Эпилог

Четыре года спустя

Яна

‒ Добрый день. У себя? ‒ Несмотря на то, что каждый сотрудник знает в лицо жену босса, соблюдаю нормы приличия, не позволяя себе врываться в кабинет мужа без одобрительного кивка секретаря.

‒ Занят.

Готовлюсь подождать, когда дверь отворяется и из кабинета Сергея выплывает длинноногая блондинка с папкой в руках. Провожаю взглядом красивую женщину, сделав для себя пометку.

‒ А это кто? ‒ спрашиваю его прежде, чем он успевает поздороваться.

‒ Новый глава юридического отдела. Большой опыт, прекрасные рекомендации и понимание специфики нашей работы. Ты ревнуешь?

‒ Нет, ‒ равнодушно пожимаю плечами, ‒ просто отметила для себя наличие ещё одной красивой женщины в твоём офисе. И только.

‒ Иди ко мне, ‒ притягивает, усаживая к себе на колени и ныряя ладонью в декольте.

Пальцы ловко справляются с пуговицами, и через мгновение горячие губы ласкают грудь, вызывая мой судорожный всхлип. Поднимается выше, скользя языком по шее и вызывая множество мурашек, предвкушающих продолжение.

‒ Все знают, что кроме своей жены я ни на кого не смотрю. К тому же у меня четверо детей, а не каждая женщина согласится на такое количество хвостиков. Увы, давно не являюсь завидным женихом, ‒ тяжело вздыхает, считывая мою реакцию. Слишком хорошо изучил, чтобы парой предложений заставить вспыхнуть в ревностном порыве.

‒ Зато являешься прекрасным папой. ‒ Чмокаю Серёжу в нос и поднимаюсь, застёгивая рубашку. ‒ Теперь о важном. Близнецы и Милена останутся с няней, а Мишка поедет с нами в ресторан. Если задержимся, отправим его домой раньше с твоими родителями. Все подтвердили своё присутствие, а Нина, хвала небесам, готова оставить Артёма на няню и присутствовать на празднике.

‒ Это ты могла мне сказать и по телефону. ‒ Настороженность в голосе оправдана, потому что с самого утра пребываю в лёгкой панике. ‒ Что случилось?

‒ У нас есть небольшая проблема. Две проблемы. Нет, три. ‒ Последняя поправка, и Сергей начинает нервничать.

‒ Стоп! По порядку. Первая.

‒ Вчера звонила учительница Миши. Есть замечания к нашему ребёнку.

‒ Замечания? Он во втором классе, я рассчитывал, что как минимум до пятого к директору меня не вызовут.

‒ Дело не в поведении. Он требует, чтобы его называли по фамилии Алилов, а вчера заявил, что он Михаил Сиреньевич. Пояснил, что у него есть биологический папа, и ты папа, который его растит. Учительница его осторожно поправила, указав на имя родителя в свидетельстве о рождении, но он настаивает на своём, принципиально не откликаясь на Бурмистрова.

‒ Мы вместе четыре года, из них два он называет меня папой, но никогда не настаивал на смене фамилии.

‒ Думаю, дело в Егоре.

‒ Егор-то тут причём?

‒ Нина рассказала, что недавно племянник стал задавать вопросы: почему он не Красовский, как все остальные члены семьи? Спросил Игната, а после того как тот не смог объяснить ребёнку в чём проблема, обратился к твоему отцу. Миша подключился и вот, ‒ расставляю руки, ‒ у нас два мальчика, которые хотят быть наравне со всеми членами семьи.

‒ Есть предложения?

Начала излагать проблему самым длинным из существующих способов, потому что не знаю, как Сергей отнесётся к просьбе моего сына. Он давно стал нашим общим ребёнком, но просьба, которую я собираюсь озвучить, возможно, будет воспринята в штыки.

‒ Миша попросил… ‒ нервничаю, расхаживая по кабинету.

‒ Яна? ‒ обращает моё внимание на себя. ‒ Прямо. Как есть.

