Глава 3

Ульяна – Отель? – только и успела пискнуть. – Какой отель? – Неважно, какой. Важно, что там будет кровать, стол, стена… Ооой! Почему стало так страшно на миг, а потом внезапно буйным цветом по телу расползлась странная радость, до сих пор мне несвойственная. Я ощутила, как она скользила вверх и вниз, как оплетала тело туго-туго лозами, как плющ, как стягивала живот тугой пружиной, готовой выстрелить. Платонов поставил меня на ноги. – Войдем как приличные люди, – пообещал, посмотрел мне в лицо, задержал взгляд на губах и… внезапно толкнул к стене, начав целовать, как одержимый. Глаза закатились от удовольствия, когда он варварски подцепил меня под попой и втиснулся бедрами между моих. – Андрей Викторович! – испуганно-удивленно ахнула, когда в промежность уперлась твердая, буквально каменная ширинка модных мужских брюк. – Да-да, к нему с уважением! – хмыкнул, толкнулся и простонал, дыша часто и тяжело. – Пожалуйста… – Минута, Кузя. Нам нужен номер. Он резко отстранился, помотал головой, позволил мне скользнуть вниз по стене. Я заметила, как на нас с осуждением смотрела пожилая пара китайцев – постояльцев отеля. Что я творила? Что со мной творилось? Я с трудом одернула вниз платье и хотела пройти мимо Платонова, но он резко сжал пальцы на моем запястье и поволок за собой в отель. – Андрей Викторович, умоляю… Не надо! – пролепетала из последних сил. Двери-вертушки закрутили нас на добрых несколько секунд. Мы входили и выходили по кругу, пока кто-то не толкнул нас в спины раздраженно: – Вы входите или как? Через секунду мы уже стояли у стойки регистратора. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, словно в моих трусиках кто-то развел жаркий костер. – Добрый день, рады приветствовать вас в отеле «Меридиан»! Я могу вам чем-нибудь помочь? – поинтересовалась девушка за стойкой. – Номер! – хрипло выдохнул Платонов. – Поживее. – Одноместный? Двухместный? Стандарт? Бизнес? Люкс… – Какой хочешь, Кузя? – поинтересовался босс. – Я на любой согласен. Какой есть, девушка! Нам на час… Два. – Минимальная бронь – сутки. Но свободных номеров почти не осталось. Два этажа сняли под делегацию студентов из союзных республик. Свободен только двухместный люкс и одноместный бизнес-класса. – Люкс давай! Шикуем! Живее-живее, роднуля, или я эту прелестницу разложу прямо у тебя на стойке! – пригрозил Платонов, схватив меня за попу. Девушка покраснела, начала клацать ногтями по клавишам! Платонов выгрузил содержимое своих карманов на стойку: ключи, крупные купюры, карточка, презервативы и жвачка. – Держите! Ваш номер! – протянула ключ-карту. Платонов сгреб все, ухмыльнувшись, вручил мне презерватив, как подарок какой-то, а пачку мятной жвачки игриво швырнул администраторше. Она захлопала ресницами, провожая нас изумленным взглядом. Все это неправильно. Неправильно как-то! И напор Платонова, и его поцелуи – грубые, жадные, глубокие и неприличные! И презерватив у меня в руках – как дорогой презент! Неправильно… «Так быть не должно!» – подумала я из последних сил. Но я сдалась прямиком в лифте, когда босс зажал меня в углу и хрипло сказал: – Иди сюда, конопатая! Научу тебя целоваться по-взрослому! – Может, не надо? – выдохнула. – Надо, Кузя. Надо! – возразил босс. Он куснул губу и начал посасывать ее ритмично. Все, остатки сомнений растаяли. Я больше не могла контролировать себя и свое тело. Я вцепилась пальцами в плечи Платонова, царапая и скребя через ткань белоснежной рубашки. Стонала и плавилась от его поцелуев. – А теперь распахни ротик. Даааа… Я впустила его язык, он начал ритмично кружить и так глубоко, словно хотел лишить мой рот девственности. – Поиграй с моим языком, пососи его, как леденец… От нового приказа я поплыла, как клубничное желе! Я дотронулась до его языка своим, подразнила и сделала, как он велел. Начала сосать, увлеклась, не заметив, как тренькнул лифт. Платонов соображал едва ли лучше меня, но все же смог приподнять меня под попой и понес вон из лифта, не разрывая поцелуя. Я с трудом открывала глаза и закрывала их, смотря, как мелькают номера: 301, 303, 305… – 