Глава 44

Виррис возвращалась домой после плодотворного, но утомительного общения с новой заказчицей. Требования та выдвигала непростые, но реализуемые, а полученный аванс приятной тяжестью грел ладони. Девушка шагала по родному, знакомому до последней улочки Леавору, мечтая о тихом спокойном вечере в уютных объятиях кресла, с чашкой горячего шоколада и мягким пледом.

После роскошной, но душной залы, где её принимали, захотелось пройтись по вечерним улочкам, наполненных хрустким морозным воздухом, и Вир пошла пешком до Каменной площади, чтобы оттуда взять извозчика.

Директор Школы вчера прислал письмо, в котором очень просил о встрече и важном разговоре. Девушка сожгла его над свечами, что украшали её стол во время ужина. Когда-то, во времена обучения, Вир относилась к Зоратту со всем почтением, испытывала благодарность за поддержку, уважала его принципы. До того осеннего дня в доме Форрилей, когда принципы и приверженность закону сковали её мерзкой, душащей клятвой-ограничителем. На смену уважению пришла глухая неприязнь, на грани ненависти. И его внезапный интерес, даже больше, не находил в ней отклика, не мог смягчить. Хорошо, что в проявлении своего внимания этот господин не назойлив и её требования держать дистанцию принимает.

За его помощь тогда, при попытке покончить с собой, Виррис поблагодарила его сухими, но вежливыми словами: долг отдан, приличия соблюдены. Достаточно. В последние дни девушку больше волновала сестричка, в одночасье поменявшая свою непримиримую позицию. Вот приезжала решительная, уверенная в своих действиях молодая женщина, воинственно сверкая зелёными глазищами — и вот она же, день спустя, снова в доме супруга, поумерившая боевой задор. Её слова о ценности семейных уз, о желании попробовать ещё раз скорее изумили, чем успокоили, хотя именно на такое решение Виррис и надеялась. Но, сколько не вглядывалась тогда в улыбчивое, чуточку виноватое лицо зеленоглазки, ничего подозрительного не разглядела. А потом и вовсе отвлеклась на новость о королевском бале в честь окончания зимы. Её Элге поедет во дворец! Своими глазами увидит всё это великолепие. Как хочется, чтобы наряд сестрёнки был самым красивым, самым лучшим. Жаль, над созданием этого шедевра трудится какая-то другая мастерица…

На площади девушка быстро нашла свободную повозку с какой-никакой, но крышей — снег валил пушистой безмолвной стеной — и провалилась в размышления над новым большим заказом.

— Стой! — скомандовал извозчик лошади, и движение остановилось.

Вир от неожиданности стукнулась затылком о жёсткую стенку, выглянула на улицу, горя желанием выяснить причину незапланированной остановки. Причина, в длинном светло-сером пальто, гладком, на вид шёлковом, а по факту очень тёплом шарфе, в безукоризненно начищенной обуви, обнаружилась на тротуаре возле крупа запряжённой лошади. Бьорд Зоратт заглянул в полумрак крытой повозки. На его волосах, слегка растрепавшихся от ветра, таяли снежинки. Головной убор этот человек, видимо, не признавал. Виррис облила его неприязненным взглядом, намереваясь ехать дальше, и открыла рот для приказа вознице.

— Прошу меня извинить за бесцеремонность, леди Адорейн, — быстро заговорил директор. — Мне необходимо с вами поговорить. Это важно. Это очень важно, касается вашей сестры. Прошу вас. И…добрый день.

— Здравствуйте. Вы что, следите за мной?

Её тоном можно было замораживать.

— Нет, конечно, я увидел вас случайно. Собирался заехать к вам сам, но раз уж встретил вот так… Леди Адорейн, Виррис…

— Какое отношение имеет к разговору Элге? — перебила девушка.

— У неё большая проблема. Это не самый лёгкий и не быстрый разговор. Могу пригласить вас в ресторацию, и…

— Нет. Это лишнее. Можете рассказать по дороге, я направляюсь домой. Забирайтесь, господин Зоратт, и в ваших же интересах, чтобы речь шла действительно о моей сестре.

