Глава 15

С трудом дождался положенного времени, когда необходимо будет ехать за Игнатом и Ниной. Они решили, что в ЗАГСе будут присутствовать вдвоём, основные поздравления перенесут в ресторан, но сегодня меня оповестили, что мы с Яной обязательно должны составить им компанию.

‒ Готовы? ‒ встречаю Игната у машины, пока он довольно бодро направляется ко мне, лишь слегка опираясь на палку.

‒ Я да, девочки в своём репертуаре, ‒ возмущение показное, и друг открыто улыбается. ‒ Уже спускаются.

‒ А дети?

‒ Пацаны с няней. Праздник для взрослых, им будет интереснее друг с другом ‒ не оторвать. Мишка сказал, что тётю нарядной он уже видел, а Егор поддержал желание брата остаться. Завтра Яна уедет и начнётся: «Где Миша? Я хочу к Мише. Мне интересно играть только с Мишей», ‒ тяжело вздыхает, а на меня накатывает паника: она уедет завтра.

Есть только сегодня, что сдвинуться с мёртвой точки и попробовать Яну. Тянуть больше некуда, да и незачем, в противном случае упущу единственный шанс заполучить такую необходимую для меня женщину.

‒ А вот и девочки.

Сёстры приближаются, но я сосредоточен лишь на Яне и её открытом взгляде. Не могу выдавить ни слова, пропадая в губительной зелени. Нахожу в себе силы скользнуть взглядом ниже, замечая пульсирующую жилку на шее; опуститься в манящее декольте чёрного платья, обтягивающего аппетитные формы. Демонстративные покашливания Игната вырывают из марева, встряхиваю головой, окидывая взглядом присутствующих.

‒ Поехали, ‒ единственное слово, которое я сейчас способен вытолкнуть из себя.

Для Красовских машина с водителем, Яна же поедет со мной. В одной машине. Направляемся в ЗАГС, а салон обволакивает давящая тишина. Не знаю, с чего начать разговор, пока девушка водит пальчиком по экрану телефона, вчитываясь в строчки. Всем свои видом даёт понять, что на активную беседу не настроена, сторонится «самого главного начальника». И пока подбираю возможный вопрос, с которого начнётся наша беседа, мы подъезжаем к назначенному месту.

Регистрация проходит быстро. Даже слишком. Торжественная речь, и друг надевает на пальчик Нины кольцо. В этот момент, сжигаемый завистью, представляю, что когда-нибудь смогу прибрать к рукам Яну. А дальше ресторан и шумная компания, среди которой наблюдаю родителей. Отец не в настроении, что замечаю сразу, и мама всячески стремиться ублажить его, предлагая закуски. Яна теряется, осматривая незнакомых людей, и задерживается рядом со мной, словно ищет защиты и понимания. Всю дорогу в ресторан молчала, лишь искоса поглядывая в мою сторону, но начать разговор никто из нас не решился. Удивляюсь собственной беспомощности и сдержанности рядом с ней: язык опрокидывается глубоко в глотку, а из головы выносятся все слова.

‒ Сирень! ‒ Мама налетает ураганом, расцеловывая в обе щеки. ‒ Сынок, ‒ пытаюсь выпутаться из удушающих объятий, но мать не остановишь в её стремлении обнять меня.

‒ Мам, я уже немаленький, ‒ выворачиваюсь, но женские руки, подобно стальным канатам, обвивают вокруг шеи.

‒ Для меня мои дети всегда маленькие. А ты два месяца не был у нас. Звонков недостаточно.

‒ А, то есть матери ты звонишь? ‒ Отец возникает из ниоткуда. Началось… ‒ Только я не удостоился чести быть услышанным или же есть кто-то ещё, чьи звонки ты скидываешь?

Собираюсь бросить ответную колкость, но вовремя вспоминаю, что придётся ползти к отцу за деньгами, и затыкаюсь. Яна с недоумением переводит взгляд с меня на родителей.

‒ Мам, познакомься ‒ Яна, ‒ подталкиваю девушку. ‒ Родная сестра невесты. Составишь ей компанию?

Матери не нужно объяснять, что прямо сейчас следует хватать Яну и отойти от нас на безопасное расстояние, чтобы взрывной волной не задело. Что она и делает, увлекая девушку за собой к молодожёнам.

‒ Сирень…

‒ Прежде чем ты произнесёшь длинную поучительную тираду, которая должна вызвать во мне совестливые позывы, скажу ‒ я был не готов к разговору. Объявился Пронин. Тот самый, которому принадлежат мизерные восемь процентов акций в нашей с Красовским компании. Доля мала, но за неё он желает получить по максимуму. Игнат вложит половину, у меня в свободном пользовании средств не имеется, поэтому хочу попросить тебя помочь.

