Глава 7

Попадаю в затуманенное пространство, обволакивающее настолько едкой гарью, что глаза слезятся. Сразу понимаю, что это не пожар, а сгоревшая еда. Сквозь густую пелену просматривается силуэт, который мечется по кухне с невероятной скоростью. Доносится противный писк и мужской голос, который сыплет бранными словами.

‒ Откройте быстрее окна! ‒ кричу в направлении мужчины. ‒ Все!

Фигура пропадает, и появляются очертания кухни. Бросаюсь к духовому шкафу, а, открыв его, получаю новую порцию гари и горячую волну. Хватаю первое, что попадается под руку и вынимаю противень из духовки, чтобы сразу бросить в раковину и включить воду. Полностью отключаю духовку и лишь после этого противное пиканье пропадает. Свежая струя воздуха ощутимо сквозит по квартире, дымовая завеса рассеивается, и я вижу перед собой взволнованного мужчину. Он часто дышит и настороженно осматривается, наконец, останавливая взгляд на мне.

‒ Я просто хотел пожарить курицу, ‒ раздосадованный, растрёпанный и невероятно расстроенный мужчина, опускается на стул.

‒ И решили заодно спалить весь дом?

‒ Поставил курицу, включил телевизор и уснул. Случайно, ‒ разводит руками.

‒ Иногда из-за таких случайностей погибают люди. Хорошо, что вовремя спохватились, хотя, мне показалось, вы растерялись.

‒ Не сразу понял, что происходит, ‒ зарывается пятернёй в волосы, взъерошив их.

‒ То есть, даже забыли, что что-то готовили? ‒ складываю руки на груди, собираясь отчитать нерадивого соседа, подвергшего опасности не только себя, но и жителей всего дома.

‒ У друга жена уехала в командировку, он сам готовит. Подстегнул на днях: зачем ходить в рестораны, если можно самому приготовить. Это же просто: купил курицу, засунул в духовку, час – и готово. Проще простого, ‒ всплёскивает руками, вскакивает и подходит к раковине, в которой ещё дымится неудавшийся ужин. ‒ Ну и вонь, ‒ зажимает нос.

‒ И вонять она будет долго. Поэтому, кладём в пакет… ‒ осматриваюсь, выдвигая ящики, а найдя нужное, засовываю сгоревшую еду, ‒ и несём в мусорный контейнер. Только так можно от этого избавиться. Вперёд, ‒ вручаю мужчине, кивая на входную дверь.

Он молча исполняет мое поручение и топает к выходу. Улыбаясь, наблюдаю, как на вытянутой руке соседа болтается пакет с курицей.

Спохватившись, вспоминаю, что забыла закрыть дверь квартиры. Хватаю телефон, накидываю халат и возвращаюсь обратно. Не усну, не убедившись, что мне не грозит сгореть в тёплой постели.

‒ Всё, вынес, ‒ отряхивает ладони, словно прямо сейчас совершил нечто важное и великое. ‒ Становится прохладно.

Окна распахнуты, а на улице не жаркое лето.

‒ Ещё минут десять и можно закрывать, ‒ останавливаю мужчину. ‒ Неприятный запах сохранится надолго, если достаточно не проветривать.

‒ Значит, ждём, ‒ усаживается за стол, внимательно меня осматривая. Его движения медленные, и, кажется, чтобы сесть, мужчина прикладывает усилия.

Заинтересованный взгляд скользит снизу-вверх, останавливаясь на лице. Затягиваю халат туже и неосознанно сжимаюсь, уловив лёгкую увлечённость в удовлетворённой карей глубине. Красивый мужчина за тридцать: успела отметить его рост, когда он возвышался надо мной на целую голову; широкие плечи, подтянутая, в меру натренированная фигура, большие ладони с длинными аккуратными пальцами. Квадратное лицо с высоким лбом, острыми скулами и внушительным подбородком прекрасно гармонирует с чувственным ртом и цепким взглядом, который прямо сейчас исследует каждый сантиметр моего тела. На миг становится неуютно, но сразу же возвращаюсь в исходное состояние, понимая, что и я его оцениваю.

