Часть 51

Прошло уже три долгие недели с того дня, когда я в последний раз видела Грэя. С тех пор он словно растворился в воздухе, исчез из моей жизни так же внезапно, как когда-то появился. Возможно, это было его решение. Дать мне время, чтобы переварить его признание, осмыслить всё то, что он сказал мне. Но я не могла найти себе места все эти дни…

Его слова снова и снова звучали в моей голове, преследуя меня повсюду… на учёбе, дома, даже во сне. Я пыталась бороться с этими мыслями, гнала их прочь, как назойливых мух, но они возвращались снова и снова, терзая моё сердце. Я не знала, как правильно это объяснить, но моё сердце ныло.

Я мечтала лишь об одном — поскорее закончить все дела и больше никогда не пересекаться с Грэем. Но почему? Потому что не знала, как поступить в этой ситуации. И правильно ли я вообще поступаю?

Оставалось меньше месяца работы в больнице. За эти три недели я значительно расписала большую часть стен. Всё благодаря моему желанию поскорее убраться подальше от глаз Грэя. И я оставила подарки Грэя в кабинете госпожи Лори и попросила, чтобы она пережала их ему, когда он появится. Я оставила только гиацинты. Эти цветы напоминали мне время, проведённые с мамой и папой.

Колин пригласил меня на очередное свидание. Мы гуляли по заснеженному парку, украшенному тысячами мерцающих новогодних гирлянд. Вокруг царило оживление: дети резвились возле искусно вылепленных ледяных скульптур, влюблённые пары прогуливались, держась за руки, а родители с улыбками наблюдали за своими чадами.

Атмосфера должна была быть волшебной, но я не могла насладиться моментом. Мы с Колином держались за руки, он рассказывал забавные истории, целовал меня в щёку, а я… я была где-то далеко.

Мои мысли блуждали где-то в другом месте. Я ловила себя на том, что не слышу его рассказов, улыбаюсь механически, реагирую на шутки автоматически. И, кажется, Колин заметил эту перемену в моём настроении.

Когда он проводил меня до дома и снова поцеловал, я не почувствовала ничего. Вообще ничего. Это осознание ударило как молния — я не испытываю к нему тех чувств, которых он заслуживает. Этот замечательный парень, добрый, внимательный, заслуживал настоящей любви, а не этой фальшивой игры, в которой я пыталась себя убедить.

Колин приобнял меня и тихо спросил:

— С тобой всё хорошо, Рейна?

Долгие секунды я молчала, собираясь с мыслями. А потом произнесла то, что давно крутилось в голове:

— На самом деле, не совсем. Я… я не могу больше обманывать тебя, Колин. Ты замечательный человек, и я очень ценю нашу дружбу, но… между нами нет того, что должно быть между влюблёнными.

Его лицо омрачилось, но он лишь кивнул, принимая мои слова.

— Я подозревал что-то подобное, — признался он. — Но надеялся, что ошибаюсь.

— Прости меня, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя всем сердцем.

Колин улыбнулся, хотя в его глазах читалась грусть.

— Спасибо за честность, Рейна. Это лучше, чем ложь. Жаль, что мне не удалось занять в твоём сердце хоть немного места, — он погладил меня по щеке. — Ты замечательная девушка.

— Прости…

— Не переживай, всё нормально, — он улыбнулся мне, а затем ушёл.

Это было так удивительно, что Колин так легко принял наше расставание. Он на самом деле очень хороший и понимающий парень, что заслуживает девушку, которая на самом деле будет его любить.

И знаете, когда Колин ушёл, я почувствовала удовлетворение. Что мне не нужно заставлять себя любить этого парня и что не нужно его обманывать. С души будто сорвался тяжкий груз, что постоянно меня мучил. Моё настроение улучшилось.

Сегодняшний рабочий день начался как обычно. Мне предстояло завершить работу над картиной на стене — нужно было подкрасить верхушки деревьев. Я установила стремянку, взяла кисти и краски, и, погрузившись в свой привычный мир творчества, начала аккуратно прорисовывать каждый лепесток.

Успокаивающая мелодия в наушниках создавала особую атмосферу, помогая сосредоточиться на работе. Мои движения были точными и размеренными, я полностью погрузилась в процесс, наслаждаясь моментом. Но внезапно что-то изменилось…

Странное тепло начало разливаться по моей спине, сопровождаемое лёгким покалыванием. Будто тысячи маленьких иголочек пробежали по коже. Я почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Инстинктивно сняла один наушник и медленно повернула голову в сторону коридора.

То, что я увидела, заставило моё сердце пропустить удар. Грэй стоял, облокотившись о стену, и не отрываясь, смотрел на меня. Наши взгляды встретились, и время, казалось, остановилось. От неожиданности я резко вздрогнула, и стремянка предательски покачнулась под моими ногами.

В следующую секунду мир вокруг завертелся, краски выскользнули из рук, и я начала падать. Но вместо холодного удара о пол почувствовала крепкие, надёжные объятия. Сильные руки поймали меня в воздухе, прижав к твёрдой груди. Зелёная краска, расплескавшаяся в момент падения, оставила свой след не только на моей щеке, но и на его белоснежной рубашке.

