Глава 40

— Как вы себя чувствуете, деточка? — участливо поинтересовалась свекровь на следующее утро. — Такая бледненькая. Мадди, почему твоя жена такая бледная? Ты должен следить, чтобы Элге хорошо высыпалась!

Мад закашлялся, подавившись слоёным пирожком.

— Я…

— Он следит, — вежливо улыбнулась Элге.

— Я слежу, — выдавил горе-муж.

Лорд Тивис посматривал с обычной прохладной любезностью.

Элге заставила себя что-нибудь съесть, чувствуя на себе пришибленный взгляд Мадвика. Надеялась, что в глазах почтенного семейства сама выглядит спокойно. И только следила, чтобы не дрожали в нетерпении руки. Чуть-чуть потерпеть, всего один завтрак.

Перед уходом на службу муж заглянул к ней и долго маячил в дверях скорбной покаянной тенью. Девушка молча разбирала травы, пока возле Мада не оказался свёкор и не увёл с собой.

— Я сделала всё, что вы просили, леди, — в комнату заглянула деловитая негромкая Сиона.

— Хорошо, очень хорошо. — Элге со вздохом поднялась, быстро складывая засушенные соцветия в полотняный мешочек. — А леди Бритта?..

— Принимает у себя леди Дейдан. Хагд подгонит экипаж к вашему входу.

— Одевайся и жди меня внизу.

Теперь, когда момент настал, она чувствовала себя собранной и уверенной в правильности принятого решения.

Тетради с записями, свои и прабабки Элгарии, Элге упаковала лично. Исписанные рецептами и заклинаниями листы она не доверяла никому, остальное собрала умница-горничная, не задавшая ни одного вопроса.

В спальню Мадвика девушка зашла не без содрогания. Знакомый интерьер… насквозь пропитавшийся ложью и приторными чужими духами. Положила на прикроватный столик не подписанный конверт с несколькими сухими строчками внутри.

Хмурый, неприветливый день, крупные хлопья снега порывистый ветер швырял в лицо; фыркали у крыльца вороные лошади, недовольные снегопадом. Хагд, во лбу которого, как звезда, горел большой жирный вопрос, молча помог молодой хозяйке и её личной горничной забраться в тёплое нутро экипажа, подал покрывало, щёлкнул пальцами, зажигая под крышей свет. Достал дорожный артефакт, активировал заклинание: оно разгоняло сильный снегопад, позволяя лошадям и вознице видеть дорогу.

До маленького домика, огороженного низким заборчиком, утонувшим в сугробах, доехали быстро. Виррис, увидев в дверях сестру, приветливо заулыбалась, торопясь по лестнице вниз, пока не увидела Сиону с ящичком в руках, а следом за ней возницу Форрилей, заносящем багаж. Лицо у кареглазой красавицы вытянулось, но она ни о чём не спрашивала, пока Хагд, потоптавшись в дверях, не внял настойчивости молодой хозяйки и не уехал. Элге оглянулась на притихшую в уголке горничную.

— Сиона, разбери мои вещи. Где комната, ты, должно быть, помнишь. А я пока подумаю, где можно разместить тебя.

— Ты с ума сошла!.. — Виррис приложила ладонь ко рту.

— Я подумала. Я очень хорошо подумала, Вир. Угостишь меня кофе? Утром кусок в горло не лез, а теперь хочется.

…Кофе Элге любила, как и чаи, с мудрёными добавками, больше всего — с кусочками сушёной вишни. Виррис приготовила именно такой, точно рассчитав пропорции. И сёстры сели разговаривать, как будто и не было вчерашних длинных бесед.

— Ты безрассудная девчонка! Пора научиться жить разумом, а ты в своих решениях опираешься на чувства и эмоции, тогда как, если остыть и как следует…

— Я — как следует, — отрезала Элге с нехорошим блеском в глазах. — Я очень долго взвешивала все за и против. Это не блажь, не каприз, и я не пожалею о своём решении. Если тебе неудобно, чтобы я осталась здесь, скажи сразу, ничего страшного, я найду съёмное жи…

— Не дури, Эль! Никакого съёмного жилья! Это общий дом.