‒ Я Игнат, ‒ поднимается, очнувшись, и протягивает ладонь.

‒ Нина, ‒ моя рука утопает в его большой и тёплой. ‒ Ваша соседка. Временно.

‒ На этом этаже квартиры компании «Эвита». Обычно здесь живут сотрудники, приезжающие из других городов.

‒ Всё правильно. Я из тверского филиала. Приехала на неделю.

‒ Занимаете руководящую должность?

‒ Нет. Помощник главного экономиста.

Мне кажется, или Игнат слегка удивлён полученной информации. Склонив голову набок, вновь детально осматривает меня, заставляя поёжиться.

‒ Что-то не так? Мне кажется, или вы озадачены?

‒ Нет, ‒ прокашливается, поднимаясь, ‒ всё в порядке. Я въехал в эту квартиру до того, как компания выкупила остальные на этаже, ‒ удаляется в другую комнату, попутно снимая футболку и являя моему взору мускулистую спину. ‒ Я здесь всегда один, привык к отсутствию соседей, именно поэтому был слегка удивлён, когда услышал стук в дверь.

‒ Здесь редко кто-то появляется? ‒ повышаю голос, чтобы он меня слышал.

‒ Раз в пару месяцев на неделю, не больше. Но, как правило, я с соседями не пересекаюсь, ‒ возвращается, переодевшись в белую футболку.

Неприятный запах, вероятно, въелся и в мои вещи. В предоставленной квартире имеется стиральная машина, в которую я и планирую их закинуть.

‒ Вы не выходите из дома? Затворник? Или ваша работа не предполагает общения с людьми?

Янка уже пару лет работает дома, переписываясь и реже перезваниваясь с клиентами, поэтому нет ничего удивительного работы в дистанционном режиме.

‒ Нет, ‒ смеётся, ‒ у меня вполне нормальная и реальная работа. В данный момент я, своего рода, на больничном.

‒ Поэтому не смогли поужинать в ресторане и решили приготовить еду самостоятельно?

‒ Я же уже сказал почему. Друг подстегнул. Ну, я и решил, а что сложного-то? Засунул курицу, ‒ кивает в сторону духового шкафа, ‒ нажал кнопку и всё.

‒ А какую кнопку?

‒ Вон ту, ‒ указывает пальцем, ‒ большую.

‒ Выбрали режим, выставили температуру и таймер, да? ‒ продолжаю допрос с пристрастием, с удовлетворением наблюдая, как маска уверенности сползает с мужского лица.

‒ Нет… ‒ отрицательно качает головой, ‒ просто нажал.

Подхожу к месту недавней аварии и нажимаю кнопку, о которой говорит мужчина. На электронном табло высвечивается «Турбо-гриль» с температурой в триста градусов и без фиксированного времени. В нашем с Юрой доме тоже было много современной техники, которую я лично выбирала.

‒ Предполагаю, после установки вы ничего не настраивали, ‒ вопросительно смотрю на Игната.

‒ А надо?

‒ Для каждого блюда свой режим, температура и время, а если установить таймер, вы будете оповещены о завершении готовки и духовка выключится сама. Это на тот случай, если вы уснули или просто забыли. Как сегодня.

Игнат настолько обескуражен, что, кажется, сейчас расплачется, отчитываемый злой соседкой. Громкое бурчание в животе оповещает нас обоих, что хозяин квартиры очень голоден, и курица должна была стать долгожданным ужином.

‒ Простите, – смущается, ‒ я весь день работал, и очень надеялся на кусочек вкусного мяса.

Сейчас мужчина напоминает мне Егора. Когда сын голоден, в прямом смысле теряется в пространстве, движимый лишь одной целью ‒ поесть.

‒ Может, воспользуетесь доставкой еды? ‒ предлагаю вариант.

‒ Почти одиннадцать. Вряд ли еду привезут быстро, если вообще привезут. Но, ‒ многозначительно поднимает палец вверх, ‒ у меня есть вторая курица. И сейчас, следуя вашим указаниям, я могу её приготовить. Без попыток спалить весь дом, ‒ успокаивает меня.

