Глава 34

/Шелтарский лес/

Маг привычно не проводил просителя, лишь открыл дверь лёгким шевелением пальцев. Женщина, ещё молодая, миловидная, с тонким, едва заметным шрамиком над верхней губой. Она без конца кланялась и сбивчиво шептала слова благодарности. Её желание было сложным, и вместе с тем Ару даже в радость будет его исполнить: когда-то она пострадала от клеветы и более десятка лет жила осквернённой, осуждаемой, но, самое неприятное — с подправленной памятью о том, что с ней на самом деле случилось. И, когда воспоминания обрывками начали возвращаться к ней, единственным её желанием осталось выяснить правду и наказать виновных, чтобы груз обид перестал давить на плечи.

Женщины реже прибегали к страшному колдуну за помощью: боялись и самого леса, и россказней о нём, Аре, обросших таким количеством неправдоподобных подробностей, что он и сам готов был испугаться. Но только усмехался язвительно на каждую новую легенду, и думать не думал смягчить мнение о себе. Зимой визиты на полянку и вовсе редки, в это время лесные тропки не забираются так глубоко в чащу. Эта просительница шла и умирала от ужаса, но всё-таки дошла до его домика, чтобы, при первом же взгляде на него едва не завизжать от страха.

— Коли так боялась, зачем шла? — насмешливо фыркнул он, и не подумав скрыть лицо, или что она там видела вместо него.

Её просьбу он выслушал молча, не показывая, что уже знает, о чём речь, лишь на мгновение прикрыл тёмно-аметистовые глаза, прикинув, как будет исполняться её желание, если женщина заключит договор.

А когда она скрылась за деревьями — на плечи мага рухнули воспоминания.

История просительницы чем-то напомнила ему собственную, случившуюся много-много лет назад. Правду знало очень мало людей — всем остальным её представили в совершенно ином свете. И, если быть честным — ещё тогда Ару, носившему человеческое имя, а не кличку своего зверя, это было неважно, потому что изменить случившееся он не мог, а опровергать ложь не захотел.

… Об этом они разговаривали с Бастианом ранней осенью. Тогда шелтарские ночи ещё не сковывали лес стылым холодом, и днём было достаточно солнца и тепла. И только в те минувшие сентябрьские дни, когда можно было бродить по вечнозелёному и сухому мху, слушая, как потрескивают под ногами хрупкие веточки, монарх таки вытянул из неприветливого стража Шелтарского леса правду.

* * *

… - Официальную версию я слышал, Ар, — бархатистый королевский голос разбавился оттенками недовольства. — И по молодости, как конченый кретин, верил: трудно не верить, когда такие люди так уверенно вещают… Пока не узнал тебя заново. Не вяжется та сказочка с тем, какой ты есть.

— Я тебе всё объяснил еще тогда, в твои первые визиты сюда.

— О, ты объяснил! — фыркнул Бастиан, коснувшись челюсти. — Твои объяснения были… сокрушительными! Исчерпывающими!

Маг смотрел вдаль перед собой и отвечать не собирался.

— Не праздного любопытства ради, — негромко позвал Бастиан. — Королевское семейство до сих пор слышать ничего не хочет о Калдигерне, а ведь свидетелей тех времён не осталось. Даже наш с Тео брак не очень-то примирил Берденов с той историей. Скандал замяли, но первые годы слухи ходили такие, что… Дастьена та семья не сразу, но приняла, ты знаешь, но я не уверен в положительной реакции старого короля, если сын станет искать себе невесту среди берденских принцесс. Мне важно понимать, есть ли у Йена шанс, или рассматривать исключительно другие варианты.

— Нечего было красть Теону из-под ока бдительных родственничков. Чай, целая принцесса, а не коза. Ты не думал, что дело в этом, а не во мне, про которого давно никто не помнит?

Ар не любил разговоры по душам. Доверять со временем королю научился, по маленькому шажочку заново прокладывал дорожку, приоткрывая свои мысли, делиться соображениями, позже — воспоминаниями, но — если спросит. Точнее, если прицепится как репей, а цепляться вежливый и тактичный монарх умел. Но чтоб чувствовать себя комфортно и легко, по своей воле обнажая душу — нет, увольте. Даже с Бастианом. Но ведь не отстанет. Вот он, сидит рядышком, молчит, дырку во лбу прожигает.