307-й! Наш… Платонов с рыком вставил ключ-карту, распахнул дверь. Мы оказались внутри. Босс закрыл дверь пинком и прямым ходом двинулся в спальню. Через миг я полетела на мягкую кровать, утонув в облаке взметнувшихся простыней. – Ах! – Иди же сюда… Платонов бесцеремонно навалился сверху, развел мои ноги в коленях и снова начал целовать меня. Его пальцы при этом сгребли трусики в кулак и дернули. Прочная хлопковая ткань поддалась не сразу, но все же поддалась. Он принялся трогать меня там, кружить, давить и пощипывать. – Андрей… – выдохнула я. На «Викторович» сил не хватило. Снова прошибло острой молнией. Бедра взметнулись вверх, под его умелые пальцы. – Снова кончаешь! Ты год не трахалась, что ли? Дай сюда презик! Тело сотрясало в бешеных, острых конвульсиях. Зрение меркло и взрывалось радужными вспышками. Словом, я не увидела, как Платонов избавился от брюк и раскатал по члену латекс презерватива, выхваченного у меня из рук. Через миг мое тело оказалось придавлено мужской тяжестью. Андрей Викторович нацелился на мои губы – снова, начал целовать одержимо и толкаться бедрами. На горячий, влажный вход надавило что-то большое и очень горячее. Я замычала от того, как толстая головка напористо раздвигала лепестки, проталкиваясь внутрь. Платонов пробормотал что-то о том, что я узкая, словно… Слова различить я не смогла, потому что утонула в очередном взрослом поцелуе, одновременно ощутив, как босс бесцеремонно и жестко всадил в меня член, словно поршень, одним движением разорвав девственность. Меня обожгло изнутри, а Платонов двигал бедрами, как заведенный. Острота ощущений лишь усилилась, я напряглась, сжав его внутренними мышцами, как только можно, и через несколько секунд он задвигал бедрами предельно быстро. Боль уступила место приятным спазмам, и слезинки начали высыхать на щеках. Горячие движения внутри моего тела не ослабевали, только набирали темп и ускорились. Острые, жадные, рваные толчки. Резко назад и быстро вперед, так жестко и быстро, что под закрытыми веками начинали загораться и потухать яркие звездочки. Каждый раз, стоило только Платонову вонзиться в меня до упора, его толчок выбивал из глубин моей груди низкий, протяжный стон. Толчок. Стон. Спазм… Спина вытягивалась дугой от частых толчков. Приятные импульсы дробили тело на части. Снова и снова… Толчок. Стон. Спазм… Бег по спирали. Каждый раз все туже и быстрее, все жестче и ближе к чему-то невероятному. К тому самому, что я уже испытала с этим мужчиной, но только на этот раз все глубже, безжалостнее и острее. Казалось, что я не выдержу такого потока удовольствия, умру, задохнусь: легкие не выдержат! Сердце разобьется от зашкаливающего ритма. От легкой боли не осталось ни следа. Я стала отзывчивая и откровенная, как никогда раньше! Я даже не представляла, что такое бывает: что можно так изгибаться, виться на простынях и стремиться навстречу чужому телу, вторгающемуся в мое на предельной скорости. Шлеп-шлеп-шлеп… Это звонко соприкасались наши тела! Мокро и влажно было не только между бедер. Спина, грудь… Все покрыто бисеринками пота. Бедра распахнуты до предела. В ягодицы впились сильные, жесткие пальцы, не позволяющие закрыться и ослабить напор. Огонь пронесся вдоль позвоночника. Все тело налилось остро-сладкой истомой. Меня начало захлестывать ею от края и до края, переполнять, расплескиваясь… Снова штормить и снова накатывать! Я кусала губы, испытывая раскаты экстаза. Было хорошо не только мне, я ощутила, что и Платонов, завибрировав всем своим телом, стонал и продолжал толкаться, только уже медленнее. Окончательная точка расслабления, теперь меня качало на тех же волнах, что и его. Это было какое-то синхронное движение, затухающие вибрации, но не менее приятные. И что самое ужасно-прекрасное: после них снова начало возгораться пламя. Платонов грубовато куснул меня за губу, рухнул сверху, на миг прижав своим большим, сильным, влажным телом. У меня не было даже сил, чтобы обнять его или оттолкнуть. Одни сгустки удовольствия. Я как желе… Через миг он приподнялся надо мной на локтях, внимательно посмотрел на лицо