Часть 50

Грэй глубоко и шумно выдохнул, словно воздух с трудом проходил через его лёгкие. Несколько долгих секунд он молчал, собираясь с мыслями, а затем произнёс тихим, проникновенным голосом:

— Поговорим, Рейна?

Моё тело отреагировало мгновенно — я дёрнулась от напряжения, словно от электрического разряда. Бросила на него отчаянный взгляд, в котором смешались страх и волнение:

— О чём?.. — мой голос звучал хрипло, слегка надломлено, выдавая недавние слёзы.

Грэй опустил голову, упёрся локтями в колени и сцепил руки в замок, словно пытаясь удержать себя от необдуманных действий.

— О многом. Я хочу извиниться. Не должен был вот так врываться к тебе. Напугал, — слова звучали искренне, почти болезненно.

Я молчала, не зная, что ответить. Извинения Грэя будто пронизывали меня насквозь, достигая самых потаённых уголков души. Я чувствовала их правдивость каждой клеточкой своего существа. Он не врал.

Альфа медленно поднялся с кресла, сделал осторожный шаг в мою сторону. Я инстинктивно обхватила себя руками, создавая невидимый барьер между нами. Этот жест был чисто защитным, идущим из глубины подсознания.

— Не бойся меня, пожалуйста. Я не причиню тебе вреда, Рейна, — его голос звучал мягко, почти умоляюще.

— Ты мне уже это говорил однажды, чтобы я не боялась, — прошептала я, прикусив губу.

Он провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Я бы мог найти оправдания, сказать, что в тот вечер мной руководили инстинкты, что я не осознавал, что делаю. Но это было бы ложью. Я всё понимал. Каждый момент, каждое движение, каждое слово. Я действительно хотел уничтожить тебя. Хотел, чтобы ты заплатила за предательство. И я сделал это. Мучил тебя, брал силой. И даже после такой жестокости твоё тело продолжает реагировать на меня. Это неправильно, — он запустил руку в волосы, сжимая их в кулаке. — А когда ты уехала, я постоянно думал о тебе. Это так странно.

Признание Грэя повисло в воздухе тяжёлым грузом, наполняя комнату невысказанными чувствами и противоречивыми эмоциями. Не только его, но и моими.

— О чём ты говоришь? — мой голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение.

Грэй медленно поднял глаза, и в их глубине читалась какая-то странная, почти болезненная откровенность…

— Альфы устроены иначе, Рейна. Мы не способны испытывать привязанность к кому-то конкретному, только к своему потомству. Но ты… ты не покидала моих мыслей ни на минуту. Я постоянно хотел быть рядом с тобой, касаться тебя, вдыхать твой запах, который словно пропитал каждую клеточку моего тела.

Я замерла, пытаясь осмыслить его слова.

— Но почему ты всё ещё чувствуешь мой запах? Ведь другие альфы…

Он не дал мне закончить, резко перебив:

— Другие альфы тянутся к твоему запаху только ради одного — чтобы удовлетворить свои животные инстинкты, утолить физическую потребность.

— А ты тогда… разве не такой же?

Грэй сделал шаг ко мне, протягивая руку, но я инстинктивно отступила. Его вздох прозвучал тяжело и протяжно.

— Если объяснять это в терминах человеческого понимания… да, я испытываю к тебе то, что люди называют любовью.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что?..

Грэй на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами, а затем посмотрел прямо на меня, и в его взгляде читалась абсолютная честность. Будто бы он и правда меня любит…

— Да, точно. Я люблю тебя, Рейна.

Эти слова прозвучали как приговор, как откровение, как самая невероятная правда, которую я когда-либо слышала. Но разве это нормально?..

Мои губы едва смогли вымолвить это жалкое:

— М-м-м… понятно, — слова прозвучали как-то неубедительно. Я поспешно отвела взгляд, не в силах больше выдерживать глубину его глаз, в которых читалась такая откровенная боль и надежда на что-то.