Может, и правда, пора уже хоть что-то пояснить?

Сумрачными глазами маг уставился в просительное королевское лицо, скривил губы в дёрганой усмешке.

— Я не переходил границ. Ни разу. Это сделал отец.

Его величество со стоном, больше похожим на рык, постучался лбом о сцепленные в замок руки.

— Я тогда сильно психанул, когда увидел.

— Увидел??

Ар отвернулся.

— Покидал вещички в дорожный мешок, забрал лошадь — и до самой границы, не останавливаясь. А там всё так закрутилось, такая заваруха началась — втянулся с разбега, и по самое некуда. Семь лет из Пустующих земель не вылезал. Новости из дома приходили нечасто, иной раз с опозданиями, а в том, что касается моей невесты — и вовсе проявлял упорное нежелание что-либо знать… Связь с родом я оборвал сам, провёл ритуал.

— Как?!

— Ну как, как… я знал, как. Это уже потом, как я понял, официально объявили — мол, в наказание, отлучение, ослабление силы, лишение прав и наследства, изгнание и всё такое.

— И ты молчал всё это время?! Сволочь ты, Ар!

— Пфффф, я же — и снова крайний!

Неровные губы дёрнулись в невесёлой ухмылке. Бастиал толкнул его в бок.

— Нет, но за столько лет так и не сказать главного! Я же считал, что тебя принудительно вывели из семьи!

Ар пожал плечами:

— Говорю же: психанул. И — нет, Тиан, ничего делать не нужно. Меня давно нет в той жизни и в этом настоящем, не нужно ничего возвращать. Не помнят — и не надо.

— Да ты с ума сошёл! И я, идиот, то верил россказням, то всё какими-то другими делами занимался — считал их первоочередными, наиважнейшими! А ты…

Колдун не постеснялся перебить его.

— Что там было — пусть останется в прошлом, Тиан. А закончилось… Скандала с отцовским участием удалось избежать — потому что он поработал с памятью Теолары. Не сам, конечно, но — вполне грамотно. Всё самое отвратительное моя бывшая невеста забыла, по официальной версии — помолвку после…всего этого расторг я, после чего сбежал. Собственно, я же в тот момент именно это и сделал, а кого волнуют истинные причины.

Оставшись в одиночестве, маг бездумно углубился в лес. Шелтар, чуткий к изменениям в его настроении, притих как большая собака, охраняющая дом и покой утомившегося за день хозяина. Ар хозяином леса себя не считал, утомившимся тоже, но позволил ветру вести мягкую тягучую мелодию шепчущейся листвы, вплетая в звуки ароматы отцветающих трав: пряных, сладких, тяжеловатых, на грани головокружения. Ноток нежных и горьковатых весенних цветов не было в этом стройном ряду. Всё правильно: весеннее — весне, жизни, а теперь уже не время. Ар присел на мягкий мох, прислонился спиной к шершавому стволу, потянулся к силе. Не так далеко от дома ушёл, должно хватить. Хватило: пальцы обхватили холодное горлышко бутылки, приятно булькнувшей в его руке. Не «Багровая ночь», но тоже неплохое вино, тёмное, терпкое, самой подходящей к сегодняшнему вечеру крепости.

Теолара.

Дивное создание, похожее на эльфийку. Ар не врал: с течением времени её черты смазались, как изображение за дождливым окном. Светлая кожа, светлые локоны, большие глаза… светлые или тёмные? Нежные руки, смущённая улыбка. В закрытых платьях с узкими рукавами, слегка расклешёнными юбками, по моде тех лет, она смотрелась строгой и изящной. А голос стёрся из памяти. Слёзы — слёзы её помнил.

Когда принесли портреты, Ар не сразу определился с выбором. Выбор — это некрасиво по отношению к претендентке. Никто из них не заслужил, чтобы тыкали пальцем — мне вот эту. Перед ним, сколько ему тогда было — лет двадцать шесть? — выставили сразу четыре изображения. Если подойти к холсту с изображением ближе — изображённая красавица оживала, начинала обмахиваться веером, приседать в реверансе, улыбаться и изящно кивать — каждая своё. Каждая была хороша по-своему. Краем глаза Ар видел мать, сидевшую за низким круглым столиком с маленькой фарфоровой чашечкой в нервных руках, и не представлял, как представит ей невестку, хотя знал, что она примет любой его выбор.

