Глава 37

Ульяна Всю дорогу до Лютиково я молчала, Федор тоже долгое время ничего не говорил, потом спросил, когда машина уже заехала в деревню и свернула на знакомую улицу: – Он? – Что «он»? – Все. Он? И разочарование из прошлого, и будущий папаша? – Да, так и есть, – скупо ответила я. – Но не думаю, что ему стоит знать о моей беременности. – Допустим, некоторое время тебе удастся это скрывать, а потом? На дурака он не похож, два плюс два сложить сможет. Не думаю, что ты из тех дамочек, которые спешат на аборт, в случае неудавшихся отношений с отцом ребенка. – Думаешь? – спросила я с сомнением. – Уверен, – ответил Федор. Машина Федора притормозила возле калитки моего двора. Было слышно, как за забором затявкал пес. Я бросила взгляд в боковое зеркало и заметила, что машина Платонова тоже притормозила неподалеку. Я представила, будто вживую, как он сидел за рулем и сверлил гневным взглядом машину Федора, скрупулезно подсчитывая, сколько секунд мы провели в остановившейся машине. Потом раздался едва слышный хлопок двери, в сгустившихся сумерках поплыл оранжевый огонек, то разгорающийся ярко-желтым, то темнеющий до едва заметного красного цвета. Платонов ходил и курил, поняла я. – Спасибо, что подвез, Федор. Доброй ночи. Заходи по-соседски завтра к обеду, мама будет крутить мясные шанежки, они у нее получаются замечательные. – Помню, как твоя мама на все наши соседские сабантуи приносила домашнюю выпечку, – кивнул Федор. – Твоя мама готовит замечательно. – Папа говорит, что только из-за них на маме женился! Федор рассмеялся, у него был приятный, глубокий смех. Я вдруг подумала, почему мне так Коля понравился? Потому что он был моим ровесником, чуть старше, и самым красивым парнем? Федор, хоть и не красавчик, но очень приятный, достойный мужчина. Но когда я втюрилась в Колю, Федор был уже взрослым, жил отдельно от родителей, со своей невестой… – А еще я от Коляна слышал, что ты готовишь ничуть не хуже, – добавил мужчина. – Не подумай ничего плохого, я о тебе нарочно у брата не узнавал. Просто как-то к столу и к слову пришлось. – Даже не знаю, хорошо ли я готовлю. Вроде никто еще не отравился и всегда просили добавки. Если оставалось. – Если ничего не остается, это лучшая похвала для хозяйки. Знаешь, ужин не задался в кафе. Но я бы все же выпил с тобой чашечку чая, – намекнул мужчина и внимательно посмотрел мне в глаза. Эта мысль, позвать Федора в гости на чашку чая, не показалась мне ужасной. Разумеется, я не планировала ничего, никакого флирта или кокетства. Я всерьез задумалась, отчетливо понимая, как это выглядело бы со стороны. Мигающий огонек от сигареты Платнова раздражал, маячил неподалеку, и не давал мне покоя. Разумеется, Платонов был бы зол, в бешенстве. О, как мне хотелось, чтобы его скрутило от непрошеных чувств так же, как в свое время накрыло меня! Но в то же время кроме меня и Андрея в эту замысловатую игру оказался бы втянут еще один человек – мужчина, невиновный в нашей неразберихе. Федор был очень приятным мужчиной, располагающим к себе. Мне бы не хотелось просто так использовать его и давать ложный шанс. Поэтому я мгновенно прогнала эту трусливую мысль от себя, не желая усугублять ситуацию и вмешивать в нее постороннего человека. Сказать «нет» Андрею я смогу сама, для этого не нужно прятаться за спину другого мужчины. – Спасибо за вечер, Федор. Мне было очень приятно. Но на поздний чай или раннее совместное пробуждение пригласить не смогу. Прости. Мужчина пристально посмотрел на меня и кивнул, перевел взгляд, посмотрев назад через зеркало заднего вида. – Жаль, – сказал он. – Жаль, что я встретил тебя при таких обстоятельствах. Думаю, у нас могло бы что-то получиться. В одной из параллельных версий жизни. Там, где нет этого… – кивнул на огонек, который маячил без конца. – Кажется, на твои фирменные пироги и шанежки уже нашелся другой охотник. – Вот еще, – фыркнула я, а сама подумала с волнением, почему Платонов так отощал? Он и раньше был