‒ О как! ‒ не сдерживается отец. ‒ То есть два месяца ты меня игнорировал, не желая общаться, а сейчас: «Папа, дай денег». Так?

‒ Всё верно.

‒ Напоминаю, по какой причине вспыхнула последняя ссора…

‒ Помню. Я подал на развод, через несколько дней Полина будет считаться разведённой женщиной.

Всего несколько раз в жизни видел отца таким удивлённым. Сегодня плюсом пойдёт ещё один.

‒ Приятная новость. Это моё влияние?

‒ Я восемь лет отстаивал своё право быть рядом с ней, ‒ зло усмехаюсь, ‒ данное решение продиктовано исключительно моим желанием.

‒ А дальше? ‒ Ожидаемый вопрос из уст отца. Знаю наперёд, чем закончится разговор, итоги устроят обоих. ‒ Я понимаю, переживания, принятие случившегося и так далее, но ты не молодеешь. У Далера трое детей, ты же, словно отщепенец в семье: рядом, но не с нами. Знаю, моё монотонное бурчание и недовольство твоей женой заставили тебя дистанцироваться, но пора стать частью семьи и хотя бы иногда появляться дома не для галочки. Мама скучает. Подыщи вторую жену и создай уже хоть что-то напоминающее семью. Предлагаю обратить внимание на дочь Мурасова…

‒ Кандидатура выбрана. В твоих советах не нуждаюсь, ‒ рявкаю, не желая выслушивать рассказы о какой-нибудь дочери друга, которая подошла бы мне идеально, нарожав кучу детей.

‒ Кто?

‒ Девушка. Приятная, умная. Русская, ‒ жду взрыва, но отец на удивление спокоен. ‒ Но есть нюанс. У неё сын имеется.

‒ Отец мальчика?

‒ Погиб.

‒ Семья?

‒ Мать и сестра.

‒ Она нам понравится?

‒ Маме уже понравилась, ‒ киваю в сторону, указываю на мать и Яну.

Женщины активно делятся эмоциями, что-то возбуждённо обсуждая. Мелодичный смех Яны разливается звонким колокольчиком, когда она внимает каждому слову собеседницы. Мама расслаблена, спокойна и довольна, что свидетельствует о лёгкой беседе, которая ей приятна. Не умеет притворяться, не раскроется перед человеком, который не увлечёт. С Полиной всегда была максимально сдержанна и закрыта ‒ сухие высказывания, выдавленные с напряжением. Первый рубеж пройден ‒ мама Яну примет. Вопрос в отце, склоки с которым выматывают нас обоих, лишая сил и отдаляя.

‒ Понравилась, ‒ подтверждает. ‒ Планы?

‒ В стадии разработки, ‒ что означает «границы не очерчены, пожалуйста, не вмешивайся».

Кивает и направляется к женщинам уверенной походкой, нагло вклиниваясь в беседу и направляя свой интерес на Яну, которая тушуется, неуверенно отвечая на вопросы, но, подбадриваемая мамой, расслабляется и уверенно вступает в диалог с отцом. Не могу наблюдать эмоции на лице родителя, потому что отец стоит спиной. Пяти минут достаточно, чтобы он оценил девушку. И пока папа возвращается ко мне, наблюдаю, как мать достаёт телефон и тычет пальцем в экран. Молюсь всем богам, чтобы это была не та позорная детская фотография, от которой она млеет и показывает при каждом удобном случае даже малознакомым людям.

‒ Приезжай завтра. Поговорим, ‒ бросает невпопад отец, проплывая мимо меня.

И это означает, что проверка пройдена, а он моим выбором доволен. Вот так просто: пять минут, и Яна одобрена самым придирчивым человеком во вселенной. За восемь лет Полина не смогла найти точки соприкосновения с моими родителями, оставаясь наблюдателем со стороны. Вероятно, чувствуя холодок, моя семья не спешила сближаться с ней, заняв выжидательную позицию. Вот только ждать было бессмысленно, и понял я это слишком поздно.

Неотрывно наблюдаю за Яной, не выпуская из вида, куда бы она ни направилась. Сексуальная и волнующая, привлекает внимание мужчин, заставляя меня звереть и сжиматься в напряжении. Точно ведьма, забравшая мой покой и подчинившая себе.