Кто решил, что уже пора..?

Четыре титулованные миловидные барышни следили за ним с живых картин. Ар принял из рук камердинера тонкие шёлковые покрывала, небольшие и ничего не весившие. Накрыл три из четырёх портретов, и каждое из изображений замирало за миг до того, как на холст опускалась лёгкая ткань.

Теолара несмело улыбнулась с последнего портрета.

Ар приложился к горлышку; алкоголь приятно обжёг горло. Ещё несколько глотков, и мир поплывёт, даря глазам более мягкие краски и расслабляя внутри то, стянутое в напряжённый узел. Маг не врал Бастиану: вспоминать не больно, не тоскливо. Это просто как перелистывание старого альбома, случайно найденного в дальнем углу книжного шкафа. А с вином — и вовсе прекрасно.

… На первые смотрины он отправился один. Живая, не картинная невеста понравилась ему больше. Пока Ар знакомился с будущей женой и обменивался с ней подходящими случаю фразами — окружение его будущей жены знакомилось с ним: как держит себя, что говорит, как ухаживает, какие подарки преподносит. И, если юная девушка нервничала и смущалась, ему такой непозволительной роскоши проявить было нельзя.

Стороны остались довольны первым официальным визитом. Второй визит планировался уже в доме Ара и его семьи: Теолара получила приглашение на какой-то бал по случаю. Провела в доме жениха почти четыре дня, со всеми полагающимися сопровождающими, компаньонками и личной прислугой, хотя в слугах и у отца недостатка не было.

— Можете называть меня уменьшительным именем, — застенчиво сказала ему невеста во время одного из танцев. — Лара. Я рада, что именно вы станете моим мужем: вы, кажется, добрый и… красивый, — добавила она шёпотом, мучительно заливаясь краской.

Танцевала она… как она танцевала? Он и своих-то умений не помнил. И своего сокращённого имени не назвал. Мама с детства звала его домашним именем Арри, тщательно следя, чтобы это не достигало отцовских ушей — он такой вариант категорически не выносил. Арри — было их маленькой общей тайной. Ларе-Теоларе, кажется, он тогда предложил любой удобный вариант, на который согласился откликаться.

Ар отхлебнул ещё.

… - Неплохой выбор, сын! — одобрительно крякнул родитель, увидев будущую невестку в день её приезда.

И на всех приёмах и встречах был с ней крайне учтив и обаятелен. При виде его широких белозубых улыбок в груди Ара что-то болезненно тянуло. Не ревность — ревности по отношению к девушке он не успел испытать, но предчувствие чего-то тёмного, неприятного. Неотвратимого.

Маг поболтал в воздухе бутылкой, убедился, что в ней больше ничего не булькает. Возвращаться в дом, допивать там? Он оглядел пространство вокруг себя мутным взглядом: к зарослям вплотную подступили сумерки. Без жадных щупалец и острых хвостов — и то ладно. Просто туман и просто темноту он выдержит. Посмотрел в небо, которого так мало виднелось за кронами деревьев. Неба ему банально не хватало всегда.

Идти или не идти..? Здесь вполне уютно и стены не давят. Ар повторил заклинание и заполучил ещё одну бутылку вина.

… Любил ли он Лару, спрашивал его величество. Маг приложился к горлышку; дёрнулся кадык, пока он глотал гранатовую, с лиловым отливом жидкость. Другое вино, но тот же нужный эффект. «Нет», — не в первый раз ответил он сам себе. Не успел влюбиться, тем более полюбить. Но мог бы, не исключено.

Свадьбу назначили на начало осени, и Ар молча радовался передышке длиной в четыре месяца: достаточно времени, чтобы узнать свою невесту получше, дать ей привыкнуть к себе. Слушать её смех и пение, держать на целомудренном расстоянии во время танца — но иметь возможность касаться. Ездить на конные прогулки, подкладывать лучшие кусочки во время церемонных и скучных трапез. С улыбкой наблюдать, как загораются радостным предвкушением большие глаза, когда она, всё ещё смущаясь, принимает из его рук подарок. Так пролетело почти два месяца.

