержалась от вопроса Святка, едва мы оказались в салоне моей машины.
– Нет. Три года назад я подарил ее дяде Максиму. Сколько его помню, он этим грезил. Дядя Максим ― младший брат мамы, с отцом они не ладили никогда. Когда не стало мамы, он заменил нам с Олегом родителей.
– Только сейчас поняла, что я тебя абсолютно не знаю.
– Как и я тебя. Все у нас, не как у людей. Главное ― мы рядом, а времени у нас много, еще успеем не раз надоесть друг другу и поругаться.
– Как ты можешь меня не знать, когда наводил обо мне справки и искал нужную информацию? ― искренне изумилась она.
– То были лишь сухие факты. А тебя настоящую я совсем не знаю. Тех нескольких недель, что мы провели вместе, слишком мало.
Меня больше не страшили слова «вместе до самой смерти», с ней я был готов на все и даже чуточку больше.
– Не против, если мы заедем в одно место? ― вырвал свою малышку из раздумий. ― Мы быстро, просто поставлю несколько подписей и сразу домой.
Малышка не отказала. Не спрашивая и не раздумывая, кивнула. Если бы не смотрел на нее так пристально, мог и не заметить, как она напряглась.
– Если ты боишься, поедем домой. Не надо делать то, что тебе не нравится, только чтобы доставить мне удовольствие.
– Все нормально. Правда. Просто мои синяки.
Остановил машину у приглянувшегося магазина и, заглушив зажигание, вышел на улицу, чтобы сразу же распахнуть ее дверцу и, присев на корточки, обхватить дрожащие пальчики.
– Забудь обо всех. Есть только ты, я и больше ничего вокруг. Синяков уже практически не видно.
Лисёна кусала губы и напряженно хмурила брови. Ни разу не поверил ее словам о синяках, не без этого, конечно, но это была лишь жалкая попытка спрятать за стеснением свои страхи. Знаю, немного жестоко, но лучше уж так, сразу, чем дни напролет бояться.
– Ты ведь не из-за синяков?
Отрицательно покачала головой, закусив нижнюю губу.
– Я никогда не буду испытывать неудобства от твоего общества. Не важно, во что ты будешь одета, не важны твои синяки и уж тем более не буду стесняться твоей слепоты. Слышишь? Все это не важно. Мне нужна только ты. Важно лишь тепло твоей ладони в моей руке, твоя счастливая улыбка, нежность прикосновений. Эй, только не надо плакать, тебе нельзя расстраиваться.
– Прости. Оно как-то само получается. Наговорил тут кучу нежностей, вот я и разревелась от счастья.
– Я с тобой когда-нибудь поседею, ― жалобно простонал я, уткнувшись лицом ей в колени. ― Все беременные как беременные, зимой им хочется клубники и арбузов, летом мандаринов и снега, а ты чуть что, сразу ревешь.
– Сам сказал, что у нас все не как у людей. Давай уже, веди, куда тебе там надо было, ― расправила она плечи, словно готовилась, как минимум, выиграть эпичную битву.
Потянул свою девочку за руку, заботливо прижав вторую ладонь к голове, не дай боже еще ударится, когда будет выбираться из машины. Хлопнул дверцей, обнимая Лисёнка за талию. Прямо перед нами, в вечерних сумерках призывно мерцала огнями вывеска ювелирного магазина. На секунду мелькнула мысль, что я поступаю эгоистично, идя на поводу у своих желаний. Понимаю, что она еще слаба и хочет принять ванну, но другой момент, чтобы купить кольцо, может представиться еще не скоро.
Тихо подсказывал малышке, когда появились ступеньки, когда дошли до дверей. Вошел я первый, чтобы приставить палец к своим губам в жесте молчания. Выбежавшая на встречу миловидная девушка консультант округлила глаза, не понимая, что происходит, но не издала и звука. Все так же придерживая Святу за талию, я направился к стеклянным витринам. Наконец-то в глазах девушки зажегся огонек понимания, когда она поняла, что моя спутница слепа. Невзначай погладил малышку по нужному пальчику, дождался кивка от девушки.
Пока что я развлекал Святу разговорами, чтобы она не чувствовала себя лишней, да и чтобы подвоха не поняла. Передо мной появилось множество коробочек на любой вкус и кошелек. Выбирал не долго. Как только увидел эту красоту, понял: именно то, что надо.
Двери лифта закрываются с тихим щелчком, и малышка, вздрогнув, прижимается сильнее. Стискиваю ее талию рукой, практически впечатывая ее в свое тело. Отслеживаю взглядом сменяющиеся цифры на табло. «Тш-ш, я рядом» ― Шепчу, накрывая ее рот своими губами. Двери лифта открываются, и я практически выношу ее из лифта на своих руках, все так же не прерывая поцелуй. Моя девочка совсем разомлела от ласки, соскучилась за эти две недели, так же как и я. Достаю ключи, намеренно создавая ими бренчание, и снова никакой реакции. Ни страха, ни вздрагиваний. Тихий стон тонет в поцелуе. Прислоняю ее к стене, с трудом отрываюсь от губ.