Виррис сердито капнула в свою чашку несколько капель янтарного орехового ликёра, и, поморщившись, продолжила.

— Но почему обязательно расторжение?! Если совсем претит, можно просто разъехаться, так многие семьи делают. Ты сохранишь доброе имя, репутацию, положение, в конце концов! Перед тобой не закроет двери высшее общество! И деньгами Форрилей сможешь пользоваться, тогда как при разводе неизвестно, добьёшься ли ты содержания…

Элге возмущённо выдохнула. В этом вся Вир. Разбитое сердце, разбитая жизнь, мир, что никогда не станет прежним — а её волнует только материальное благополучие. Хотелось кричать и топать ногами, но — проверено — так до Вир не докричаться. Девушка сделала несколько глотков божественного кофе с оригинальной вишнёвой кислинкой. Стало чуточку легче.

— Если не назначат содержание — не умру. Жила же я до Мада, и дальше проживу. На всё необходимое и шпильки-булавки хватит. С господином Зораттом поговорю — может, зачислит со следующего года в свою Школу, или позволит продолжать частные уроки. Получу диплом целителя. Целительская практика — это совсем другие деньги, Вир.

— Вот только на обучение нужны средства…

— …Которые у меня есть.

Старшая вздохнула, снова и снова поправляла и без того идеально лежащее на груди декольте.

— Всё продумала, да? И в кого ты у нас такая смелая да отчаянная? Послушай, Эль… Не торопись подавать прошение. Слишком дерзкое решение, слишком много неприятных последствий. Подумай ещё раз, ладно? Ради себя. Оставайся, на любой срок, ты права…мы выживем…хотя твоя помощь деньгами была очень весомой. Ничего, я набрала дорогих заказов, и к тебе люди обращаются. Поживи дома, остынь и хорошенько подумай.

Для Виррис это было невероятной уступкой. Элге ожидала давления, убийственных аргументов, да что там — она к скандалу готовилась.

— Хорошо. Я подумаю, обещаю. Может, и правда, пока не спешить с разводом. Спасибо, Вир, я…

— Дурочка ты, забившая голову сказочками и волшебной любви, — мягко улыбнулась сестра. — Мне нужно к заказчице через час, пойду собираться. С тебя ужин.

Проводив Виррис, заглянула к горничной посмотреть, как та справляется с поручением. Между прихожей и кухонькой есть небольшой закуток с окошком и подобием двери: можно пока устроить Сиону там, пока не придумает вариант получше. Было стыдно перед женщиной: у Форрилей она жила в более комфортных условиях. В её руки спланировал сложенный клочок магической бумаги. Что ж, это было ожидаемо, она не пряталась, не запрещала Хагду говорить, куда он отвёз её. Всего одна неровная строчка с просьбой вернуться. Элге смяла бумажку; она не собиралась писать ответ, да и бумаги для писем не взяла.

Дома оказалось хорошо. Без постоянных требований соответствовать чьим-то ожиданиям дышалось свободнее. Наставления Вир и даже нотации от неё, оказывается, совершенно не мешали Элге быть собой.

Не читая, спалила в очаге ещё одно мужнино письмо. И ещё одно. Не злилась так, как накануне: весь гнев вышел ещё вчера, осталось безразличие и вместе с тем — жажда деятельности. Если забить дни простыми монотонными делами и обучением, на тоску и переживания почти не останется времени.

С улицы в дом просачивались мягкие сумерки, и девушка обошла комнаты, с усилием зажигая светильники. В дверь постучали, когда Элге прикидывала, что приготовить из найденных продуктовых запасов. Выпустила из рук сладкий клубень, подошла к окну, выходящему на крылечко.

— Я знаю, что ты здесь, Элге. Открывай.