Одно ему не нравилось: поведение родителя. Несмотря на солидный возраст: сильные маги в их роду живут много дольше обычных людей, подолгу выглядят молодо и двигаются не по-стариковски — внешне отцу трудно дать больше тридцати шести — тридцати восьми. Он подтянут, в отличной физической форме, быстр и ловок, его глаза не утратили яркости, а кожа всё еще гладкая и здоровая и, если не знать, никто не дал бы ему его истинные сто восемьдесят пять с чем-то. Мама, для которой отец мог… Мог! Но не захотел — мама рядом с отцом выглядела старше, хотя должна была, учитывая продолжительность жизни, смотреться не старше двадцатипятилетней. Условия жизни не способствовали сохранению её молодости, а теперь, при появлении молоденькой хорошенькой девушки…

Когда Лара приезжала с гостевым визитом, родитель выходил на широкую лестницу и, радушно улыбаясь, встречал будущую невестку сам. Не стесняясь рядом стоящего наследника, удерживал девичью ладонь в своих дольше положенного. За столом, пусть и сидел не рядом, заказывал музыкантам медленные красивые баллады и улыбался так, как никогда не улыбался его матери. На возмущение Ара отец реагировал недоумённым пожатием плеч и кривыми ухмылками. Ничего такого, тебе кажется. Мама не видела всего этого: парой недель ранее отец отправил её и младших братьев в поместье в горах, дышать свежим воздухом, любоваться красотами благоустроенного парка. Впрочем, только слепой не видел истинных чувств между родителями Ара, вернее, их отсутствие. Теолара особенного внимания будущего свёкра, казалось, не замечала: и сам Ар ограждал её, как мог, и папаша держался в рамках и границах, а сама она с каждым разом смотрела на жениха всё увереннее и всё реже заливалась румянцем. Научилась говорить ему «ты» и пощёчину в ответ на украденный поцелуй дала лишь единожды.

… - Уступи девочку мне, — как ни в чём не бывало предложил родитель.

Маг поморщился, глотая вино. Когда-то он по-чёрному винил себя в том, что вёл себя не так с самого начала. Не предотвратил, не уберёг. Теперь и того не осталось.

… Как же они поругались тогда!..

— Не смейте! — рычал сын.

— Да ты всё равно её не любишь!

Задыхаясь от желания размазать собственного предка по ближайшей стенке — они стояли в одном из длинных коридоров, оформленных тёмной каменной кладкой, о неровности и выступы которой так удобно было бы приложить кое-чей затылок — наследник и жених сквозь зубы перечислил всё, что должно остановить любого мужика, и засунуть собственное неуместное вожделение…да хоть себе же в глотку. Любого, но не этого конкретного. Ар не обольщался: царившие среди знати нравы он знал не понаслышке, но не собственную же невесту, без пяти минут жену, и кому!..

— В некоторых странах до сих пор практикуют право первой ночи. Даже жалко, что мы от подобного ещё при короле Шакхерте отказались, — протянул отец.

Должного почтения к предыдущему монарху он не испытывал.

Ар отвёл взгляд от папашиного лица, когда понял, что высматривает ту его часть, в которую хотелось ударить в первую очередь.

— Выбери другую невесту, не вижу проблемы, — спокойно предложил родитель.

— Теолара — не лошадь. Ни одна женщина не заслуживает подобного отношения. Я сделал выбор и о нём объявлено.

— Это не проблема. Помолвку можно расторгнуть, любая другая будет счастлива войти в наш род. Мы найдём, что объявить и чем загладить недоразумение перед её семьей.

— Не трогайте Лару, — по слогам выплюнул Ар тому, на кого был столь похож лицом. — Я не напоминаю о вашей супруге и элементарном уважении к ней: нельзя требовать того, чего нет. Мне нет дела до ваших постельных развлечений, но не смейте тянуть лапы к моей невесте.

— Грозный какой! — издевательски восхитился отец. — Вырос, что ли?