— Я хочу всё исправить, Рейна, — его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала мольба.

Я поджала губы, с трудом сглотнув комок в горле. Его признание выбило почву у меня из-под ног, оставив лишь пустоту и смятение. И я не знаю, как мне сейчас быть. И не понимаю, что он хочет от меня.

— И что ты предлагаешь, Грэй? — мой голос звучал холоднее, чем я хотела.

— Дай мне шанс, пожалуйста, — его слова прозвучали как отчаянная просьба.

— Шанс? — я, наконец, подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. — Ты хочешь быть со мной? А как же твоя семья? И твоя помолвка? Помнится, ты должен был жениться, чтобы стать главой клана.

— Я не помолвлен. Больше не помолвлен. И стать главой клана я не стремлюсь, — его ответ прозвучал решительно. — А моя семья примет мой выбор.

— Но я всё равно не могу так. После всего, что произошло… — мой шёпот едва слышен.

— Я понимаю, — кивнул Грэй. — Могу я попросить тебя подумать?

— Я встречаюсь с другим парнем, Грэй. О чём тут думать… Если ты цепляешься за то, что сказал Лютер, что я испытываю к тебе чувства, то это неправда. Он ошибся, — мои слова, кажется, причинили ему боль.

Я видела, как они ранили его, но в его глазах всё ещё теплилась надежда и какое-то упрямое упорство. Я читала, что альфы по натуре своей очень упрямы и добиваются своих целей.

— Рейна, я всё-таки буду ждать, — его голос звучал непреклонно.

— И долго ты собираешься ждать? А если я никогда не дам тебе ответ?

— Я буду ждать, — его ответ прозвучал как приговор.

— Просто уезжай и живи своей жизнью. Не теряй тут время, — в моём голосе звучала усталость.

Я, правда, так сильно устала…

— Моя жизнь теперь связана с тобой. Привязанность у альф на всю жизнь, Рейна, — его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Я нахмурилась, переваривая его слова о привязанности. Это казалось чем-то нереальным, почти невозможным.

Не найдя что ответить, я повернулась к двери, собираясь уйти.

— Я вызову для тебя такси, — тихо произнёс Грэя мне вслед.

— Не надо. Я сама в состоянии, — бросила я через плечо, выходя из кабинета.

Направилась к стойке администратора, чтобы вызвать такси. Грэй остался в кабинете мистера Кинга, вероятно, погружённый в свои мысли.

Домой я вернулась совершенно разбитая, опустошённая. Каждая клеточка моего тела словно кричала от напряжения, а в душе царил полный хаос. Ноги едва держали меня, когда я поднималась по лестнице в свою квартиру, которая была открыта. Но следов того, что кто-то побывал тут, не было. Взяла наличные и спустилась, расплатилась с терпеливо ожидающим таксистом.

Закрыла дверь на все замки, провернула каждый из них с особой тщательностью, словно это могло защитить меня. И тут я почувствовала это — едва уловимый, но такой знакомый аромат Грэя, витающий в прихожей.

И тогда меня прорвало. Я опустилась на пол, прислонившись к двери, и разрыдалась. Громко, надрывно, не сдерживая ни одной слезы. Рыдания сотрясали всё моё тело, а из груди вырывались глухие всхлипы.

Не знаю, что именно послужило спусковым крючком. Может быть, это накопившееся напряжение, наконец, нашло выход. А может, его искреннее признание и отчаянная готовность ждать сломали какую-то внутреннюю плотину. Глубокая тоска и боль заполнили каждую клеточку души, словно яд, растекающийся по венам…

Сердце сжималось от боли, словно кто-то невидимый сжимал его в тисках. Оно выло от противоречивых чувств, от невозможности принять правильное решение, от страха и невысказанных словах.

Его слова эхом раздавались в моей голове ещё несколько дней и ночей, пока я полностью не взяла себя в руки. Решила, что закончу работу, и больше никогда не буду видеться с Грэем.