Глава 39

Андрей Голова гудела. Чувства в ошметки. За крепкой грудиной – фарш, фарш, ни одного уцелевшего органа! Все измолочено, измельчено и перерублено жестко. Пах болезненно ныл, агонизировал от нереализованных желаний. В штанах просто кол. Топор. Колун, блять! Хуем все дрова разнести в щепки можно. О, как я хочу свою писюху рыженькую… Как она мне нужна! Увидел ее с другим мужчиной и понял, что планирую убийство. Хладнокровное. Я ведь знаю, как и куда, даже как труп расчленить по кусочкам… Все знаю. Все могу. Всерьез начал думать, что, если моя Уля с ним, если вдруг она с этим высоким, крепким и на вид серьезным мужчиной, отношения крутит, я его убью. Вот так. Просто однажды он не вернется, и его никто-никто не найдет! Но, кажется, отношений у них нет. Ульяна не подтвердила, что у нее с ним роман, а она… она такая честная и открытая в этом плане, такая совестливая, что хоть рыдай. Насчет беременности она тоже промолчала, ушла от ответа. Неужели? Бам… В голове как будто взорвалась бомба. Неужели я папкой стану? Аж в слезы шибануло от чувств! Отерев эту влагу ладонью, я в машине усидеть не смог, начал ходить кругами. В голове вертелись имена, придуманные дедом: Илья, Варюшка, Танюшка и Алексей! Кто пойдет первым? Хорошие имена, мне нравятся. Обрадовать деда, что я на верном пути? Или еще рано бить в колокола? Мне кажется, дед понял, куда я собрался, но ни слова мне не сказал. Он вообще в последнее время со мной почти не говорил. Только «Утро доброе» и «Вечер добрый…» На этом все. Нет, рано еще говорить! Рано!.. Я не предохранялся, близостью с ней мне все вышибало: здравомыслие, благоразумие, мысли о безопасности. Думаю, Ульяна точно беременна. Не могу объяснить, просто чувствую, что она стала другая: пахнет, движется, выглядит немного иначе. Грудь такая твердая, налитая, разбухшая. Не перед месячными, месячные у нее в другие дни идут. Я это точно знаю, потому что сунул свой нос в ее медицинскую карту. Значит, я должен во что бы то ни стало завоевать этот неприступный Лютиковский бастион! Откровенно, я думал, что меня ждет более теплый прием. Даже не мог представить, что сразу же вляпаюсь в такие приключения! Но уж как есть, Викторович. Как есть… Как же меня шатает! Буквально разносит на мелкие составляющие, на атомы расщепляет. И я никак не могу собрать себя обратно. Моя Уля беременна. Так близко от меня. Всего лишь за забором. Еще один раз рискнуть? Нужно уняться. Но как… Куда девать ту кипучую энергию, которой я переполнен до краев? Целый месяц ходил как зловонный труп, натягивал улыбку поверх сущности, утопающей в тоске, чувствовал себя трухой полусгнившей. Но сейчас вдруг оказывается, что все это время энергия во мне просто скапливалась незаметно! От контакта с Ульяной энергия нашла выход и шарашит, шарашит! Я даже остановиться не могу. Накатывает болью от разодранной ноги, но не останавливает. Меня ничто не останавливает и ничто не остановит. На каком-то очередном взлете буйства я решил наведаться к Николаю Горелову. Расхерачить тому козлу весь фейс! За то, что пустил слухи по больнице. Да, это будет правильно! На адреналине я подлетел к высоким воротам. Ишь ты, какие… Местные олигархи, что ли?! Начал стучать по калитке. Тут есть звонок с домофоном, но я яростно лупил кулаком. К моему удивлению калитка распахнулась почти сразу же. За ней стоял тот самый мужик, который был с Ульяной, и мое бешенство снова пробило верхнюю планку, подскочив до небес. – Ты?! – Я. Тут мои родители живут. Чего надо? – спрашивает