В последующие дни родитель вёл себя на удивление смирно, барышню не смущал и сына не доводил. Только вот Ар не спешил радоваться. В день отъезда Теолары он застал рядом с ней папашу, что-то увлечённо объясняющего и державшего её запястье в своей ладони. Лара терпела и вежливо улыбалась, скованно переступала с ноги на ногу у высокого, от самого пола, окна с тонким белым узором на стекле. От него не укрылось, с каким облегчением она выдохнула и, вынув кисть из захвата родителя, направилась к жениху. Ар обхватил её за талию, а неприязненный взгляд адресовал отцу.

— Объясните мне, что вы делали? — ледяным тоном осведомился сын и поймал ответный, с недобрым прищуром отцовский взгляд.

Теолара нерешительно протянула жениху свою ладонь. На запястье Ар увидел витиеватый узор из тонких чёрных линий.

— Красиво получилось, да? — отец кивком указал на рисунок. — Показывал прекрасной Теоларе свои скромные умения в начертании рун.

Помнил он эти «скромные» умения»! Лет шесть прошло, и на его теле ни малейшего следа, ни намёка на ту кровавую печать.

— Зачем? — поднял бровь Ар.

Он провёл пальцем по чёрным линиям, пытаясь стереть узор, но тот держался крепко.

— Просто так. У нас зашла беседа о персональном магическом даре — я рассказал о своём и показал, как это выглядит. Не беспокойся, сын, это просто рисунок, через некоторое время он пропадёт сам.

Лара наскоро попрощалась и поспешила к порталу, не высвобождаясь из полуобъятий жениха.

— Извини, пожалуйста, — покаянно начала она, едва они спустились по широкой мраморной лестнице. — Твой отец был так настойчив в своём желании продемонстрировать познания в рунологии…

У Ара нехорошо посветлели глаза.

— Нет, нет, ничего предосудительного он не делал! Я сама спросила, просто чтобы поддержать разговор… Не думала, что он начнет наглядную демонстрацию. Мне не по себе, — шёпотом закончила девушка, и за этот её взгляд, потерянный и испуганный, Ару немедленно захотелось родителя прибить.

— Давай сократим твои неофициальные визиты к нам, — с тяжёлым сердцем предложил он, привлекая невесту к себе. — Ограничимся оставшимися официальными встречами, а с простыми визитами я буду сам приезжать к вам. Мы ведь можем согласовать это с твоей семьёй, Лара?

Она благодарно кивнула и опустила ресницы, прежде чем он поцеловал её.

Разговора с отцом по возвращении домой не получилось: тот решил самолично поприсутствовать на громком судебном процессе и отбыл на несколько дней в соседний город. Ар же всё более убеждался, что спокойной жизни им с Ларой под одной крышей с папашей не будет. Ему нравилось в столице, и объективно его место было здесь, однако он всё чаще задумывался об отселении в другой замок, в идеале — как можно дальше от бесстыдных поползновений великовозрастного, но всё ещё привлекательного отца. Слухи и пересуды окружающих волновали бы его меньше всего: в первую очередь спокойствие и безопасность супруги. И детей, когда таковые появятся, желательно воспитывать в отдалении от дедули. Пусть хотя бы у его детей будет хорошее счастливое детство.

Вот только как быть с мамой и мелкими братьями..?

Безветренным утром от невесёлых раздумий его прервал вызов к отцу. Суровый и серьёзный, он возвышался над парящей над столом картой. По-военному чётко объяснил суть задачи, отметив на карте координаты, по которым сыну надлежало отправиться.

— Твоя очередь ехать с проверкой, — подытожил он.

И Ар уехал в означенный гарнизон, часть пути сократив порталом, на последнем отрезке пути пересел на лошадь. Скакал и размышлял над тем, насколько хватит терпения отца, который вроде бы малость притих в своём внимании к чужой невесте. И вот это «вроде бы» сильно карябало и царапало. Настолько, что, едва пересёк ворота и кинул поводья денщику, отправил Теоларе записку. Ответ пришёл скоро: почерком невесты несколько строк о том, что чувствует совсем незначительное недомогание, вызванное, скорее всего, простудой, но целебные снадобья уже приняты и причин для беспокойства нет. И в конце милая и трогательная приписка с пожеланием скорейшей встречи. Ар вымученно улыбнулся, пряча записку в нагрудный карман; немного отпустило. Совсем чуть-чуть.