Кареты возле дома не наблюдалось: верхом, что ли, примчался, или оставил транспорт вверх по улице? Девушка нехотя подняла перегородку на маленьком окошечке в двери, на уровне глаз; высокому Мадвику пришлось неудобно согнуться. Ветер трепал его непокрытые, вьющиеся на концах волосы.

— Я приехал за тобой, — отрывисто выдохнул он.

— Мне нечего добавить к тому, что я сказала тебе в письме. Я не хочу с тобой жить.

— Послушай, — муж мучительно подбирал слова. — Такие категоричные решения не принимаются со злости… Да открой ты эту троллеву дверь, я не могу разговаривать с тобой вот так!

Он мог сделать это сам — одним движением пальца, но стоял на промозглом ветру и ждал.

Элге подняла на него прищуренные глаза.

— А теперь ты меня послушай, Мадди, Вик, или как тебя там ещё. Образец семейной жизни, который ты так успешно продемонстрировал, мне не подходит. Совсем. Я не хочу мужа, который не умеет держать свои…желания в штанах. Если ты не нагулялся — мы можем легко это исправить. С этого дня ты свободен, делай, что хочешь.

Мад дёрнулся, посмотрел на неё предельно внимательно; в серых радужках разливался оттенок грозы. Как достучаться до такой жены, он не понимал. Опустив перегородку на место, Элге отступила от двери.

— Ты не можешь от меня уйти, Элге! — раздалось с улицы отчаянное.

«Уже ушла», — успела фыркнуть девушка, прежде чем крепкая входная дверь с силой распахнулась, врезавшись в перила крыльца. Вздрогнув всем телом, Элге обернулась на шум.

Хоровод крупных хлопьев ворвался в небольшую прихожую, обдав холодом. Первым переступил порог высокий подтянутый мужчина, одетый с иголочки, с длинными волосами, собранными в аккуратный хвост. Рядом с Мадом они смотрелись как братья. Огляделся, стряхивая с ладоней зеленоватую дымку, пока оторопевшая от громкого вторжения девушка пятилась в сторону кухни. Следом за отцом шагнул муж, неловко прикрыл потревоженную Тивисом дверь.

— Я же просил! — прошипел Мадвик в отцовскую спину.

— У меня нет времени на твои расшаркивания перед какой-то строптивой девчонкой, — льдисто-голубые глаза смотрели прямо на девушку.

Элге перетряхнуло: лёгкая досада на лице, острый взгляд, ленивые движения. Всё вместе произвело на неё пугающее впечатление. Мад с его виноватой физиономией, маячивший позади, смотрелся нашкодившим подростком.

— О том, кто из вас что хочет делать вместе и по-раздельности, предлагаю поговорить дома. Это, — советник небрежно обвёл рукой девичью гостиную, — больше не ваш дом. Собирайтесь, Элге.

— Лорд Тивис, — сглотнув, сказала девушка. — Это наше с Мадом личное дело, и оно никоим образом не отразится на вашей ре…

— Вы не поняли, милая. Моя семья и всё, что в ней происходит — моё личное дело. Мадди, приведи её горничную, она наверху.

От неспешного, размеренного тона стыла кровь. Неуверенно оглянувшись на отца, муж проскочил к лестнице. Тивис неторопливо огляделся, сделал несколько шагов в направлении гостиной в нежный цветочек на окнах и обивке. Девушка следила за ним настороженными глазами, всё больше испытывая потребность немедленно бежать от него, куда угодно, лишь бы подальше.

— Мне не нравится то, что вы задумали, дорогая, — проговорил советник, не глядя на Элге. — Я же просил вас о благоразумии. Одевайтесь, что вы застыли? Мад сейчас принесёт ваши вещи.

Элге отмерла, словно вынырнула из стягивающих голову и грудь тисков.

— Я не поеду с вами, лорд. Оставьте меня в покое!