и откатился в сторону, тяжело дыша. Секунда… Вторая. Третья… Тишина, возникшая в номере, после всех этих стонов и криков, показалась давящей, нереальной. Платонов повернул голову в мою сторону. Я чувствовала, как он на меня смотрит. Раньше бы застеснялась собственной наготы! Тем более, перед чужим мужчиной. Но сейчас это казалось таким правильным и необходимым! – Я обычно не такой скорый. Но сегодня… – сжал губы мужчина. – Черт знает, что творится. Я снова тебя хочу! – пригрозил. – На этот раз дольше. Он приподнялся и замер, потянувшись к переполненному презервативу. Заметил на нем красноватые разводы. – Это что, мать твою, такое?! Между бедер было липко. Я точно знала, что между ног размазана девственная кровь и на простыне, наверное, тоже остались капли. Я отодвинулась, посмотрела вниз. Да, так и было: на простыне виднелись красные следы. – Ты девственница, что ли?! – рыкнул босс с претензией. – Почему не предупредила! Я с такими не связываюсь! – Что? – То! – выплюнул. Платонов отпрянул в сторону от меня, как от чумной, и заявил: – Пошла вон! Подмойся в душе и выметайся… Меня словно придавило бетонной плитой. Бух! Придавило так, что не сдвинуться даже на миллиметр. Босс же, как ни в чем не бывало, стянул со своего члена презерватив, ловко затянул его узелком. Жесты были уверенные и ловкие, словно он это тысячи раз проделывал и мог справиться со скользким латексным изделием даже вслепую! Разумеется, так и есть. Он опытный, взрослый. Он бабник! Я же слышала разговоры о нем – множество разговоров. Девочки шептались между собой на всех этажах и хихикали, смотрели ему вслед влажным взглядом, заигрывали, кокетничали! Платонов перетрахал всех женщин в центральной городской клинике, где работал хирургом перебрал, так говорили. Платонов переспал и со многими девицами из коллектива частной клиники, во главе которой стоял и иногда вел приемы – чаще всего, консультировал в самых сложных моментах, следил за работой всего персонала. Нужно было встать и идти. Это ужасно. Как только я могла с ним переспать. Как вообще это произошло?! Сумасшествие… Бесстыдство творилось днем, мы даже шторы не закрыли, жалюзи не сдвинули. Ужас… Я вела себя, как развратная девица. Платонов сел на кровати. Я видела только его спину и затылок. Золотисто-русые волосы были влажными и потемнели от пота. Он поправил волосы пальцами, забросив назад. Я снова залюбовалась его руками и прикусила себя за язык. Хватит на него смотреть! Тебе же сказали: убирайся. С большим трудом я сдвинула бедра, между которыми все до сих пор пульсировало и ныло требовательно. Босые ступни шлепнули о паркет. Я привстала, испытав головокружение, с трудом удерживая собственный вес, пошлепала в душ. Кое-как сумела разобраться с потоком воды, нацепила шапочку для душа на волосы, омылась быстро-быстро и вылезла. Слез не было, обида тоже быстро прошла. Я понимала, что виновата сама. Только не понимала, как на такое решилась! Что еще хуже, громче и требовательнее голоса стыда и совести звучал голос вожделения и неутоленной страсти. Тело горело всюду. Даже полотенце натирало и вызывало новые витки возбуждения! Мне хотелось продолжения… Я с трудом вытерла кожу, стараясь не касаться груди и между ног, но даже легкие прикосновения сумели сорвать с губ тихие вздохи и постанывания. Нужно одеться и выйти. Я поискала взглядом бюст: он валялся на полу ванной, там, где я его и оставила, рядом с платьем. А где же мои трусики? Где они… – Не это ищешь? – рыкнул мужской голос. Я вздрогнула. Обнаженный Платонов стоял на пороге ванной комнаты и держал в кулаке мои трусики, впившись в них пальцами. – Отдайте. – Они рваные. – Все равно отдайте! – попросила я и нечаянно скосила глаза вниз. Ох… Платонов все еще был возбужден, и после того, как я посмотрела на его член, орудие покачнулось, дернулось головкой вверх. Краска жгучего стыда, смешанного с вожделением, захлестнула меня с головой. В груди закипело что-то темное, порочное и жгучее… – Уходить собралась? – Да. – Уйдешь, – кивнул. – Чуть позднее, – добавил алчно и нагло прижал меня к стене, впившись в губы.