Но это не помогает, потому как, лишь представив, что сосед останется один на один с запекающейся в духовке курицей, меня накрывает мандраж. Где гарантия, что Игнат вновь не заснёт? А вдруг таймер не сработает или техника даст сбой? Вряд ли я могу спокойно пойти спать, не проконтролировав процесс.

‒ Дайте мне, ‒ отбираю курицу в вакуумной упаковке.

Выкладываю на второй противень, успев соблюсти все правила приготовления мяса и включаю подходящий режим. Дважды проверяю температуру и время, и лишь потом включаю духовку. Игнат внимательно наблюдает за каждым моим движением.

‒ А, вот как, оказывается надо было. Не знал.

‒ Гугл в помощь.

‒ Что?

‒ Интернет вам всегда поможет, говорю.

‒ Даже не подумал…

‒ А о чём думали?

‒ О еде… ‒ произносит растерянно и вновь смущается.

Виноватое выражение лица заставляет улыбнуться и получить в ответ не менее обворожительную улыбку мужчины. Несколько секунд немого диалога и обоюдное смущение заставляет отвести взгляд в сторону.

‒ Вы собрались есть только мясо? ‒ возвращаю разговор в желаемое русло.

‒ А что ещё?

‒ Салат, например, или гарнир. Что вам нравится?

‒ Салат, точно, ‒ идёт к холодильнику. ‒ Даже овощей купил, ‒ выкладывает на стол один за одним пакеты. Изобилие поражает. Сейчас, в марте, когда овощи и фрукты безумно дорогие, мы с Янкой ущемляем себя, балуя детей. ‒ Только не определился, какой именно, ‒ хватает самый большой нож, приготовившись измельчить помидоры.

‒ Стоп, ‒ останавливаю Игната, отбирая острый прибор. ‒ Можно я? С курицей вы уже напортачили, не стоит рисковать салатом.

‒ Да, конечно. Если вам не сложно, Нина.

Моё имя звучит ласково, мягко, с придыханием. Приятные мурашки разносятся по телу, когда понимаю, что очень давно не слышала такого тёплого произношения.

‒ Не сложно, при условии, что вы сядете туда, ‒ указываю на стул на другом конце стола, ‒ и не будете приближаться.

‒ Согласен на всё, лишь бы получить долгожданный ужин.

Вымываю овощи, мелко нарезаю, посыпаю зеленью и заправляю оливковым маслом. Ежедневная готовка настолько вошла в привычку за много лет, что каждое движение почти механическое, отработанное. Пока мы с Юрой встречались, часто посещали кафе и рестораны, баловали себя вкусностями, но, как только на моём безымянном пальце засверкало колечко, Орехов потребовал исключительно домашней еды. Мало того, часто воротил носом, перебирая приготовленными блюдами, и требовал чего-то новенького и оригинального. Интересно, Лесникова балует Орехова сытными ужинами? Не похожа она на ту, что будет стоять у плиты

Чувствую лёгкое покалывание ступни ‒ не больно, но ощутимо, а когда опускаю глаза вниз, резко отскакиваю, взвизгнув.

‒ Что это?

Игнат подскакивает, обходит стол и поднимает в ладонях причину моего испуга.

‒ Ёжик, ‒ протягивает в ладонях животное.

‒ У вас есть… ёжик? ‒ не верю своим глазам, осматривая маленький комочек.

‒ Да, ‒ довольно улыбается. ‒ Африканский карликовый ёж. Познакомьтесь ‒ это Жужик! Жужик ‒ это Нина, которая по доброте душевной согласилась помочь нам с ужином.

Комочек расслабляется и мне показывается смешная мордочка с острым носом, который смешно двигается из стороны в сторону.

‒ А он тоже будет салат и курицу?

‒ Нет, Жужик ест жуков, которых я покупаю в зоомагазине. Не бойтесь, возьмите, ‒ протягивает животное, и я с опаской принимаю колючий шарик. Впервые прикасаюсь к ежу, иголки которого больше похожи на жёсткую пластмассу. Не больно, но покалывания различимы. Готова пищать от счастья, словно ребёнок, которому дали потрогать нечто невероятное.