– Мы дома, ― голос не слушается, от хрипоты, кажется что из горла вырывается рычание. Тут же настораживаюсь, пытаясь взять свои чувства под контроль. Боюсь испугать, но на ее лице играет улыбка. Что бы я ни делал, она меня и не думает бояться, и это окрыляет.
– Устала? ― задаю вопрос уже почти нормальным голосом, пытаясь попасть ключами в замочную скважину. Ругаюсь про себя, сетуя на дрожащие руки. Слишком долго к ней не прикасался. Послать бы всех к черту да утащить ее в душ, а лучше в ванную, потом на кровать, потом… Да мало ли мест! Качаю головой, избавляясь от навязчивых картинок. Теперь я не один, а значит надо перестать быть эгоистом. Сначала сам попросил о помощи, а теперь мечтаю выгнать их всех из квартиры.
– Шутишь? ― возмущенно вскидывает брови моя девочка. ― Да я последнюю неделю не знала, куда себя деть от безделья, належалась на месяц вперед. Если б не зрение, давно бы сбежала!
Удовлетворенно киваю головой. Не знаю, что бы делал, если бы сейчас она сказала, что устала и хочет отдохнуть.
– Лисенок, ты только не пугайся. У нас гости, ― чувствую напряжение малышки и спешу закончить свою речь. ― Твои подруги меня чуть на клочки не разорвали, а еще здесь Мишка и Леха.
– Спасибо, ― шепчет, стискивая меня в объятиях, и только сейчас меня отпускает напряжение. Они для нее тоже важны. На секунду появляется легкое разочарование и ревность, но я тут же себя одергиваю. Сейчас ей, как никому, нужна женская поддержка.
Веронике мы решили ничего не говорить, боясь за ее здоровье. Она только пошла на поправку. Переживание за дочь ей бы существенно мешало, а известие о слепоте могло сломать эту сильную женщину. Она даже обрадовалась, что я решил увезти Святку отдыхать.
– Они что, не пришли? ― растерянно спрашивает, вслушиваясь в тишину квартиры.
– Пришли, ― улыбаюсь глядя на не менее растерянные лица друзей.
– Почему все молчат?
– Боятся тебя напугать, ― слегка поворачиваю малышку в ту сторону, где на диване в напряженных позах сидят девушки. Парни вытянулись по струнке, стоя за диваном и боясь сделать лишний вдох.
– Эй! Я всего лишь слепая, ― возмущенно пропыхтела малышка, ― а вы ведете себя так, будто считаете меня душевнобольной.
На лицах девушек промелькнуло виноватое выражение, и они с громкими криками кинулись обнимать подругу.
– Сгиньте, неугомонные, ― растолкал девочек Мишка. ― Дайте обнять любимую соседку. Можно? ― неуверенно протянул, обращаясь уже к Святе.
– Дурак, ― буркнула она, протягивая к нему руки, и тут же утонула в медвежьих объятиях.
Как ни странно, но Мишка ревности во мне не вызывал, в отличие от Алексея. Может быть от того что Мишка и Анька уже неделю как решили жить вместе? Но умом понимал, что и Алексей всеми силами пытается покорить Свету, нелегко ему, правда, приходится. Ведь тот поцелуй в клубе видел не только я. Именно это осознание не давало мне покоя. Мишка же воспринимался мною как старший брат моей малышки, да и парень он довольно неплохой. Надо бы ему как-то с повышением помочь, разумеется, тихо. Гордец, помощи не примет, а на одну зарплату охранника сильно не разбежишься.
Вскоре отмер и Леха. Правда, обниматься к Святке под моим суровым взглядом не полез.
Вскоре Анка и Светка утащили мою малышку в спальню. Не стал их останавливать, хоть и хотелось побежать вслед за ними, чтобы только не потерять малышку из вида. Они справятся и без меня, тем более, что я же их и попросил подготовить Лисенка к сегодняшнему вечеру.
– Значит, решил покинуть наши холостяцкие ряды? ― развалился на диване Лекс.
– Можно подумать вы оба далеко от меня ушли, ― фыркнул, намекая на их отношение к Святкиным подругам.
– Твои б слова… ― синхронно выдохнули парни, каждый пребывая в своих думах. Тут и без слов становилось понятно, что девушки не собирались так просто падать к их ногам.
– Хватит строить из себя мучеников, я, между прочим, тоже переживаю как малышка воспримет мое предложение, ― озвучил я свои страхи.
– Славка может, ― кивнул Мишка, глядя мне прямо в глаза. ― Ты только внимания не обращай, когда она начнет нести чушь вроде того, что слепая тебе ни к чему. Кольцо на палец, через плечо перекинул, и в ЗАГС.
– Думаю, она мне не откажет, ― загадочно улыбнулся вспомнив по свой козырь. Парни тут же подались ко мне с заинтересованными лицами. Я же развалился в кресле, сияя довольной улыбкой.
– Да ла-адно, ― обалдело протянул Мишка. ― Что, серьезно?
Лекс же только хмыкнул, давая понять, что он уже в курсе, и Мишка на верном пути.
– Ну поздравляю папаша. ― протянул руку соседушка. А что, отличная между прочим идея, соседи как раз продают квартиру напротив, подумал я, пожимая протянутую руку. И мне спокойней, и подруга с другом рядом со Святкой.