жилистым, поджарым мужчиной, не здоровяком, а сейчас стал напоминать ходячий скелет, сплошь острые углы и сухожилия. – Коля дурак, что не ценил тебя. Андрею же я по-хорошему завидую, – сказал Федор. – Надеюсь, у тебя с ним все наладится. Что бы у вас ни случилось, видно, что он переживает по-настоящему! – Ох, не думаю… – Подумай. Федор вышел из машины и открыл мне дверь, помог выбраться из машины. Я не стала отказываться, решила, что и этого вполне хватает, чтобы Платонов, если ему не плевать, конечно, начал немного ревновать. Не знаю, зачем он прикатил! Целый месяц прошел в немом молчании. А что теперь?! Новый дурацкий спор придумал? Или не нашел замену секретарше? Плевать, пусть катится обратно! Этот негодяй и так занимал много места в моих мыслях, а еще сумел занять часть меня в буквальном смысле этого слова… Федор довел меня до калитки, кивнул на прощание и залез обратно в машину, проехав дальше по улице, чтобы сделать крюк и заехать с заднего двора к Гореловым. Я успела отомкнуть калитку ключом, прошмыгнуть во двор и закрыть калитку, как вдруг остро почувствовала запах сигаретного дыма: Платонов подобрался близко-близко к калитке. – Ульяна! Постой не уходи… – Поздно. – Ульяна, я тебя люблю! – К черту… Ничего не слышу! – скрипнула я зубами с досады. – Ульяна, я люблю тебя! – крикнул в темноте Платонов. На звук его голоса отозвались звонким лаем все собаки нашей улицы. – Вот теперь слышу. – Ну? – спросил с надеждой Андрей. – Собака какая-то складно и звонко брешет. Спокойной ночи! – выпалила я и побежала в дом, давясь собственным смехом. Быстрее-быстрее, чтобы не слушать, что Андрей пытался мне сказать! Я торопливо добежала до крыльца, сунула руку за цветочный горшок, чтобы взять ключ от навесного замка. Пальцы выплясывали, сердца заходилось в сладком и сумасшедшем ритме. Губы растянулись в улыбке. Гад, Платонов! Брехло и гад, но какой симпатичный… Даже в отощавшем состоянии он казался мне привлекательным. Привлекательным ползучим гадом! Клац-клац! Я быстро отперла замок, потянула дверь на себя и хотела войти, но обернулась и заметила, что Платонов перелезал через забор. – Андрей, дурак! Не смей! – топнула я ногой. Высокая тень не послушалась и резво перемахнула через забор. – Андрей, прекрати! Андрей, это опасно! Андрей во дворе собака! Я забеспокоилась, как отреагирует на вторжение наш пес, спущенный с цепи. Когда мы куда-то уходили, всегда отпускали его побегать во дворе. Он храбро охранял территорию. Все знали, что к Семеновым соваться не стоит, собака смешанных кровей, отец Бутуза был кавказской овчаркой. Сейчас пес был отпущен. Я увидела, как собака рванула к нарушителю, и побежала за ним изо всех сил, громко крича: – Бутуз, нельзя! Нельзя… Но было уже слишком поздно. Бутуз меня слушался неохотно, честно говоря. Через секунду Платонов взвыл: Бутуз, отпущенный с цепи, впился зубами в щиколотку врача, основательно потрепав его модные светлые брюки. Ткань мгновенно пропиталась кровью. – Бутуз! Фу! Бутуз! Я подбежала к псу. Он же схватился мертвой хваткой в щиколотку Платонова и с удовольствием жал челюстями. Мне стоило больших усилий оттащить пса в сторону и посадить на цепь. – Ульяна, ты слышала? Я тебя люблю! – снова повторил Андрей, прислонившись спиной к забору. – Зачем ты залез?! – ахнула я, посмотрев, как вся штанина кровью пропиталась. – Ты не хотела меня слушать, а я хотел сказать, что люблю тебя! – Сейчас я принесу тебе бинт, перевяжешь себе ногу и отправишься дальше любить своих горячих телок из клуба! – обиженно сказала я. Я быстро забежала домой, схватила аптечку и вышла на улицу. Домой Платонова я пускать не желала. Вот еще. Пригласить такого за порог собственного дома – все равно, что выписать приглашение вампиру! Он и так немало крови мне попортил и сердце разбил. Когда я выбежала, Платонов уже не стоял, а сидел, закатав брючину. Бутуз сильно покромсал ногу Андрея, смотреть было немного страшно! – Бинтом не обойтись, Ульяш. Где у вас