* * *

Яна

‒ Как вы тут? ‒ присаживаюсь к Нине, которая с аппетитом уплетает торт.

‒ Хорошо. Игнат устал немного, но ещё на пару часов его хватит. С няней договорённость до часу ночи, к назначенному сроку мы должны вернуться. Кто-то из нас, ‒ намекает, что я могу уехать раньше, чтобы позволить новобрачным закончить вечер с гостями. ‒ Скорее всего, это будем мы, ‒ кивает в сторону мужа, который оживлённо общается с несколькими мужчинами. ‒ Ты можешь остаться и провести ещё несколько часов в ресторане.

‒ Нет, ‒ отрезаю, ‒ да и с кем? Я здесь никого не знаю, кроме вас.

‒ Ты знаешь Алилова.

Алилов… В который раз вылавливаю чёрный взгляд из толпы, направленный конкретно на меня. Он словно пожирает, сканирует, пробирается под кожу и разносится приятными мурашками. Так же он смотрел вчера, гулко сглатывая и лишая меня аппетита. Кусок в горло не лез, а порочные мысли неслись нескончаемым потоком, выкидывая из разговора. Даже не помню, кто и что говорил, пока я впитывала эмоции Сергея.

‒ Я знаю его как друга Игната и своего босса.

‒ И что, даже не разговаривали, когда ехали в ЗАГС и ресторан?

‒ Нет. Он молчал, а я нарушить тишину не решилась.

Напряжение было такой силы, что, кажется, случайный звук мог с лёгкостью спровоцировать катастрофу. И чтобы не смущать Алилова ненужными разговорами, уткнулась в телефон и сделала вид, что увлечена процессом.

‒ К тебе его родители подходили.

‒ Да, мама очень приятная женщина, общительная, открытая и мягкая. Она мне кое-что интересное рассказала о сыне, ‒ улыбаюсь, вспоминая фото, показанное ранее. ‒ Отец, правда, странные вопросы задавал…

‒ Какие?

‒ Странные, Нин. Особенно для человека, который впервые меня видит. Планирую ли я выходить замуж второй раз. Хочу ли ещё детей и сколько. Готова ли переехать в Москву и не напрягает ли меня большой город. Какой район выбрала бы для проживания. Это больше походило на проверку детектора лжи, чем на непринуждённую беседу взрослых людей. И вообще, я, возможно, видела его в первый и последний раз, сближаться нет необходимости.

‒ Со слов Игната, Нигматулл Дилярович, как и Сергей, никогда ничего не делает просто так. Так что эти вопросы неспроста.

Неприятный холодок пробегает по спине, скатываясь до поясницы. Всматриваюсь в родителей Сергея: вполне обычные и доброжелательные люди.

‒ Тебе-то всё нравится? ‒ наблюдаю, как сестра тянется за вторым куском торта.

‒ Очень, ‒ расплывается в улыбке, слизывая крем с ложки. ‒ Вспоминаю свою пафосную свадьбу с Ореховым, и тошнота подкатывает ‒ и зачем, спрашивается, нужны были две сотни гостей и самый дорогой банкетный зал? Вот смотри, ‒ кивком указывает на людей, собравшихся на их с Игнатом свадьбе, ‒ минимум приглашённых ‒ самые близкие и важные, скромное платье невесты и приятная атмосфера. Идеально. Некоторые, конечно, были немного шокированы женитьбой Красовского, но искренне рады. Слишком долго Игнат был один. Мама звонила. Вернётся в Тверь, и мы все вместе съездим в гости.

‒ Ничего… лишнего не говорила?

‒ Нет. Мне показалось, она даже рада. В её понимании: кто угодно, лишь бы не Юра.

Болтаем с Ниной, обсуждая присутствующих. Спрашиваю, кто кем приходится Игнату, и кажется, Нина обо всех уже успела собрать информацию. Так увлечена щебетаньем с сестрой, что не сразу замечаю возвышающуюся надо мной фигуру, а повернувшись, встречаюсь с чёрной бездной, в которую меня неумолимо засасывает.

‒ Не откажетесь потанцевать со мной?

Речь отнимается, и я не могу заставить себя подняться, когда понимаю, что прямо сейчас могу прикоснуться к Алилову. Мечта последнего месяца имеет вероятность осуществиться.

‒ Ян, тебя спрашивают, ‒ толкает в бок сестра.

‒ А… Да, конечно.

Приятная мелодия разливается по залу, собирая в центре пары. Свет слегка приглушён, создавая интимный полумрак.