Изучение ведомостей, рапортов заняло весь день и грозило продолжением на следующий. Перспектива остаться в гарнизоне на ночь давила и угнетала, равно как и накрытые обильные столы, и улыбки офицерского состава, и тонкие намёки на приглашённых прелестниц, готовых скрасить его досуг тёмным скучным вечером. Время шло, Ар делал свою работу, но в душе так и скребло нарастающее ощущение какой-то гадости. Наскоро поужинал, отклонив вежливое предложение заночевать в казармах — ему предоставили приличную и удобную комнату. Выехал в сумерках, до дома добрался по темноте. Отдать родителю прихваченную папку с документами — часть бумаг требовала его резолюции — отчитаться и можно считать этот непонятный, безумный день завершённым. Ванна с расслабляющими маслами и разговор с Теоларой — отчего-то всё сильнее волновался о ней. Просто узнать, что с невестой всё хорошо, просто нескольких коротких минут вызова по зеркалу.

Он направился прямиком в родительский рабочий кабинет: если тот ждёт его отчёта, то явно не в спальне.

Успел сделать пару шагов, утонувших в мягком ворсе ковра, когда услышал низкий хриплый стон. Женский. Уже в рабочий кабинет своих шлюх таскает, — зло подумал он и, больше ничего подумать не смог.

В огромном широком кресле с толстыми изогнутыми подлокотниками он увидел родителя, в распахнутом парчовом халате, съехавшем с плеча. На его коленях… Бесстыдно задранный подол порванного платья, часть обнажённого бедра, виднеющегося в разрезе. Отцовская рука, небрежно это бедро поглаживающая, и вторая, лежащая поверх светлых локонов, в беспорядке рассыпавшихся по спине, перебирающая их медленно, томно. Оголённые девичьи руки на отцовских плечах, запрокинутое лицо с незнакомой Ару, совсем не застенчивой улыбкой, её закрытые глаза, открытый доступ к шее. И голова отца, склонившаяся к открытым плечам так, чтобы удобнее было целовать. Его Лара, которая больше не его, совсем не его, стремилась как можно теснее прижаться к мужчине, и в её движениях, в её дыхании и сбивчивом шёпоте не было ничего нежеланного ею. Ара они не заметили.

Он сделал шаг назад и бесшумно прикрыл дверь, обвёл слепым взором стены, уходящий в темноту потолок… Пальцы дёргали узел платка на шее и проскальзывали по гладкой ткани; воздуха не хватало. Рванул сильнее, ткань треснула и истаяла в его руках, не оставив ни нитки, ни запаха гари. Что-то со стуком ударилось о плиты пола: наверное, выпавшая папка с бумагами.

Тихо стукнула створка двери за его спиной: кто-то вышел, но Ар не шевельнулся, сосредоточившись на проталкивании воздуха в лёгкие. Мелкие кровавые мушки перед его глазами ускорили бешеную пляску, складываясь в чей-то образ и, проморгавшись, молодой человек увидел перед собой Теолару. Её большие глаза, немигающие, странно застывшие, с затопившими радужку чёрными, блестящими как поверхность пруда, зрачками. Полный желания взгляд, обращённый на него. Или не на него, а просто полный желания, какого он ни разу не видел прежде. Лара улыбнулась искушающей улыбкой и провела пальцем по его губе, очерчивая контур, ладонь второй руки нырнула под сюртук и медленно двинулась к застёжкам сорочки. Её мелко потряхивало, вся она вибрировала от возбуждения, от стремления немедленно заполучить его, несмотря на то, что только что сидела в других руках.

— Приехал, — выдохнула его невеста и привстала на цыпочки — потянулась поцеловать.

Ар вздрогнул и отступил, перехватив её запястья.

— Что он с тобой сделал? — не узнавая собственный голос, выдавил он.

— Кто?

Попыталась прижаться к нему, закусила губу, едва подавив стон. Он легонько встряхнул её: бесполезно.

— Я тебя так ждала… Не уходи, мне нужно… мне очень нужно… прошу тебя, — срывающийся голос девушки добивал его.