тут медпункт? Зашивать придется. – Далеко. На другом конце деревни. – Покажешь? Не бросать же его! Намного старше меня, а ведет себя, как… как маленький… Хочу и дайте. Ох, и что мне с ним делать? Не могу оставаться спокойной, сердце не на месте… Я вздохнула. Выбора у меня не было, по сути. Если выгоню Платонова, он истечет кровью и умрет. У меня на совести и так была его испорченная карьера, не хотелось бы лишать его еще и жизни. – Поехали. До машины своей дойти сможешь? – Придется на тебя опереться! Я сделала вид, будто ничего особенного не случилось, когда он буквально обнял меня двумя ручищами и слишком крепко для пострадавшего прижал к своему телу. Я затрепетала и молилась, чтобы мой трепет был незаметен, чтобы он не узнал, как я млела от его касаний, как соскучилась безумно. – Не прижимайся! – На ногах едва держусь, так рад снова обнимать тебя, и кровь теряю, конечно! Убийственный коктейль. – Не говори со мной, брехло. Бабник. Спорщик гнусный! – Все сказала? – У меня еще много слов в запасе. Ни одного хорошего. – Видно, у тебя еще не отполыхала обида, а у меня все… перегорело. Не могу я на тебя обижаться за глупую случайность. Зелье, виагра. Все херня! У меня и без виагры на тебя всегда стоял, и целовал я тебя тоже будучи в здравом уме. Я вообще без тебя не могу! – признался Платонов. Наглец попытался меня поцеловать в щечку, но я быстро вывернулась и села на место водителя. Он сел, прикрыл на миг глаза и застонал. Наверное, первый шок схлынул и появилась боль. Но я приказала себе не беспокоиться, пыталась убедить себя, то все будет хорошо. Во-первых, он травматолог и не такое повидал. Во-вторых, на машине здесь недалеко. Минут пять в хорошую погоду… – Судя по твоим словам, ты видела те фото и видео. Я нарочно их снял. Хотел заставить тебя ревновать. Не было у меня ничего ни с одной женщиной. После тебя… Еще с отеля, млин… Околдовала, ведьмочка! – Зелья не работают, Андрей. Прекрати обзывать меня ведьмой или домовенком! – Ты меня собой околдовала. Я тебя люблю. Мои щеки начали гореть. – Хватит. Этим меня не купить. – Я виноват перед тобой. Не стоило спорить… Жалею, что поддался азарту. Но, Ульяна… Я бы не стал предлагать тебе выйти за меня, если бы не хотел этого по-настоящему. Я только, когда потерял тебя, понял, насколько ты мне дорога! Уль… – Рррруки! – осекла я нахала, когда он потянулся к моей коленке ладонью и пересел поближе. – Жадина… А этот… кто с тобой был?! – спросил ревностно. – Не твое дело, Андрей. – Мое. Не хочешь говорить, я все узнаю. Встречаться ты с ним не станешь. Ни с кем не станешь. Будешь моей! – Ни за что. Я тебя не простила. – Подожду! – кивнул упрямо. – Подожду, сколько потребуется. – Долго же тебе ждать… Может быть, всю твою жизнь ждать придется. Мы, Семеновы, знаешь, какие упрямые? О, не знаешь… Скоро узнаешь. – А я Платонов. – И? – Секрет сейчас расскажу. Мы, Платоновы, однолюбы. Любим один раз и навсегда. Деда моего знаешь же? Когда из жизни ушла его жена, моя бабушка, довольно рано, дед еще видным мужчиной был. Ни с одной женщиной так и не сошелся. Ни с одной. Хотя возможностей было предостаточно. Много таких историй в нашей семье. – Значит, у тебя будет несчастная любовь. Односторонняя и безответная! Мы приехали! Вылезай… – скомандовала я, показав в сторону одноэтажного здания, которое служило местным медпунктом. Андрей снова оперся об меня, крепко прижимаясь, постоянно бормотал и не переставал целовать меня всюду, куда дотягивались наглые губы: плечо, шея, ушко. Ух, какой наглый! Андрей кровавую дорожку по земле за собой тянул, но все равно пытался меня целовать! И удавалось же изредка… – Прекрати! Не позорь меня. – В чем дело? Меня стесняешься? Или своих чувств ко мне? – Нет никаких чувств. – Само собой. Я так и понял, что их нет! – фыркнул Андрей и сам вошел в здание медпункта. Обычно днем там дежурил приезжий врач и медсестры, которые сменяли друг друга по сменам. Сегодня выпала очередь Анастасии – видной, смешливой