‒ Миша попросил меня узнать, не согласишься ли ты его усыновить… ‒ Несмотря на троих детей, которых я родила Сергею, и время, проведённое вместе, я всё ещё не могу предугадать его реакцию на некоторые ситуации.

‒ Иди ко мне, ‒ протягивает руки, усаживая на колени. ‒ Я хотел внести это предложение, когда Мишка стал называть меня папой, но прекрасно понимал, что у него был отец, о котором вы оба храните воспоминания. Это предложение долгое время мне казалось бестактным по отношению к вам, но теперь признаю, что ошибался.

‒ Так ты согласен?

‒ Да. Без проблем. Скажу Икрему, он подготовит необходимые документы и всё оформит.

‒ Спасибо, ‒ почти рыдаю, уткнувшись в шею мужа.

Слёзы накатывают неожиданно, напоминая о моём положении. Во время беременности я становлюсь слезливой и сентиментальной.

‒ Это решили. Проблема номер два?

‒ Ты ведь помнишь, что Орехов недавно умер? ‒ кивает, подтверждая, что всё-таки говорила ему об этом. ‒ Я не ездила на похороны, ‒ фыркаю, ‒ но Нина зачем-то попёрлась, хотя мы с Игнатом её всячески отговаривали. Там, конечно, бывшая свекровь отличилась… Дело не в этом. Нина совсем раскисла. Давай поедем отдохнуть куда-нибудь? Соберёмся семьями, возьмём детей, может, и родителей твоих прихватить, и брата с семьёй. В общем, сменим обстановку, оторвёмся, пока я…

Затихаю, едва не оговорившись раньше времени о проблеме под номером три.

— Ты ‒ что?

‒ Я беременна, ‒ произношу на выдохе, ожидая реакции, которая следует незамедлительно, и Серёжа сжимает меня так, что кости хрустят. ‒ Ты рад?

‒ Очень рад. ‒ И это правда, потому что глаза мужа наполняются светом, и он покрывает моё лицо поцелуями.

‒ Но этот ребёнок последний, ‒ упираюсь пальчиком в мужскую грудь. ‒ Учти.

‒ Как скажешь, ‒ поднимает руки и улыбается, словно ошалелый, не воспринимая мои слова всерьёз.

‒ Я не шучу, Сирень Нигматуллович. После родов ответственно начнём предохраняться.

‒ И это мне говорит та, что убеждала меня в невозможности забеременеть, пока кормит грудью? ‒ Низкий смех разносится по кабинету эхом, пока муж вовсю хохочет.

‒ Я была в этом уверена! Не знаю, правда, где слышала, но верила.

‒ Ага, об этом ты и расскажешь Милене, когда она вырастет. Нужно оберегать детей от непроверенной информации.

‒ Ну хватит, ‒ бью его ладошкой, надув губы.

‒ Шучу, ‒ прижимает к себе, целуя в макушку. ‒ Я безмерно рад. Спасибо, что подарила мне семью. Долгое время я шёл в неверном направлении, не признавая, что в попутчики выбрал человека, не разделяющего мои убеждения. Но всё оказалось до банального просто: нужно найти того, кто идёт туда же, куда и ты.

* * *

Алилов

‒ Ян, ты готова? ‒ заглядываю поочерёдно в каждую комнату.

Успеваю потискать близнецов и чмокнуть дочь, пока жена заканчивает со сборами. Появляется посреди гостиной, облачённая в длинное, бесстыдно обтягивающее фигуру платье. Но сегодня я промолчу, сглатывая ревность, позволив ей насытиться праздником, потому что через пару-тройку месяцев она округлится, и я каждый день буду говорить одну и ту же заученную фразу: «Любимая, ты не толстая, зеркало тебя полнит». Красовский вовремя научил, избавив от множества проблем несколькими словами.