Снег валил и валил, в мгновение ока превращая в сугробы все, чего касался. А ничего такой сугроб из Зоратта, даже смотреть приятно. Белое на сером, почти красиво.

Бьорд шагнул внутрь, заклинанием счистил с себя налипший снег. Вздохнул.

— По дороге не успею, нужно многое обсудить, нужно ваше мнение…решение нужно. В качестве нейтральной территории могу предложить свою Школу.

Виррис вздохнула. Горячий шоколад откладывался.

* * *

В директорском кабинете Виррис приходилось бывать очень редко. За прошедшие годы прежним остались его расположение, слева от лестницы, и пара картин с морскими пейзажами. В остальном интерьер изменился до неузнаваемости. Светло — серебристые, почти белые стены, декорированные стеновыми панелями из белёного фактурного дерева, со вставками из материала, напоминающего стекло, текучего, как вода. Мебель интересного бирюзового оттенка, стол напротив двери, окрашенный в более светлый, чем мягкая мебель, аквамариновый оттенок, со вставками из того же текучего стекла, имитирующего поверхность воды. Высокие окна слева от входа задрапированы воздушным серебром и тяжёлыми гладкими складками насыщенно — бирюзовых портьер. Ковёр словно россыпь морских ракушек. Шкафы справа и слева от двери, заставленные книгами, а также застеклённые стеллажи позади стола — целая мини-библиотека. Вместо привычных сферических светильников под потолком — хрустальные переливающиеся россыпи, как застывшие капли воды. Бьорд молча ждал, пока Виррис насладится увиденным. Почему — то её почти детский восторг, который она не сумела спрятать, коснулся сердца тёплой уютной волной. И ещё: она так красиво смотрелась в этой обстановке со сдержанной цветовой гаммой. Яркая, с чистым пламенем в густых волосах, с губами цвета малины, сама источающая аромат летних ягод. Он незаметно вдыхал её запах, желая удержать его как можно дольше.

Заглянувшему помощнику мужчина велел принести чай. Виррис, вернув лицу холодное выражение, не спешила располагаться в предложенном кресле: ходила по кабинету, рассматривала стеллажи с книгами, всякие мелочи, которыми он декорировал своё рабочее место.

Чай принесли и споро расставили на директорском столе изящные чашки, чайничек, сахарницу, вазочки с пирожными и конфетами… вазочку с отборной крупной малиной. Вот где он её достает зимой, а?! Всё это на хрустящих белых салфетках. Сервиз, да и сама сервировка, не хуже чем в той ресторации, в которой целую вечность назад обедали сёстры.

Ни чая, ни пирожных в его компании не хотелось совершенно. Но…малина. И этикет. И явно непростой разговор, от которого неприятно холодеет внутри. Девушка приняла из его рук чашку с ароматным янтарным напитком. Неуместное чаепитие шло в молчании; Виррис сверлила Зоратта взглядом, а тот смотрел на неё с мягким сочувствием и обнимал ладонями свою чашку. От разлитого одновременно чая из чашки Вир поднимался пар, из его — нет.

— Так что вы хотите рассказать мне об Элге? — строго напомнила Виррис.

Бьорд отставил чай, сцепил перед собой руки в замок, подавив желание упереться в них лбом. Покачал сцепленными руками из стороны в сторону; сверкнул ледяными искрами большой аквамарин в перстне из редкого дорогущего белого металла. «Волнуется, что ли?» — удивилась Виррис, глядя в нарочито спокойное лицо своего бывшего директора.

Первые ростки тревоги тронули сердце.

А Зоратт заговорил, размеренно и глухо, и с каждым его словом девушке всё сильнее хотелось пристукнуть и возомнившего себя вершителем судеб Тивиса, и ничего не замечающую, или не вмешивающуюся Бритту, и их сыночка, не сумевшего ни оправдать доверия Элге, ни оградить её от перешагнувшего черту папаши.

