Глава 9

Яна

‒ Доброе утро…

‒ Постарайся не попадаться на глаза Полине, ‒ с порога предупреждает Уварова, столкнувшись со мной в коридоре офиса. ‒ В неё словно бес с утра вселился, ‒ оглядывается, не желая быть услышанной сотрудниками.

‒ А причина?

‒ Понятия не имею, ‒ разводит руками.

‒ Поняла.

Поднимаюсь на свой этаж, отмечая, что в коридоре подозрительно пусто. Обычно сотрудники активно перемещаются по офису, и всегда можно столкнуться с кем-то из другого отдела. В течение дня ещё несколько человек предупреждают об омерзительном настроении начальства. Не решаюсь выйти на обед не по причине страха перед Алиловой, а лишь из опасения не сдержаться и в грубой форме поставить её на место. Мне это может стоить места, в котором я так сейчас нуждаюсь.

Скидываю звонок от Нины и сразу получаю сообщение, что она вернулась. Пишу, что мальчиков заберу после работы. Она уже дома, а значит, сегодня сможет взять на себя заботу о больном Егоре, который очень по ней соскучился.

Заканчиваю с заданием, выданным начальством, и спускаюсь, чтобы отдать Уваровой, совершенно забыв о предупреждении всех и вся насчёт Полины.

‒ Бурмистрова, ‒ слышу за спиной и оборачиваюсь. На меня несётся Алилова: лицо перекошено от злости, а ладони сжаты в кулаки. По всему понятно ‒ день у неё сегодня не из приятных. ‒ Почему не на рабочем месте?

‒ Мне сказали отнести документы экономистам, ‒ показываю бумаги, убеждая Полину.

‒ А электронкой пользоваться ты не умеешь?

‒ Эти документы необходимо отдать в распечатанном виде.

‒ Дай сюда, ‒ вырывает листы, рассматривая. ‒ Цифры не те. Где ты их взяла?

‒ У главного бухгалтера. Все вопросы к ней. Я лишь сделала расчёты.

‒ Плохо сделала, ‒ бросает бумаги мне в лицо.

Едва сдерживаюсь, чтобы не послать Полину к чёртовой матери или к ещё какой-нибудь родне хвостатого. Сжимаю и разжимаю пальцы, контролируя закипающий гнев.

‒ Могу идти?

‒ Сестрица твоя когда приедет? Или ей так понравилось в столице, что она забыла о своих обязанностях? ‒ подходит вплотную, напирая. Алиловой требуется сбросить пар, и, видимо, сбрасывать она его собралась на меня.

‒ Насколько я знаю, вы сами отправили Нину в главный офис. Как только её обучение будет окончено, она приедет. Вы можете набрать, например, своего мужа и узнать, когда мою сестру отправят обратно. ‒ Я в курсе, что Нина приехала, но не владея всей информацией, скрываю этот факт от Алиловой. ‒ К тому же у Нины ребёнок заболел. Хотя да, ‒ бью себя по лбу, ‒ это же несущественно для вас.

‒ Абсолютно, ‒ подтверждает. ‒ Ваши дети ‒ ваши проблемы. Больничный она не получит ‒ не заработала. Пусть хоть в детский дом сдаст ребёнка, но будет работать как полагается и ни минутой меньше!

Закрываю глаза и считаю до десяти, воспользовавшись известным приёмом, чтобы успокоиться. Получается плохо, а когда лицо Полины искажается противной гримасой, снова завожусь.

‒ Интересно, ваш муж такого же мнения?

‒ А причём здесь мой муж? ‒ Лицо удивлённо вытягивается, а затем Полина зло прищуривается. ‒ Предупреждение, чтобы твоя сестрица держала рот закрытым не сработало, как я понимаю. И ты в курсе?

Вспоминаю историю с любовником Полины, и понимаю её опасения. Я в курсе со слов Нины, но подставлять кого-либо не собираюсь.

‒ Вы о чём?

‒ Не прикидывайся дурой, ‒ шипит. ‒ Ни за что не поверю, что сестра не поделилась с тобой.

‒ Чего вы от меня ждёте? ‒ иду в нападение. ‒ Нина никогда не делилась тем, что происходит в офисе. Не важно, какой была информация, личной или же деловой. Я так понимаю, моя сестра увидела то, чего ей видеть не следовало, тем самым вызвав в вас опасения быть раскрытой. Перед кем? Мужем?

‒ Рот закрой. Тебя это не касается! ‒ зло цедит Полина.

‒ В таком случае, вы бы свой закрыли, ‒ ухмыляюсь, решив, что мне терять нечего. ‒ Важную информацию вам однозначно не стоит доверять, потому как эмоции управляют вами, отключив язык от мозга.

‒ Ты уволена! ‒ вопит Алилова.

‒ С радостью! ‒ слегка кланяюсь. ‒ Не желаю работать с конченой сукой.