И попыталась проскочить в кухню, раз уж выход в комнаты перегораживал свёкор. Он щёлкнул пальцами — перед девушкой захлопнулась кухонная дверь, отрезая путь к отступлению. Элге едва успела выставить ладони, больно ударившись о дверное полотно, стремительно развернулась лицом к стоящему неподалёку мужчине.

Советник поднял ладони, задумчиво поводил ими перед собой, что-то шепнул. Кисти рук на мгновение окутали зелёные искры, и в его ладони легла небольшая шкатулка, в которую Элге перед уходом сложила деньги и несколько украшений, не самых дорогих, но и за них можно выручить неплохую сумму. Ухмыльнулся, заглянув под крышку, и, не обращая внимания на потрясённое лицо невестки, убрал ценности в карман.

— Поедете. Ваше место там, где ваш законный супруг. Боюсь, вы не осознаёте, насколько всё серьёзно, Ваша светлость.

Элге незаметно выдохнула: жемчужный комплект Адорейнов она спрятала в другом месте.

Мадвик всё не спускался; впрочем, станет ли он защищать её теперь? Сын и отец приехали вместе…

В её голове вихрем пронеслись выученные заклинания, она мгновенно выбрала подходящее. Целитель клянётся использовать свою магию исключительно во благо пациента; Тивис не являлся её пациентом, он, несмотря на негромкий голос и вежливую полуулыбку, пришёл с угрозами. Элге проговорила про себя десяток слов и быстро выбросила вперёд открытую ладонь: короткий мощный импульс должен был отправить советника в мгновенный сон. Целительская магия — мирная даже в таких условиях. Вреда девушка не желала, только лишь свободы себе, только лишь выиграть время, чтобы убежать, спрятаться.

Полёт заклинания остановил плотный воздушный поток: наделённые силой слова врезались в невидимую стену в шаге от Тивиса. Тот медленно перевёл взгляд на девушку, поднял бровь, медленно отогнул полы пальто и мягкий тёплый шарф: в шейном платке поблёскивал крупный прозрачный камень, оправленный в заколку. Советник изогнул губы в улыбке, считавшейся в его арсенале уважительной. Элге не могла заставить себя перестать смотреть в холодное лицо Тивиса и знала, что в её глазах он сейчас легко читает страх.

— Я оценил вашу попытку отстоять своё решение, и спасибо, что заклинание выбрали деликатное и безобидное. Элге, не испытывайте моё терпение. У вас есть выбор: сядете в экипаж самостоятельно, или с помощью вот этого.

Мужчина вынул из внутреннего кармана тонкую цепь из соединённых плоских звеньев, небрежно качнул ею на ладони. Хищно светился синеватый зачарованный металл.

— Это милое украшение на шею делает человека покорным, подчиняет чужой воле. Ключ — у меня, — Тивис шагнул к ней, продемонстрировал надетое на палец простое гладкое кольцо из такого же металла.

У Элге расширились глаза: артефакт, подавляющий волю! Где он только достаёт подобные вещи! Она затравленно глянула по сторонам. Мада всё не было, но разве папенька действует без ведома сына?

— Я быстрее и сильнее, но, поверьте, Элге, я не хочу применять к вам силу. Всё-таки вы мне как дочь, — размеренно-ласково продолжал свёкор, а в его руке блестели холодными переливами плоские звенья ошейника.

«Упаси Небо от подобного отца!»

В ледяном молчании, следя, чтобы не тряслись руки и не прыгали губы, девушка оделась. Ей милостиво дозволили оставить записку сестре, лорд Форриль молча возвышался за её плечом. Мад наконец спустился, впереди себя пропуская Сиону, в руке он нёс один из двух саквояжей. К счастью, тот, в который Элге упаковала бесценные тетради.

— Элге..? — сколько беспокойства на лице!

Девушка отвернулась.

— Всё в порядке, Мадди, твоя жена возвращается домой, — улыбнулся лорд Форриль.

Проходя мимо жены, Мадвик виновато опустил глаза. Блокирующего устройства в руках Форриля-старшего в этот момент уже не было.