без капли приветственного тепла. – Николай нужен. – Он брат мой младший. И че? Зачем он тебе? Как же его зовут? Федя? Да, кажется Ульяна назвала его Федей. – Слышь, Фед, не мешайся. Просто пригласи Николая на разговор. И все. В ответ Федор встал так, что загородил собой весь проход. Тоже бычок откормленный. Просто постарше и заматерелее Коли. – Слышь, ты… Андрей, – передразнил. – Знаешь, как говорят? После драки кулаками не машут. А ты, насколько я знаю, решил драку затеять спустя месяц после того, как отбурлило. Отстань от моего брата. Родители ему уже хорошо наваляли, я сам с ним говорил, и еще раз поговорить собираюсь. Девчонку ты, размахивая кулаками, не зацепишь. Надо было раньше махать! – Ты кто такой, чтобы мне советы раздавать? Эксперт по отношениям, что ли? – Кто эксперт? Я? Я в разводе после десяти лет крепкого и, как думал, надежного брака. Какой уж тут эксперт. Знаю, как НЕ надо. Как надо, еще не научился. – Аааа… Ты, значит, в стадии отходняка и поиска юбки, под которую можно залезть? В сторону Ульяны… – набычился. – Смотреть не смей. Она – моя. Неожиданно Федор сделал шаг вперед, вспыхнув. Как будто собрался полезть в драку. Просто так. Что-то пронеслось такое в его лице, будто ему сейчас ни до чего дела нет, все фиолетово, на все похуй, движется лишь по инерции, но от драки не откажется, чтобы почувствовать хоть что-то. На миг мне стало его даже жаль, потому что я сам в таком коматозном состоянии целый месяц провел и нашел ту самую причину, от которой отказываться ни за что не хотел, а вот у него… У него проблемы посерьезнее моих. Его даже свидание с огненной Ульяной не зажгло так, чтобы прорвать это ленивое и мрачное спокойствие. Но от драки отказывать я был не намерен. Приготовился! Как вдруг… Позади раздалось: – Андрей, ты нашел, где переночевать? – голосом Ульяны, немного дрожащим. Я медленно обернулся. Ульяна стояла посреди улицы. В том же белом платье, от которого внутри все перевернулось и забилось еще сильнее. Было в ней что-то такое, от чего я глубоко и конкретно… торчал! Иначе выразиться не могу. Как торчок, которого от дозы уносило. Так и я, почувствовав свою любимую и так необходимую мне запрещенку, вдруг схлынул, ощутил непреодолимую тягу лишь к ней, а все остальное перестало иметь значение. – Так ты нашел, где переночевать? – снова поинтересовалась Ульяна. – Еще не нашел. – Федя, неужели Андрей к вам в гости напросился на ночлежку? Федор отрицательно покачал головой, напряжение у него тоже схлынуло. Внутренняя злость всколыхнулась и улеглась. Передо мной снова стоял просто спокойный, рассудительный мужчина, которого до точки кипения довести крайне сложно. – Не успел напроситься, – хмыкнул Федор. – Но знаешь, Ульяш, даже если он планирует напроситься, то у нас для него ничего не найдется. Своих хватает. – Я так и думала, – кивнула Ульяна. – Пошли, Андрей. Переночуешь в летней кухне. Там есть софа. Поместишься как-нибудь. – Что? – Не оставлять же тебя спать в машине. Отелей и гостиниц в деревне нет! – вздохнула Ульяна, отведя взгляд в сторону. – Пошли, пока я не передумала! Я и сам не понял, как двинул следом за Ульяной, примагниченный. – Если что не так, Ульян… Звони, – бросил вслед Федор. – Разберемся. В ответ я заскрипел зубами, а Ульяна тихо рассмеялась, остановилась возле калитки и посмотрела на меня через плечо: – Ну буянь, Андрей. Федор беспокоится за меня так же, как беспокоились бы и другие близкие. Гореловы – хорошие люди. Только Николай гнилым оказался. В семье не