Он глянул на её запястья: рисунок пульсировал насыщенно-алым; Ар неверяще смотрел, а его глаза стремительно светлели, хотя дальше светлеть некуда, становясь прозрачно-сиреневыми, почти белыми.

«Руны — это просто», — говаривал папаша.

Он как-то хвалился, что знает безотказный способ добиться расположения любой женщины и того, что она сама прыгнет в его постель. Презрительный взгляд аметистовых глаз его нисколько не смутил.

«Руны — это просто. Хочешь, я и тебя научу?»

Наверное, отец вложил в узор некое отложенное заклинание — когда Ар прощался с Теоларой возле комнат её дома, невеста выглядела и вела себя адекватно. Каким способом родитель вызвал Лару сюда — Ар, наверное, уже не хотел знать, не хотел, но так и представлял, как сходящая с ума от неведомого доселе чувства, его — уже не его — Лара ползёт за мужчиной и просит, умоляет… Видела ли она в нём жениха, или ей было всё равно?

С усилием он оторвал себя от её прижимающегося тела в открытом платье, отодвинул Лару как можно дальше, не желая слышать ни свое имя этим голосом с придыханием, ни разочарованный стон. Сделал несколько неверных шагов — куда? Может или не может он оставить девушку вот так, в таком виде, в таком состоянии? А прикасаться к ней совершенно невозможно. Когда закончится действие рунической печати?

Медленно повернул голову на звук открывающейся двери.

— Принцесса, я же велел ждать меня в спальне. Заблудилась?

— Тварь, — одними губами выговорил Ар в расплывчатое белое пятно на месте отцовского лица…

На ладонях заплясал огонь…

Маг прикончил вторую бутылку. В теле появилась приятная тяжесть, в голове желанная лёгкость. Надо ли было рассказывать Бастиану о том, как он пытался убить папашу? О том, как взвыла защита, напомнила о себе впечатанная сложным паутинным узором клятва верности, не позволив ни единого удара? Как его самого небрежным взмахом руки приложило о каменные стены, так, что весь воздух разом вышибло из лёгких, и что это не больно, в сравнении с тем, что стало с его невестой?.. Надо ли Бастиану знать, что за те несколько мгновений выпадения из реальности, папаша успел подхватить невменяемую Лару и исчезнуть на его глазах в тёмной, серо-синей дымке портала?

… Компаньонка, прибывшая вместе с Теоларой, безмятежно спала в выделенной комнатке при гостевых покоях невесты. Ару хватило умения определить, что женщина под воздействием зелья; прислугу расспросами он пугать не стал, хотя по камню готов был разнести каждую стену каждой комнаты, чтобы отобрать у родителя бывшую невесту — ради неё самой. Вот только в этих стенах её не было. И в других замках, каждый из которых он проверил — тоже.

… Он не мог думать о том, соображала ли девушка, кто перед ней.

Третью бутылку маг тащить не стал: из вечернего леса ощутимо потянуло холодом, да и ночёвка под корнями дуба не очень комфортна. Пора в тепло, под крышу.

… Знал, что вины Лары нет, что обман того, кого он не мог уважительно называть отцом, в отношении неё бил по ней сильнее, но, увидев девушку после всего, не смог смотреть ей в глаза. Да и она своих не поднимала. А дорожки слёз на её щеках — врезались в память. Но даже эти слёзы не остановили его от выхода из огромного золочёного зала, гулко разносившего звук его шагов, последних в тех стенах.

Ару тогда сделалось безразлично, каким образом отец выкручивался перед бывшей невестой своего отпрыска и перед её родственниками. Не вникал, что он, как глава рода, наговорил в качестве объяснений разрыва помолвки, как не допустил общественного скандала, какую компенсацию выплатил.

Воспоминания из памяти девушки о себе, прекрасном, отец, скорее всего, после ухода Ара и вытащил.

Если бы не происхождение невесты сына — папашины развлечения с одурманенной девушкой могли затянуться не на одну неделю, пока не наиграется. Однако объяснить отцу красавицы причины столь длительного нахождения «в гостях у любящего жениха и его семьи» было бы затруднительно.

…Теолара написала ему несколько писем. Он прочитал их все, однако не смог ответить ни на одно.