Несколько мгновений мы застыли в этой неловкой, но странно интимной позе, пока реальность медленно возвращалась ко мне вместе с осознанием произошедшего…

Кисточка всё ещё была зажата в моей руке. Сильные руки Грэя продолжали удерживать меня, и каждая клеточка моего тела реагировала на его близость. Его запах — терпкий, мускусный, пронизывающий — окутывал меня, заставляя сердце биться чаще. Мурашки пробегали по коже, дыхание стало прерывистым, а пульс зашкаливал.

Наши взгляды встретились, и время словно остановилось. Его разноцветные глаза, один голубой, другой зелёный, смотрели на меня с такой нежностью и теплотой, что у меня защемило в груди.

С трудом собравшись с мыслями, я шумно выдохнула и произнесла:

— Отпусти меня на пол, пожалуйста.

Грэй медлил, будто не хотел разрывать эту хрупкую связь между нами. Несколько томительных секунд он продолжал удерживать меня, а затем, словно преодолев невидимый барьер, осторожно опустил на пол. Его движения были такими бережными, будто я была сделана из тончайшего фарфора, способного разбиться от малейшего прикосновения.

— Прости, я напугал тебя, — тихо произнёс Грэй, не отрывая взгляда от моего лица.

Я машинально дотронулась до щеки, и на моих пальцах осталась зелёная краска. Опустив взгляд, я увидела, что и волосы мои украшены зелёными разводами. Рубашка Грэя тоже была испещрена каплями краски, но, казалось, его это совершенно не заботило.

— Нет, я просто не ожидала тебя увидеть, — с трудом выдавила я, сглотнув ком в горле.

За эти три недели я успела привыкнуть к его отсутствию. В моей голове прочно укоренилась мысль, что он уехал и, возможно, не появится до самого окончания моей работы.

— Не смог удержаться и пришёл увидеть тебя, — его голос звучал так искренне, так тепло, что у меня перехватило дыхание.

Я молчала, не зная, куда деть глаза. Пальцы нервно теребили кисть, которую всё ещё держала в руке. И что было самым удивительным — сейчас я не чувствовала того страха, который преследовал меня раньше. Совсем не чувствовала. Словно за эти недели что-то внутри меня изменилось, переродилось.

Я отошла к своей сумке, чувствуя, как колотится сердце. Дрожащими руками достала упаковку влажных салфеток и, вытащив несколько штук, протянула их Грэю. Едва заметная улыбка коснулась моих губ, когда я произнесла:

— Извини, эти пятна я уже не смогу отстирать.

Эти слова повисли в воздухе, напоминая о нашей первой встрече в доме культуры, о том неловком моменте, когда я разлила на него кофе, а потом, смущённая до предела, застирывала его рубашку в мужском туалете.

Грэй улыбнулся в ответ, и его улыбка была такой тёплой, такой искренней, что на мгновение я забыла обо всём.

— Но я был бы рад, если бы ты снова предложила это сделать, — его голос звучал мягко.

Я нахмурилась, воспоминания о том дне были не самыми приятными.

— Но тогда ты странно себя повёл, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я испугалась, когда ты взял меня за волосы. Зачем ты это сделал? Уже тогда ты почувствовал мой запах, да?

— Нет, — он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. — Мне очень понравились твои волосы, поэтому я захотел их потрогать.

Я только хмыкнула, продолжая стирать краску со щеки. Его объяснение звучало неубедительно, но я не стала настаивать.

— Как твои дела, Рейна? — неожиданно спросил Грэй, меняя тему разговора.

— Нормально, — ответила я, пожимая плечами.

Внутри всё пылало от его близости. Его присутствие волновало меня до глубины души. Я чувствовала, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам. Мне хотелось, чтобы он снова прижал меня к себе, чтобы его руки снова коснулись моего тела.

И словно прочитав мои мысли, Грэй потянулся ко мне. Его рука осторожно коснулась моего подбородка, стирая остатки краски салфеткой. А затем его пальцы скользнули вниз, к моей руке. Он взял её в свою большую ладонь и крепко сжал.

Между нами вспыхнули искры — такие яркие и ощутимые, что моё запястье начало жечь. Я зажмурилась от неожиданности и резко отдёрнула руку, не понимая, что происходит. Что-то странное творилось с моим телом.

Мой взгляд упал на запястье, и я замерла от изумления. На коже проступил витиеватый тёмный рисунок, словно кто-то нарисовал его чернилами. Он был чётким, почти живым, и я не могла поверить своим глазам.

— Это что?.. — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от тёмного узора на своём запястье. Моё сердце замерло, а дыхание перехватило от неожиданности.

— Метка истинности, — тихо произнёс Грэй.

Медленно, словно во сне, я подняла глаза на него. И то, что я увидела, заставило моё сердце пропустить удар. На его запястье был тот же самый рисунок — витиеватый, тёмный, словно выжженный на коже. Он был точной копией моего…

В этот момент я поняла, что всё изменилось. Навсегда…