Эпилог

Четыре года спустя

Нина

‒ Готова? ‒ Игнат поторапливает, заглядывая в спальню в третий раз.

‒ Почти.

‒ Ты уже это говорила двадцать минут назад.

‒ А через пять Тёмка раскапризничался, и пришлось бежать на помощь няне, которая не могла его успокоить. Словно знает, что впервые после его рождения, я иду развлекаться и приятно проводить время. Чувствую, не даст наш сын оторваться на юбилее Алилова, ‒ притягиваю мужа за полы пиджака, жадно целуя. В последние пару месяцев во мне будто проснулась голодная женщина, заставляющая каждую минуту касаться Игната.

‒ У меня на этот вечер большие планы, ‒ блеск в глазах даёт понять, что муж задумал нечто приятное и расслабляющее, зная о моём желании остаться наедине. ‒ Абстрагируйся на один вечер от забот и проблем, которые сопровождают тебя ежедневно. Вика прекрасно справится с нашим сыном. С обоими. Егору семь, он способен сам найти себе занятие. Сейчас он увлечён конструированием настолько, что пока занят делом, на несколько часов выпадает из реальности. Вряд ли он заметит наше отсутствие.

‒ Думаешь? ‒ ищу ответ в любимых глазах.

‒ Кстати, он сегодня спросил: почему я Красовский, ты Красовская и даже Тёма Красовский, а он нет.

‒ А ты что?

‒ Сказал, что у него есть папа Юра, и он носит его фамилию.

‒ Папа… ‒ отхожу к окну, вновь погружаясь в события последней недели.

‒ Ты ему ещё не сказала?

‒ А что сказать? Твой отец усугублял алкоголем, напиваясь до чёртиков, пока в один непрекрасный момент спалил дом и себя заодно?

‒ Достаточно сказать, что это был несчастный случай. Нин, он должен знать, что его отца нет в живых. Позже, когда он сможет понять, расскажешь правду, ‒ подходит сзади, обнимая. Кутаюсь в крепких руках Игната, не желая, чтобы этот сладостный миг прерывался.

Слишком много он пережил за это время. Неожиданные приезды пьяного Орехова, который тарабанил в нашу дверь, звонки с угрозами и оскорблениями, глупые судебные иски и выпады бывшей свекрови.

Четыре года назад Орехов пошёл на поводу у Лесниковой, пообещавшей ему приличную сумму за то, чтобы меня подставить. Шалость не удалась. Юра почти рыдал в суде, в итоге получив условный срок. Фирма канула в небытие, а я забрала иск, когда поняла, что делить уже нечего. Мы почти сразу перебрались к Игнату, но Орехова, кажется, моё благополучие злило всё больше. Он не жаждал встреч с сыном, да и Лидия Павловна не стремилась увидеться с внуком, но звонила регулярно, обвиняя меня в распущенном образе жизни Юры.

Обвинения во всём и всегда ‒ плохая со всех сторон. Сначала Красовский успокаивал меня после каждого такого выпада, затем отвечал на звонки сам, а потом и вовсе мы сменили квартиру, а адрес знали лишь близкие.

Неделю назад пришла новость о смерти Юры. Игнат отговаривал ехать на похороны, но мне отчего-то хотелось проститься с человеком, который когда-то был для меня всем. Но и в скорбный час бывшая свекровь не постеснялась устроить скандал, обвиняя во всём меня. Люди смотрели и понимали, что не я являюсь причиной жизненного падения Орехова. Обидно, горько и гадко ‒ те самые ощущения, которые сопровождали меня последнюю неделю.

‒ Хватит вспоминать, ‒ шепчет над ухом, просчитывая каждую мою эмоцию. ‒ Всё в прошлом. Слушай, я теперь Егора усыновить могу.

‒ Ага, ‒ усмехаюсь, ‒ в потом Лидия Павловна нас по судам затаскает, желая продолжения их великолепной фамилии.

‒ Что-то я не заметил неземной любви бабушки и желания видеть внука за эти четыре года. Оскорблений ‒ выше крыши, а вот любви ни грамма.

‒ Она не упустит момент сделать по отношению ко мне какую-нибудь гадость.

‒ Не думай об этом сейчас, ‒ целует в макушку, прижимая крепче. ‒ Спросим мнение Егора, а потом решим. Ладно?

‒ Ладно.

‒ Поехали. Постарайся провести этот вечер максимально приятно.

Последний раз заглядываю в комнату младшего сына. Крепко спит, мирно посапывая. И лишь убедившись, что дети под присмотром няни, спешим на праздник к Алиловым.

‒ Что ты задумал? ‒ пытаю Игната по дороге в ресторан.

‒ Приятный вечер. Во всех смыслах. Большой праздник с музыкой, танцами и вкусными блюдами, а дальше номер в отеле, и мы вдвоём.

‒ Но мальчики… ‒ пытаюсь возразить.

‒ Родная, мальчики под присмотром. Они здоровы, спокойны и найдут, чем заняться. А я хочу заняться тобой, ‒ стонет, упрашивая меня.

‒ М-м-м, ты подготовил что-то романтичное и безумно приятное? ‒ мгновенно переключаюсь на сладкие обещания Игната, зная его способность меня удивлять.

‒ Да, но это сюрприз, ‒ прерывает меня и даёт понять, что проще мёртвого разговорить, чем вытянуть из него информацию заранее. ‒ И, возможно, после этого сюрприза мы подумаем о ещё одном малыше.