В ресторане множество гостей встречают поздравлениями и овациями, и я благодарен жене, что она настояла на этом празднике. Расслаблен и спокоен, наблюдаю, как Янка веселится, успевая уделить внимание всем. Мой моторчик с бесконечным зарядом, зажигающий всех и каждого, кто встречается на её пути. Мама, способная справиться с четырьмя детьми и найти силы, чтобы заботиться обо мне. Любимая женщина, и страх потерять её ‒ самое ужасное из чувств, которое я когда-либо испытывал.

‒ С днём рождения, друг, ‒ попадаю в крепкие объятия Красовского. ‒ Ты в курсе, что сорок лет отмечать не принято?

‒ Это ты моей жене скажи, она во всякие приметы и суеверия не верит. Сказала отмечаем, значит, отмечаем.

Тащу его за собой в дальний угол, подальше от любопытных глаз. Мы не так часто видимся в неформальной обстановке, каждый из нас крутится в своих заботах.

‒ Что чувствуешь?

‒ В смысле?

‒ Что чувствует человек, который ступил на порог пятого десятка?

‒ Тебе сорок через два месяца ‒ вот и узнаешь. ‒ Уверен, Нина, сославшись на суеверия, будет против банкета на сто гостей, но Игнат пока не в курсе. ‒ А если честно… Мне сорок, у меня есть семья, четверо детей, успешный бизнес и друг, в котором я уверен, как в себе самом. У меня есть всё.

‒ Планы?

‒ Пятый ребёнок.

Ползу взглядом по фигуре жены, останавливаясь в районе живота. Интересно, мальчик или девочка? Нужна девочка, чтобы уравнять позиции. Отец будет пищать от счастья.

‒ Вы безумные!

‒ Не я ‒ она, ‒ указываю пальцем на Яну. ‒ И сделает, поверь. По-моему, пора присматривать квартиру побольше… ‒ А лучше дом с пятью спальнями и большой территорией. ‒ И вы не отставайте.

‒ Нина сомневается.

‒ До сих пор?

‒ До сих пор. Пока не знаю, что с этим делать.

‒ Когда не знаешь, что делать ‒ не делай ничего.

‒ Так просто?

‒ После гибели семьи ты три года никого близко к себе не подпускал, уверяя, что не готов. На самом же деле просто боялся: потери, повторения случившегося и вероятности остаться один на один с самим собой. Ты как никто должен её понять. Сам знаешь, страхи не уходят по щелчку, а советы не помогают вырвать удушающие мысли. Прими это, как факт, и даже не заметишь, как всё решится само собой.

‒ Как всё просто у тебя, ‒ фыркает Красовский.

Яна часто говорит с сестрой, убеждая в необходимости отпустить ситуацию, не думать о повторении горького опыта и верить в то, что Игнат именно тот, кто всегда будет рядом.

‒ Ты счастлив?

‒ Да.

‒ Значит, не усложняй. Просто живи.

Уловив игривый взгляд любимой женщины, поднимаюсь, чтобы приблизиться, обхватить за талию и закружить в танце. Однозначно, сегодня меня ждут жаркая ночь и сладкие стоны. И, чтобы настроение жены взлетело ещё на пару пунктов, предлагаю обдуманный вариант:

‒ Я подумал о том, что присмотреть большой дом…

‒ Кстати, о доме. Недалеко от твоих родителей продаётся невероятный дом: пять спален, большая гостиная и кабинет, который мне очень нужен.

Я знаю этот взгляд и готов сдаться без боя, несмотря на то, что сейчас мне озвучат какую-то запредельную сумму.

‒ Нужно посмотреть…

‒ Я посмотрела, ‒ светится от счастья. ‒ Там всё идеально, поверь. Мы с твоей мамой сегодня там были, заглянули в каждый уголок, и она мой выбор одобрила. Потянем?

‒ Потянем, ‒ обещаю, потому что отказать не в силах. ‒ И почему я не удивлён? ‒ смеюсь, не удивляясь, что женщины как всегда поставили меня перед фактом. ‒ Для тебя всё, что пожелаешь, ‒ дышу Яне в губы, желая, чтобы все присутствующие исчезли, оставив нас наедине.

‒ Просто будь, пожалуйста, в моей жизни всегда.