без… Сам понял. Проходи, – распахнула калитку. – Родителей нет, они в гостях. Спать в машине тебе не придется, найду спальное место. Я почти шагнул во двор, но Ульяна остановила меня жестом руки, опустив ладонь на грудь. В свете уличного фонаря, подвешенного под крышей дома, волосы Ульяны были словно объятые пламенем. – Но предупреждаю, Андрей. Будешь пересекать мои границы, спущу на тебя Бутуза и не пожалею. Ох, соврала… Соврала же! Не спустит она на меня собаку! – Твои пальцы дрожат. Я медленно снял ее руку с груди и поцеловал кончики пальцев. – Я тоже дрожу. Всем сердцем дрожу, родная… УльянаСлова Андрея метко поразили в самое сердце. Я, как во сне, крепко переплела свои пальцы с его пальцами и повела в дом, не включая свет. – Значит, здесь ты живешь? А где же летняя кухня? – поинтересовался Андрей с легкой усмешкой. Ох, кому-то лучше точно помолчать, если не хочет остаться без крыши над головой. – Я просто так сказала, про летнюю кухню, чтобы ты нос слишком сильно не задирал. На той софе и подросток не поместится, а ты – взрослый мужик. Я провела Андрея в гостиную, достала из шкафа одеяло и подушку, обернулась, а он… уже без рубашки. Света уличного фонаря хватало, чтобы обозначить силуэт Андрея – его широкие плечи, сильные руки, узкие бедра, длинные ноги. У меня во рту пересохло. В голове билась только одна мысль – кого я обманываю? Я по нему безумно сильно соскучилась, и даже от малейшего контакта, даже от простых разговоров трусы совсем промокли. Наверное, мне должно быть стыдно, что можно так сильно возбудиться без прямого контакта. Но мне ни капельки не стыдно. Я просто хотела его и была рада, что Андрей приехал. Чувствовала всей душой, что он не врал, признаваясь в любви. – Андрей… – Да? Он оказался рядом и настойчиво отобрал у меня подушку с одеялом, бросив куда-то в сторону. – Я хочу посмотреть на твою комнату. Покажешь? – попросил он. Меня трясло, буквально колотило от эмоций и возбуждения. Андрей привлек меня к себе на грудь и обнял крепко-крепко. – Прости… Прости, что я тебя так сильно обидел. Я не хотел. Просто не знал, что будет так сильно болеть без тебя и за тебя. Я всхлипнула как-то чересчур тонко, словно в этом звуке выплеснулась вся тоска по нему и все обиды. – И ты меня тоже прости. Я хотела тебе признаться о действии зелья, но струсила, когда ты яро расписывал о том, как уничтожишь жизнь виновника. – Это мелочи. Брось… Пальцы Андрея гуляли по моей спине, поглаживая костяшками позвонки, очерчивая лопатки, поднимаясь и щекоча шею. – Тебе тоже было плохо? – Сутки в ванной спала, на коврике возле унитаза. – Глупышка Кузенька. Но как хорошо, что я это зелье выдул. Как хорошо в итоге получилось! – поцеловал осторожно в уголок губы. – Я не обижаюсь на тебя за это. Как только эго, задетое твоим письмом, улеглось, понял, что обижаться не на что. Ты во многом честна была с самого начала. Я взрослый для тебя? – Нисколько, – затрясла головой. – Забудь то гадкое письмо! Порви и сожги. Я написала его в порыве злобы. Чтобы тебе было… – Горько. Ты даже не представляешь, как мне было горько без тебя. И сейчас горько знать, что ты настроена решительно против меня. Но я просто хочу, чтобы ты знала. Я хотел тебя в свою жизнь. По-настоящему. Просто все завертелось… Наслоилось. Я решил, что не будет большого вреда в небольшом утаивании. Зря. Прости. Мы замерли, слушая дыхание друг друга. Андрей не пытался меня склонить к чему-то, облапать или просто пройтись по-мужски ладонью, цепляясь за все, что он так любил