‒ Привет, Жужик, ‒ шепчу и пальцем провожу по мордочке. ‒ Необычный у вас питомец.

‒ С собакой много проблем: выгуливать, кормить, уделять много внимания. Кошку тоже надолго одну не оставишь, к тому же шерсть – не самый приятный момент. А ёж непритязательный и прост в уходе, громких звуков не издаёт, лишь иногда фырчит. Маленький, компактный, а всё же – живая душа, которая всегда рядом.

‒ У меня сын собаку просит. Давно. Отказываюсь, слишком хлопотно, да и городская квартира, как клетка, в которой животное лишь страдает. Может, купить ежа? ‒ кручу Жужика в ладонях, осматривая. ‒ Он взрослый или будет расти?

Егорка мне всю душу вымотал собакой, когда увидел у нашего соседа щенка лабрадора. Мы переехали к Яне, и он стал реже вспоминать о собаке, но иногда напоминает о своём желании.

‒ Я купил его три года назад для… ‒ делает паузу, прокашливаясь, ‒ компании, чтобы не скучно было. Живут они около шести лет. Так что да ‒ Жужик взрослый.

‒ А почему Жужик?

‒ Не я его так назвал, ‒ что-то тоскливое, больное проносится в глазах Игната. О чём он сожалеет, или о ком? В любом случае, не моё дело.

‒ Ему подходит, ‒ улыбаюсь. ‒ Можно сфотографировать? Покажу сыну.

Игнат согласно кивает. Я достаю телефон и, направив экран на интересного питомца, делаю несколько фото с разных ракурсов. По-моему, Жужик совершенно не против фотосессии и даже, кажется, на несколько секунд застывает на ладони.

‒ У вас есть сын?

‒ Да, ‒ отвечаю, не отрываясь от своего занятия. ‒ Егор. Двенадцатого марта три года исполнилось, ‒ мельком смотрю на мужчину, отворачиваюсь, но тут же возвращаюсь обратно: настороженный и мрачный взгляд Игната в момент напрягает. ‒ Я что-то не то сказала?

‒ Нет, ‒ произносит сипло, ‒ всё нормально.

Тут же поднимается и исчезает в смежной комнате. Отсутствует минут десять и возвращается с лёгкой улыбкой на лице. Не знаю, что это было, но что-то явно зацепило соседа в такой простой информации.

По кухне витает приятный аромат запечённой курочки, перебивая отвратительный запах гари. Организм Игната всё активнее оповещает о желании насытиться. Ему неловко передо мной, о чём говорит зажатость.

‒ Я, наверное, пойду, ‒ опускаю на пол ежа, который уютно пристроился в моих ладонях.

Смотрю на время и ужасаюсь: почти двенадцать, а завтра к девяти нужно быть в офисе бодрой и готовой принимать множество новой информации

‒ Останьтесь, ‒ просит, преграждая мне путь, ‒ …чтобы проконтролировать курицу, ‒ указывает на духовку. ‒ Второй уничтоженный ужин я не переживу, а вы всё равно не уснёте, опасаясь повторного ЧП.

Несколько минут смотрю в его карие глаза, пытаясь выискать подвох или же намёк на что-либо грязное и непристойное, но нет ‒ Игнат открыт, искренен. В чём-то он всё же прав: уснуть не смогу, зная, что за стенкой есть тот, кто может создать проблему из обычной курицы.

‒ Ладно, ‒ сдаюсь, ‒ только можно я посижу на диване? Ноги страшно гудят после дневных забегов по офису.

‒ Да, конечно, пожалуйста, ‒ указывает на бежевый диван, и я, подхватив Жужика, который совсем не против моей компании, удобно устраиваюсь в ожидании финального сигнала. ‒ На сколько вы приехали, Нина?

Вот опять. И как у него получается так произносить моё имя, словно он его пропел, лаская слух каждой буквой?

‒ Ориентировочно на неделю, но есть вероятность, что пробуду дольше, ‒ поджимаю под себя ноги, натянув халат на колени и уютно укладываю голову на спинке дивана. Комфортная поза позволяет немного расслабиться, почувствовав всю степень усталости. ‒ Всё это время, увы, вам придётся терпеть меня по соседству. Обещаю приглядывать за вами, ‒ улыбаюсь, подначивая Игната.