Сердце заходилось от бессильной ярости. И страха — за сестру и за себя.

Бьорд опустил упоминание о форрильских притязаниях на Сайттен, делая акцент лишь на стремлении Тивиса не допустить ни ухода невестки, ни развода с его сыном. Как же не хочется ничего от неё скрывать, но…

Сестра Элге с шумным выдохом уронила голову в подставленные ладони. Она пыталась осознать услышанное — и не могла. Как? Как такая простая ситуация, как неверность Мада и его поимка с поличным могла вылиться вот в это всё??

— …Словом, эта семья расстаться с вашей сестрой не готова, настолько, что лорд Тивис опустился до шантажа и угроз.

Последние слова упали пудовыми камнями, и от мнимого звука их падения по просторному кабинету прошелестело эхо, застряло в ушах Виррис.

— Чем? Чем можно угрожать Элге? Она не владеет богатством, у неё ничего нет! У нас с ней ничего нет!

Бьорд на мгновение прикрыл нереальные прозрачные глаза с радужками, будто обведёнными углём.

— Иногда можно отлично сыграть на привязанностях. Любви к близким.

— Что??

— Вы, леди Адорейн.

Виррис дёрганым движением выбралась из кресла и принялась мерить нервными шагами кабинет. Как такое вообще возможно?! Обходительный, уважаемый аристократ и… Всё это — ради сохранения образцового брака своего сына? И чтобы на самого Тивиса во дворце косо не смотрели?! Сволочь!..

И вот с этим… директор Школы ведёт совместные дела?

О ложном спокойствии Бьорда говорили руки: вместо того, чтобы расслабленно держать их на столе, он то переплетал пальцы, то крутил свой чудный перстень. Надо же, как близко к сердцу он принимает совершенно чужую судьбу!

Девушка остановилась под свисающими хрустальными каплями, одна из них почти коснулась пламенно-рыжего локона надо лбом.

— Это какая-то ерунда, лорд Форриль не может…

— Может, — мрачно уронил директор. — Конечно, вашей сестре можно попробовать смириться, закрыть глаза и жить дальше, словно ничего не произошло… и не произойдёт снова. Вы ведь тоже советовали подобное? Она боится за вас: ради вас леди Форриль будет терпеть. Только вот они её сломают, вашу сестру. Угрозы и запугивания — не лучший фундамент для построения крепкого брака. Птичка не поёт в клетке, какой бы золочёной и комфортной она не была.

Виррис открыла было рот, и сразу же закрыла. Он прав, этот неприятный человек, он успел увидеть в Элге её суть.

Виррис обхватила себя руками, с бессильной злостью сознавая, что ей нечего противопоставить такому противнику, как королевский советник Форриль. В голове замелькали мысли о бегстве. В другой город, подальше отсюда! Не в Миаль — Дагберы не защитят их с Элге от лорда Тивиса. А может быть, и вовсе прочь из Калдигерна..! Но её дело, её мастерская… Начать заново где-то далеко отсюда…трудно, непросто, но они бы справились, лишь бы в безопасности. Но как далеко им с Элге дадут убежать, учитывая уже имеющийся контроль, наличие нужных связей у Форрилей и полное их отсутствие у сестёр Адорейн..?

Птичка не поёт в клетке.

Такой жертвы от сестры Виррис не желала.

Девушка вернулась в кресло у директорского стола. Пальцы чуть подрагивали, расправляя складки платья. Раз…раз этот человек её сюда позвал — значит…ему есть что предложить?..

— Что же делать, господин Зоратт?

У уверенной и решительной Виррис сейчас такой беспомощный вид. Подарить бы утешающее объятие, успокоить и пообещать, что не даст в обиду. Бьорд негромко кашлянул, отгоняя образ Вир, доверчиво склонившей голову на его плечо.