Сказала и выдохнула. Меня хватило на три дня, а моё терпение с треском разлетелось от хамских выходок начальницы. Полина сыплет мне вслед едкими фразами, но я даже не оборачиваюсь, не считая нужным заострять внимание. Жалкая и ядовитая, не заслуживает моей реакции.

Не дождавшись окончания рабочего дня, собираюсь и покидаю офис, улавливая недоумение в глазах коллег. Плевать, потому что больше ни секунды не хочу оставаться в стенах душного офиса, ожидая очередной встречи с Полиной.

Забираю мальчишек, обдумываю, как сказать сестре, что не оправдала её надежд, подвела в тот самый момент, когда Нина за меня поручилась. Слишком впечатлительная и прекрасно знающая мой характер, расстроится.

‒ Нин, мы дома! ‒ кричу из прихожей, потому что никто нас не встречает.

‒ Мам! Я скучал. ‒ Племянник несётся к Нине, обнимает и чмокает в щёку. ‒ А ты робота купила?

‒ Конечно! ‒ Сестра достаёт игрушку, и пацаны исчезают в своей комнате.

‒ Привет. И я соскучилась, ‒ прижимаю Нину, словно мы не виделись целую вечность.

‒ О! Ого! А ты когда покрасилась? И зачем? ‒ примерно такую реакцию я и предполагала.

‒ В четверг.

‒ Ты же говорила, что блондинка до мозга костей и останешься ею навсегда.

‒ Просто захотелось чего-то нового. Жизнь меняется, и я меняюсь. Если хочешь ‒ это эксперимент, и он мне нравится. Мне не идёт? ‒ кручусь, и локоны разлетаются в стороны, пока сестра внимательно меня осматривает.

‒ Идёт. Очень идёт. Просто никогда тебя не представляла с тёмной копной волос. Нужно привыкнуть и только. Как в офисе? Как устроилась?

‒ Рассказывай сначала ты, ‒ перевожу тему, надеясь выдать новости парой предложений, не вдаваясь в подробности.

Пока ехала домой, прокрутила несколько вариантов. Позвонила старой знакомой, попросила помочь. К реализации других вариантов приступлю завтра, возможно, какой-то из них выгорит.

Нина в красках описывает неожиданную встречу на пороге квартиры Игната. Ей больно настолько, что между словами проносятся всхлипы, а пальцы безостановочно перебирают телефон.

‒ Может, ты рано делаешь выводы?

‒ Да? Она была в квартире Красовского, в нижнем белье, поверь, о-о-очень откровенном и сексуальном. И он был дома, я слышала его голос, Ян, не могла перепутать. Как часто кто-то, кто появляется в твоём доме, позволяет себе расхаживать по квартире полуголым?

‒ Вообще никогда! Этого ещё не хватало! ‒ непроизвольно всплывают ассоциации с Ивлевым, который готов был раздеться и «попробовать» меня.

‒ Вот и я о том же… Отношения у них. Не дружеские, как ты понимаешь. Хотя буквально вчера он убеждал меня, что никаких намерений в отношении Иры не имеет. А оказалось…

‒ Не кисни, Нин, ‒ подвигаюсь, обнимая сестру. ‒ Так получилось. Всё бывает. Не вышло с первого раза, получится со второго.

‒ Не думаю. Слушай, может, во мне проблема? Где-то читала, что мы притягиваем к себе людей одного типа. Нам кажется, он другой, не такой, особенный, а на самом деле, как и все предыдущие. Просто женщина сама для себя рисует радужную картинку и верит в неё искренне, желая обрести счастье, оправдывает мужчину в своих глазах, превозносит, почти идеализирует, делает богом, за которым хочет идти, тянуться, верит, что именно он один сможет защитить, оградить от проблем и бед.

‒ А в итоге мы получаем беспомощное существо, неспособное без этого самого бога решить, какого цвета блузку она сегодня наденет. Вспомни себя: ты без одобрения его величества Орехова даже обои не покупала. Так нельзя, Нин. Необходимо избавляться от больной зависимости и учиться принимать решения самостоятельно.

‒ Я хочу, чтобы обо мне заботились…

‒ Любая женщина хочет. В пределах разумного, понимаешь. Есть огромная разница между подавлением и искренним беспокойством за человека, который тебе дорог. Главное, уметь видеть тонкую грань, когда твоё личное пространство становится всё меньше и меньше, пока не растворится во множестве проблем другого человека.

‒ И как быть?

‒ Себя любить, в первую очередь. Заботиться о себе, ценить своё время, силы, возможности и энергетические затраты. Не бросаться сломя голову ради мужчины на край света, сворачивая горы, а встать около этой самой горы и ждать, когда он сам её свернёт для тебя. Он ведь мужчина ‒ пусть напрягается.

‒ Умная ты, Янка, ‒ с досадой в голове произносит Нина.

‒ Умная. Мы замечательные психологи для других, для самих же себя ‒ невероятно глупы. Так и у меня. Смотрю на тебя и больше всего на свете хочу не вляпаться в такого мужика, как твой Юра. Это мне с Сашей повезло. Кто знает, каким будет следующий.