трогать. Я чувствовала, что он меня хотел. Невозможно было не чувствовать это каменное напряжение его члена, его пульсацию и жар. Но он не пытался пустить его в ход, и это заводило еще больше, будоражило… – Моя комната там. Дальше по коридору и прямо… – сказала я, осторожно высвободившись из его объятий. – Если захочешь поговорить, можешь зайти. Я даже двух шагов пройти не успела, как он пошел следом. Я улыбнулась так широко и счастливо, что чуть щеки не треснули. Мне казалось, что он мою улыбку почувствовал так, словно она была нарисована у меня на спине или светилась над моей головой. Войдя в спальню, Андрей первым шагнул к кровати и, схватив меня за руку, утянул за собой, усадив на колени. – Обожаю, когда ты сверху. Ооооом… – простонал, уткнувшись лицом в мою грудь. Его пальцы тесно стиснули мою талию, поднялись выше. Он принялся ловко развязывать узелок на верхней части лифа. Я не стала ему мешать, гладила плечи и шею, искала пуговки на его рубашке. – Я по тебе безумно скучал. Безумно… Ни с кем не был. Не захотел. – Но пытался? Андрей застыл на несколько мгновений, тяжело дыша, потом признался: – Пытался. Много раз. Вел себя, как кретин. Улыбался напоказ, но внутри было ощущение, что подыхаю. Всегда сбегал трусливо, когда понимал, что дело идет к сексу, а мне тупо не хочется ничего. Никого… Кроме тебя… Скажи мне заткнуться, а? Ладони Андрея легли на мою грудь, он освободил ее из лифчика, просто задрав его кверху. – Ебать-ебать… Я счастлив просто видеть это… Трогать… – простонал мучительно, обхватив пальцами ставшие тугими соски. – Сожрать хочу. Я бы тебя всю оттрахал. Каждый сантиметр тела. Блять, меня тащит… Дай мне шанс заткнуться? Иначе так и буду молоть… Я наклонилась немного, он обхватил грудь крепче и прижался ртом к одному из сосков, алчно вобрав его в рот. Мне захотелось кричать от разрядов импульсов, пронзивших тело насквозь. Андрей оторвался от одной груди и переключился на другую, лаская. – Андрей… – не выдержала я. – Еще… Ох… Я скучала по тебе. Еще хочу… Не останавливайся. – Не смогу остановиться… Блять, будешь прогонять, не смогу… – рыкнул, толкнувшись бедрами вверх. Его член толкнулся прямиком в развилку между моих ног, а я, кажется, пропустила момент, когда сама так широко расставила бедра, и села тем самым местечком прямиком на его член. Тугой, напряженный, длинный… Я хотела его в себе. Пока Андрей целовал мою грудь, матерясь, благодаря и снова матерясь, я начала ерзать на его бедрах, тереться, постанывая все громче и громче. – Андрей… – В чем дело, писюшка? Он запустил одну руку мне под платье и дотронулся до трусиков. – Выжимать можно. – Да. – Давно так ходишь? – Не знаю, – заскулила, когда его палец проник под резинку и дотронулся до неприлично мокрых складочек. – Это мое? – Да-да… – зашептала. – На меня течешь? – продвинул пальцы дальше, умело массируя влажный вход. – Боже, да… Да, Андрей. – Не на Федю? – уточнил, толкнувшись жестче. – Ах… Какой еще Федя? Дурак! Замолчи… Боже, замолчи. Возьми меня. Прямо сейчас… Иначе я тебя сама изнасилую! – пригрозила. – Насилуй. Я не против быть оттраханным. Андрей откинулся на кровать и широко развел в стороны руки. – Приступай. Начнешь, а я подхвачу, продолжу и не дам тебе спать. Всю ночь буду тобой гнусно и жарко пользоваться, Ульяна. Затрахаю писюшку твою. Блять, реально… Выебу хорошенько! Ужасный пошляк! Просто нереальный… Но в груди застрекотало, тело просто плавилось и горело от желания. Я встала, и сама сняла платье, бросила его в сторону.