женщины, которая уже три года была как в разводе и совершенно не унывала по этому поводу. За ней постоянно ухлестывал участковый – Максим Егорович Терешков. Кстати, сегодня он тоже был здесь и хихикал о чем-то вполголоса, опершись о стол медсестры бедром. – Здрасьте… Анастасия, зашьете товарища? Бутуз покусал. – А чего так? Во двор полез, что ли? – протянула медсестра, будучи не очень довольной, что ее оторвали от флирта с Терешковым. – Кстати! – заметила я. – Максим Егорович, оформите гражданина, как преступника! – Как? За что? – насупился полицейский. – За проникновение на частную территорию! – добавила я, мысленно показав Платонову язык. Вот так тебе! Знай наше гостеприимство. – Ульяна, можно тебя на пару слов? – поманил к себе пальцем Терешков и вышел. – Закатывайте штанину, готовьте ногу… – скучающим тоном произнесла Анастасия, начав готовить лоток с инструментами. – Может быть, я сам? Я вообще-то хирург-травматолог! – подал голос Платонов. – Вот и топайте там, где вы Херурх, зашивайте все, что захотите и как захотите! А здесь веду прием я! – отрезала Анастасия. Мы с участковым вышли из здания. – Вы что-то хотели, Максим Егорович? – Я у тебя тоже самое спросить хотел. Ты зачем этого городского пижона сюда притащила? Еще и обвинения какие-то нелепые выдвигаешь! – недовольным тоном поинтересовался Терешков. – Что?! Да я вам правду говорю! Залез во двор, за это и поплатился! Преступник… Опасный! – Ага, именно поэтому ты преступника на машине привезла и вела под ручки, а еще миловалась по дороге и не сильно отбивалась от поцелуев. – Да я… – Я при исполнении! – хлопнул себя по погонам Терешков. – Нельзя мне врать, когда я при исполнении! – добавил строго. – Я все видел из окна. – Максим Егорович. Поверьте, так надо! Оформите его, я заявление напишу. Все, как положено! – Эх, Ульяна… Ну вот что ты затеяла, а? На ночь глядя. Последние осенние теплые ночки, звезды какие… В ладонь просятся! – романтичным тоном протянул Терешков. Я с подозрением посмотрела на участкового. Мне показалось, что от него чуть-чуть пахло спиртным. – Красота кругом, настроение любовное! А ты… Ни себе, ни людям… В приемной Настасьи ты что-нибудь заметила? Может быть, цветы какие-то, а? Коробку конфет, початый ликер… – намекнул. Я сделала вид, будто ничего не понимаю. – Обрабатываю я Настасью! – понизил голос Терешков. – Уже не первый раз подкатить пытаюсь. Почти уломал ее на брудершафт, а тут ты… со своим любовником… тьфу… с преступником! Не могу принять заявление. Уж прости… Отделение закрыто! – Ах, вы… – Считай, что у меня занято, Ульяна. Сегодня никак… Давай завтра, а? Давай завтра, рыжик? Придешь… – начал меня уговаривать, как маленькую. – Все бумажки оформим, заявление по форме примем. Что хочешь тебе нарисую! И проникновение на частную территорию, и хулиганство, и моральный ущерб… И легкое причинение вреда здоровья… – Что? – Синяк какой-нить на теле найди, припишем его к делу. Да если хочешь, мы на твоего недо-любовника еще и воровство повесим. Два месяца назад магазин на углу Юбилейной обнесли на кругленькую сумму, так виновных и не нашли, как раз висяк закроем! – Но как же так?! Платонова тогда в деревне даже не было! – возмутилась я. – Несправедливо. Нет, Максим Егорович, лишнего приплетать не надо! – Это я говорю к тому, что для своих не проблема нарисовать все, что необходимо. Но все завтра-завтра, рыжик дорогой! Подумай хорошенько… Захочешь упечь его за решетку, все сделаем завтра! – непреклонно заявил Терешков. Участковый внезапно ухмыльнулся: – Или, может быть, мы всей деревней на вашей свадьбе погуляем? Все кругом гадают, кого рыжуха себе приворожит… Оказывается, уже приворожила! – Максим Егорович! – возмутилась я, однако участковый уже улизнул. Я же задумалась: Платонов преодолел неблизкий путь, влез по горячке прямиком в пасть здоровенному псу. Теперь босс раненый, еще и переночевать негде… И что мне теперь делать с преступником, которого не хотят сажать в участок?