Иду следом за Сергеем, не смея прикоснуться. Резкий разворот, и его ладонь медленно скользит на уровне талии, находя для себя самое удобное место. Слегка сжимает кожу, притягивая к себе ‒ так тесно и жарко, что из моего рта непроизвольно вылетает тихий стон. Моя ладошка тонет в его руке ‒ он ведёт. Уверена, Алилов во всём и всегда главный, не позволит перетянуть инициативу. Движемся в унисон, точнее, подчиняюсь ему, позволяя вести за собой и покрываюсь колючими мурашками, загипнотизированная тёмным взглядом.

Слишком неприлично молчать. Сейчас тем более, но я не знаю, с чего начать разговор и готов ли он к нему.

‒ Спрашивайте.

‒ Ч-что?

‒ Спрашивайте, ‒ повторяет. ‒ Я же вижу, как приоткрываются ваши губы, а затем вы их плотно сжимаете, заставляя себя молчать.

Я перед ним, словно на ладони ‒ не спрятаться.

‒ А вас правда зовут…

‒ Сирень? Да, ‒ усмехается, но вмиг становится серьёзным. ‒ Не нравится?

‒ Нет, нравится, очень нравится! Необычно. Даже пришлось переспросить вашу маму, ‒ морщусь от неудобства.

‒ Я родился восьмого декабря, это имя как никакое другое подходило мне. По словам мамы, она его выбрала сразу, отец не противился. Не думайте, я не стесняюсь. Просто все всегда переспрашивали два раза, решив, что я ошибся с произношением. В какой-то момент Игнат случайно обронил Сергей, и я решил, что так будет даже лучше. Но вполне привычно откликаюсь на оба.

‒ А ещё мама показала мне фото. ‒ Алилов морщится, недовольно поджимая губы. ‒ Вы там такой милый: на горшке, измазанный шоколадом.

‒ Это не шоколад.

‒ О-о-о, ‒ медленно, но верно доходит значение сказанного, и я не могу сдержать смех. Упираюсь лбом в грудь мужчины, чтобы хохот не привлёк к нашей паре лишнее внимание. ‒ Простите, ‒ чувствую, как по щекам скатываются слезинки. Давно я так не смеялась. ‒ С Мишкой у меня тоже был подобный казус. Наверное, всем родителям приходится пройти через подобным момент.

‒ Я бы хотел, чтобы и мне когда-нибудь пришлось, ‒ тихо произносит, а в глазах разливается щемящая тоска.

‒ Вы правда хотели бы отмывать ребёнка от… не шоколада?

‒ И не только от него. И желательно двух, а лучше трёх.

Сглатываю, понимая, что Алилов не шутит, прямо сейчас делится со мной, возможно, самыми сокровенными мыслями. Твёрдую позицию Полины он не разделял, мечтая о своём. Могу предположить, что причина развода не измена, точнее, всё началось не с неё ‒ это итог.

‒ Нечасто встретишь мужчину, который открыто говорит о желании иметь троих детей. Это не так весело, как вы думаете: крики, много суеты, недосып, мало времени на себя, а маленький человек забирает всё внимание. Жизнь проходит мимо.

‒ Дети и есть сама жизнь.

Он будто копил в себе долгое время каждое слово, произнесённое сейчас ‒ пронзительно, остро, больно. Достаточно пары фраз, чтобы понять, что же на самом деле выводит из равновесия Алилова.

Сосредоточившись на нём, пропускаю момент, когда закончилась музыка, а мы так и стоим посреди зала, продолжая беседу.

‒ Ян, мы уезжаем, ‒ окликает Нина. ‒ Ты с нами?

Гости толпятся, провожая Красовских, а я в замешательстве не знаю, что ответить. Самый удобный вариант ‒ уехать с сестрой, но мне хочется задержаться в ресторане, чтобы провести немного времени рядом с Сергеем.

‒ Я её привезу, ‒ не успеваю открыть рот, ответ за меня даёт Алилов. ‒ Час-полтора, не больше. Вы не против, Яна?

‒ Нет, ‒ отвечаю машинально, мысленно благодаря, что прочитал мои мысли.

Часть гостей следует примеру жениха и невесты, покидая ресторан, остальные расслабляются, проводя время в приятной компании. Несколько танцев, прошедших в молчании, и мы собираемся. Я ничего не решаю, следуя за Алиловым на выход. Привычная тишина окутывает салон автомобиля, пока один из нас не решится нарушить молчание.

‒ Вы хотели задержаться? Если желаете продолжения веселья, в Москве достаточно мест, которые работают до рассвета.