‒ Стоп! ‒ выставляю ладонь вперёд. ‒ Давай без фанатизма. Как Алиловы.

‒ Пф-ф, нам до Алиловых два ребёнка не хватает. Хотя, ‒ задумчиво постукивает по рулю, ‒ если будет двойня, мы сравняем счёт.

‒ Игнат, ‒ по машине разносится мой стон. ‒ Это ваше ребяческое соперничество с Сергеем меня когда-нибудь до нервного тика доведёт. Сколько можно?

‒ Что? ‒ удивлённо смотрит на меня. ‒ Когда такое было?

‒ Когда? ‒ готовлюсь к длинной тираде. ‒ Сейчас скажу…

‒ Всё-всё, я понял. А то мы всю ночь потратим на ненужные разговоры. Согласен ‒ пока рано.

Подъезжаем к ресторану, около которого вереница машин выстроилась в бесконечный ряд.

‒ Алилов, что, полгорода пригласил? ‒ помогаю Игнату найти свободное место, чтобы припарковаться.

‒ Видимо…

По прошествии двадцати минут, всё же останавливаемся и движемся в ресторан, который забит битком. Среди знакомых лиц ищу родное, и машу рукой Янке, показывая, что мы здесь.

Праздничная обстановка, музыка, веселье делают своё дело, и вот я уже вливаюсь в общее веселье. Танцую, сливаясь со звуками музыки, а затем чувствую кожей горячий взгляд. Повернувшись, наблюдаю Игната за столиком. Восхищённо пробегаюсь по фигуре мужа, который, как и обещал четыре года назад, встал на ноги и закончил со спортивными увлечениями, безоговорочно соблюдая предписания врачей.

Красивый. Желанный. Мой.

Наконец, поворачивается, и мы сталкиваемся взглядами. Улыбаюсь, получая знакомые эмоции в ответ, и произношу одними губами:

‒ Люблю.

Игнат

‒ С днём рождения, друг, ‒ похлопываю по плечу Алилова. ‒ Ты в курсе, что сорок лет отмечать не принято?

‒ Это ты моей жене скажи, ‒ закатывает глаза, ‒ она во всякие приметы и суеверия не верит. Сказала отмечаем, значит, отмечаем.

Серёга подталкивает меня в дальний угол зала, показывая на стул. Кажется, здесь даже музыка тише, и никто не обращает на нас внимание.

‒ Что чувствуешь?

‒ В смысле?

‒ Что чувствует человек, который ступил на порог пятого десятка?

‒ Тебе сорок через два месяца ‒ вот и узнаешь, ‒ отшучивается, но тут же становится серьёзным. ‒ А если честно… Мне сорок, у меня есть семья, четверо детей, ‒ показывает четыре пальца, на одном из которых красуется широкое обручальное кольцо, ‒ успешный бизнес и друг, в котором я уверен, как в себе самом. У меня есть всё.

‒ Планы?

‒ Пятый ребёнок.

‒ Вы безумные, ‒ оторопело смотрю на Алилова.

‒ Не я ‒ она, ‒ указывает пальцем куда-то в зал, где в центре веселится сестра моей жены. ‒ И сделает, поверь. По-моему, пора присматривать квартиру побольше… ‒ бурчит под нос. ‒ И вы не отставайте.

‒ Нина сомневается.

‒ До сих пор?

До сих пор… Купила квартиру в Твери, которую сдаёт приличной семье, потребовала, чтобы машина была оформлена на неё, счёт в банке открыла. Опасения остаться одной с детьми на руках, не имея ничего, въелись намертво, и пока я неспособен вселить в неё уверенность и доказать, что в одиночестве моя любимая женщина не останется. Обожглась, чему подтверждение я вижу ежедневно. Но я терпеливо жду, когда защитная стена рухнет, обнажив глубокое и живое, и Нина перестанет бояться. Скоро, очень скоро, последние сомнения исчезнут.

‒ До сих пор, ‒ подтверждаю, зная, что Серёга поймёт, проникнется. ‒ Пока не знаю, что с этим делать.

‒ Когда не знаешь, что делать ‒ не делай ничего.

‒ Так просто?

‒ После гибели семьи, ты три года никого близко к себе не подпускал, уверяя, что не готов. На самом же деле, ты просто боялся: потери, повторения случившегося и вероятности остаться один на один с самим собой. Ты, как никто, должен её понять. Сам знаешь, страхи не уходят по щелчку, а советы не помогают вырвать удушающие мысли. Прими это, как факт, и даже не заметишь, как всё решится само собой.

‒ Как всё просто у тебя.

‒ Ты счастлив? ‒ прилетает вопрос от друга.

‒ Да.

‒ Значит, не усложняй. Просто живи.

Поднимается, чтобы через минуту закружить в танце свою жену под громкие овации собравшихся. Зная Алилова практически всю жизнь, только рядом с Яной увидел его настоящего, мягкого, открытого, способного делиться.

Перевожу взгляд на фигуру рядом, и сердце заходится бешеными скачками. Нина улыбается, облизывая меня взглядом и почти поедая. Я знаю этот взгляд, когда её переполняют эмоции, захватывают и кружат в бешеном вихре чувств, предназначенных лишь мне. А потом она произносит одними губами «люблю», и весь мир, сосредоточенный в одной женщине, становится моментом, отражающимся в тёмной серости любимых глаз.