И будет ли этот следующий вообще? Иногда на парковке торгового центра всматриваюсь в проходящих мимо мужчин и понимаю ‒ меня они не привлекают. Высокие, низкие, худые, полные, брюнеты или блондины ‒ не цепляют, оставляя равнодушной. Полное отсутствие резонанса и душевного трепета всё больше пугает меня саму. Осознала, что перестала смотреть по сторонам, заранее уничтожив надежду увидеть того, кто заинтересует.

‒ Бабочки подскажут.

‒ Кто? ‒ удивлена.

‒ Ну бабочки. Ты же сама говорила, хочешь так, чтобы замкнуло, перевернуло, передёрнуло. Когда обжигает и бабочки появляются, а внутри пылает и дышать сложно.

Вероятно, в моей жизни так случилось лишь раз. Не заслужила повторного счастья и чувств, от которых учащённо бьётся сердце.

‒ Нин, а как с Игнатом было?

‒ Хорошо было. Замкнуло, перевернуло и передёрнуло. Всё сразу.

Тяжёлый вздох и тишина на двоих. Словно это моё счастье разлетается вдребезги.

‒ Ай! Нина! Это кто, блин? ‒ чувствую движение под ногами, вскакивая.

‒ Прости, это Жужик. Ты же на фото его видела. Ты чего? Он же не кусается. Когда Лесникова дверь перед моим носом захлопнула, он на лестничной клетке остался. Я честно попыталась вернуть Жужика в родные пенаты, но увы, мне никто не открыл, а оставлять его без присмотра опасно для него самого.

‒ Вот же чёрт! А предупредить? Сердце чуть не остановилось.

Сползаю со стула, удостоверившись, что ёж не дикий зверь и вполне безопасен. Вот только такого эксклюзива в моей квартире не хватало, но, видимо, для Нины колючее создание имеет важность, поэтому решаю промолчать. Она так бережно держит его в ладонях, прижимая к себе, будто никого ценнее в её жизни не существует. На кухне появляются мальчики и забирают ежа в комнату.

‒ А у тебя как? Как встретили? Всё показали? Как устроилась в компании?

Вот чёрт! Не забыла, всё же поинтересовалась делами в компании. В любом случае, правду сказать необходимо.

‒ Меня сегодня уволили.

‒ Кто?

‒ Полина.

‒ Ян, я же предупреждала быть с ней максимально сдержанной. Предполагаю, она сразу же ринулась доносить свою точку зрения в вопросе детей, но ты ведь была подготовлена к этому.

‒ Да. Одно дело, когда человек, живущий по собственным правилам, эти самые правила очерчивает для себя, не заталкивая силой в других. Совсем другое, когда мне, уже матери, открыто заявляют, что дети ‒ существа бесполезные и ненужные, и место им в детском доме. Явный перегиб со стороны московской дамочки, которая дальше своих «хочу» ничего не видит. Кажется, Полина не видит краёв. Нин, её откровенно несёт. Вчера и сегодня она носилась по офису в поисках жертвы на съедение. И нашла, ‒ указываю на себя.

‒ Ничего себе…

‒ Не сдержалась я.

‒ А как же теперь? А ипотека?

‒ Позвонила Кате Ильиной, работали вместе. Обещала узнать у своих, имеется ли вакансия. Прорвёмся. Но с этой сукой работать я больше не желаю.

‒ Вряд ли она здесь задержится. Алилов приехал. Ты его видела?

Однозначно, я бы обратила внимание на незнакомого мужчину в коридорах офиса. К тому же я столько слышала от Нины об Алилове, что нестерпимо желаю увидеть собственными глазами мужа Полины.

‒ Нет. Когда уходила из офиса, всё было спокойно, не считая воплей Полины в одном из кабинетов айтишников. А ты откуда знаешь?

‒ Приехала с ним и его адвокатом, которого, как я думаю, он привёз неслучайно. Так что завтра идём в офис и наблюдаем свержение Полины или же бурное примирение супругов.

‒ Свержение, ‒ мысленно ликую. ‒ Алилов не простит. Я бы не простила. Не скрываясь иметь связь с мужчиной на глазах всех сотрудников и ждать поблажек? Вряд ли. Поверь мне.

‒ Вот завтра и проверим. Пошли спать.

Проверять, выпрут ли меня завтра за дверь, не допустив в офис, особого желания не имею, но сестра настаивает, и я соглашаюсь. Три минуты позора, а затем вернусь домой, чтобы решать накопившиеся проблемы.

Нина забирает Егора, который канючит и жмётся к ней, а я укладываю Мишу, предварительно измерив температуру. Даю сироп, и сын почти сразу засыпает. Вот только мне не спится, когда прокручиваю в памяти события сегодняшнего дня и вспоминая Полину. И как генеральный не видел, насколько его жена цинична? Внутри тихонько клокочет любопытство посмотреть на Алилова вживую. Может быть, завтра появится такая возможность…