‒ Нет. Едем к Игнату. Если честно, я немного устала, ‒ откидываюсь на спинку сиденья, бессовестно разглядывая его. ‒ Давно нигде не была. Можно сказать, этой мой первый выход в свет после…

‒ Гибели мужа?

‒ Да. Слишком погрузилась в работу, не замечая, как жизнь проходит мимо.

‒ Прошлое есть прошлое, его нельзя отменить. Необходимо наполнять жизнь новыми эмоциями, людьми, планами.

‒ Планы… ‒ отворачиваюсь к окну, рассматривая тысячи мерцающих огней, проплывающих мимо. ‒ Вот ты планируешь, как проведёшь с семьёй выходные за городом, упиваясь ярким солнцем, а через два часа раздаётся звонок, который делит твою жизнь на «до» и «после». И только в этот момент приходит осознание, сколько было не сказано, не сделано, не прочувствовано, отложено на потом с уверенностью, что ещё успеется… А «потом» уже никогда не наступит… ‒ кутаюсь в пальто, словно хочу спрятаться в куске ткани. ‒ Если чувствуешь потребность, сделай здесь и сейчас ‒ нелепо, не вовремя, ошибочно, ‒ но сделай, чтобы не сожалеть о несостоявшемся «потом».

‒ Похоже на жизненную установку.

‒ У меня пока плохо получается, но я стараюсь следовать этому принципу.

‒ Не хватает смелости?

‒ Не хватает правильного человека рядом.

Сказала. Почти открыто и прямо, глядя в пронзительные чёрные глаза, уловив в ответ непонятную реакцию. Мне показалось или это было сожаление?

‒ Миша помнит отца?

‒ Сыну только-только исполнилось четыре, когда муж погиб. У детей новые события, особенно если они яркие, быстро перебивают старые: люди, впечатления, внимание, эмоции. Образы прошлого стираются. Он смотрит на фото и знает, что это папа, но так как его нет рядом, Миша…

‒ Забывает?

‒ Да.

‒ Яна, вы молоды. Не сейчас, так позже выйдете замуж, и появится человек, который заменит Мише отца. Или вы такой вариант не рассматриваете?

‒ Рассматриваю, только при условии, что он найдёт общий язык с моим ребёнком.

‒ А если этот мужчина полюбит вашего сына как своего?

‒ Тогда, возможно, и я смогу его полюбить.

Непростой разговор, построенный на «возможно» и «если», ведёт в никуда. Торжественный день, который создал новую ячейку общества, просто обязан был закончиться улыбками и смехом, но мы с Алиловым исключение. Словно прощупываем друг друга, познаём тонкую грань дозволенного и волнующего каждого из нас.

Остаток пути проводим в молчании. Сергей сосредоточен на дороге, и лишь сжимающиеся с силой пальцы на руле выдают его напряжение. Я сказала не то, что он надеялся услышать?

Знакомый дом манит своими очертаниями, и когда машина останавливается, сразу открываю дверь, чтобы не задерживать мужчину. Но он выходит следом и молча следует за мной.

‒ Я провожу до дверей, ‒ поясняет, прочитав немой вопрос в моих глазах. ‒ Сестра доверила вас мне.

Ещё немного времени с ним наедине в изолированной кабине лифта. Несколько минут обволакивающего парфюма, который, кажется, навечно останется в моей памяти. Выхожу первая, на ходу открывая сумочку в поисках ключей, которые дала сестра, но чувствую взгляд в спину и оборачиваюсь. Двери лифта по-прежнему открыты, а Сергей стоит передо мной. Глаза в глаза. Несколько секунд уничтожающей тишины, и Алилов разворачивается, чтобы уйти.

‒ Сирень… ‒ Мгновенная реакция пугает, когда он приближается почти вплотную, остановившись. ‒ Спокойной ночи, ‒ шепчу, едва произношу два слова. В груди распирает от желания прикоснуться, ещё раз почувствовать, как грохочет его сердце, монотонно отбивая ритм.

‒ Спокойной. ‒ Мне мерещатся в его голосе обречённые нотки, когда он делает шаг назад и исчезает в лифте.

За грудиной начинает неприятно тянуть, а чувство сожаления накатывает волнами. Не сказала. Прислоняюсь спиной к холодной стене, ругая себя самыми последними словами.

‒ Чёрт, чёрт, чёрт… ‒ готова скулить от осознания собственной беспомощности.

Сегодня я бездарно истратила свой единственный шанс стать ближе к Алилову, и сожалеть об этом буду ещё очень-очень долго.