Но он не злится, вполне спокойно воспринимает мои намёки на его неспособность самостоятельно организовать себе ужин, не устроив пожара.

‒ Я не против. От такого надзирателя грех отказываться.

Между нами приличное расстояние ‒ около трёх метров, но даже отсюда я отчётливо рассматриваю огромные и завораживающие зрачки, ‒ никогда такого не видела. Сейчас осознаю, насколько Игнат красивый мужчина. Не совсем в моём вкусе, потому как всегда, в первую очередь, обращала внимание на блондинов, но есть в мужчине напротив что-то притягательное, волнующее, необычное.

Стоп, Нина! Останавливаю себя, напоминая, что только-только поставила штамп о разводе и решила повременить с новыми отношениями любого характера. Юра меня опустошил, выпив все соки, и сейчас внутри противная пустота ‒ мне нечем делиться с тем, кто окажется рядом. Кажется, в тот самый день, когда он громко заявил о разводе, выпроводив меня и сына, душу выжгли яростной волной, оставив мёртвое пепелище.

Смотрю на Игната, совершенно не стесняясь собственного заинтересованного взгляда, скорее, вызывающего и неприятного мужчине. Тепло, комфортно и настолько спокойно, что глаза медленно закрываются, желая погрузить организм в сон. Усиленно пытаюсь бороться с дрёмой, но усталость одерживает верх, и я проваливаюсь в долгожданный сон.

Где-то на краю сознания проносится ненавязчивый цокот, и я стараюсь самой себе объяснить непривычный звук, но не могу. Такой сладкий сон, что не хочется даже шевелиться. Но мою радость прерывает звук будильника, а открыв глаза, не сразу понимаю, где нахожусь. Точнее, вообще не понимаю, потому как выделенная мне квартира отличается цветовой гаммой.

Я в спальне ‒ чужой и совершенно незнакомой. Первичная паника заставляет подскочить на кровати и вспомнить события вчерашнего вечера. Осматриваюсь в большой, светлой и приятной комнате. Я на самом краю двуспальной кровати в том же халате и с телефоном в руке. Последнее, что явно всплывает в сознании: я сижу на диване, беседуя с Игнатом. А дальше – провал. Вероятно, уснула, а мужчина щедро поделился местом ночлега, слава Богу, не додумавшись лечь рядом. Неловко и стыдно, что так неосторожно отключилась в присутствии незнакомого человека, но интуиция не подавала признаков жизни, не учуяв в соседе возможную опасность.

Смотрю на время, понимая, что нужно поторопиться, иначе буду в числе опоздавших. Сползаю с кровати, тут же наткнувшись на ежа, который срывается с места, часто-часто перебирая лапками и цокая по напольному покрытию. Так вот, значит, откуда этот звук в моём сне.

Внимание привлекает фотография в красивой рамке: красивая девушка-блондинка и девочка лет четырёх, похожая на Игната.

Вот чёрт! У моего соседа есть семья, а я нагло вторглась в личное пространство человека, хотя, меня об этом совершенно не просили. Становится одновременно стыдно и страшно, потому как, если его жена застанет нас вместе, долго придётся объяснять возникшую ситуацию и нюансы, при которых она сложилась.

Обращаю внимание на пластырь, которым заклеено моё левое запястье. Отклеив край, обнаруживаю несколько крупных волдырей. Вероятно, обожглась, когда, не глядя вытаскивала противень из духовки. Что удивительно, не чувствовала боли, но Игнат заметил и обработал ожог.

Открываю дверь, стараясь как можно тише уйти из комнаты, и сразу натыкаюсь взглядом в мужчину, который сладко посапывает на диване в гостиной. Позволяю себе несколько секунд сосредоточиться на лице соседа: красивый, привлекающий внимание и вызывающий восхищённые взгляды женщин. На цыпочках крадусь к выходу, стараясь бесшумно промелькнуть мимо Игната, но в этот момент Жужик срывается и с громким цоканьем бежит следом.

‒ Решили уйти по-английски, Нина?