Ей не понравится то, что она дальше услышит. Он полночи провёл в поисках наилучшего выхода, а выход с самого начала был на виду, простой и элегантный. В его окружении не найдётся человека, которому Бьорд мог бы с полным доверием вручить заботу о Виррис и её младшей сестре. И отправить на далёкий герриардский остров не мог: его дом — не совсем его дом, чужестранцев его народ не любит, а…семья и вовсе не примет. Даже очень и очень расположенный к нему племянник.

Снова прокрутился на пальце аквамариновый перстень.

— В первую очередь нужно вывести из-под удара вас, леди Адорейн. Я могу организовать…побег. Отъезд из Леавора. Вам обеим. Это непросто, но реально. У меня есть недвижимость в Дертвинте, небольшой дом, но удобный, вы с леди Элге могли бы укрыться в нём, пока не уляжется шумиха и не успокоится советник Форриль. Но на новом месте вам, леди Адорейн, какое-то время лучше не заявлять о себе как о портнихе, так вы не будете привлекать внимания в случае поисков. А поиски будут.

До шумного торгового Дертвинта несколько часов езды. Не край света, но…

Виррис слушала Зоратта с холодеющим сердцем. Всё, что он говорил, звучало разумно. Вдвоём они с Элге слишком заметны. Но… как им выживать, если она лишится своего заработка? Как быстро поганец-Мад со своим батюшкой успокоятся и отстанут?

Зоратт вздохнул, готовясь к бурной ответной реакции, и продолжил.

— Есть второй способ обезопасить вас и вашу сестру от всех этих угроз и козней. Не самый… наверное, не самый лёгкий для вас, но очень простой и, самое главное, действенный. Обещаю, что вам ничего не будет угрожать. А на леди Элге перестанут давить и, если она не передумает расторгать брак, оказать ей необходимую помощь будет легче.

Виррис наконец-то посмотрела ему в глаза — в полном смятении. Облизала враз пересохшие губы.

— Какой способ? — выдавила она.

Так, теперь самое трудное.

У неё очень красивые глаза, насыщенного карего оттенка, затенённые длинными густыми ресницами. Даже настороженное выражение их не портит. Увидеть бы хоть раз прежний взгляд — уважительный, подсвеченный мягкой улыбкой.

Бьорд подавил настойчивое желание взять её ладони в свои, усилием воли остался на месте, разделённый с ней широкой столешницей. Глотнул колючего воздуха — и, как перед прыжком со скалы, ринулся в заготовленную фразу.

— Вам нужно выйти замуж. Как только вы окажетесь под защитой мужа — Тивис до вас не доберётся, а весь его шантаж потеряет силу.

Виррис снова уставилась ему в лицо — в неверии и полной растерянности. Замуж?! Ей?! За кого?? Кто обладает такой силой, чтобы защитить и её саму, и Элге, против которого не пойдёт почти всесильный советник? И кто на это согласится?!

— К-к-как это — выйти замуж?

— Фиктивно, — вздохнул господин Зоратт, и в его тоне ей почудилось сожаление. — Заключить временный союз, сроком, скажем, на год — всё должно выглядеть достоверно и убедительно, поэтому…Хотя бы на минимальный срок. Все детали брака можно обговорить заранее: проживание, совместные выходы в свет, поведение в обществе, ваши привилегии, и так далее.

Виррис вскочила и нервно закружила по кабинету. Он это что, серьёзно?! И кандидата в мужья уже нашёл?? Девушка скосила глаза на Зоратта: о его северное спокойствие хотелось разбить что-нибудь тяжёлое и хрустальное. Ладони зудели от магического импульса, и она встряхнула ими, чтобы притушить нетерпеливую силу.

— И… у вас кто-то уже есть на примете? Кто-то, кто в курсе положения Элге, тот, кто готов помочь нам?

Мозг лихорадочно искал варианты, любые другие. Замуж — дикость. При этом Виррис не могла не признать, что это и впрямь удобный способ отвести от себя угрозу и развязать Элге руки. Одну огненно-рыжую девушку спрятать проще. На Бьорда она больше не смотрела, взгляд застрял на уровне столешницы из благородного серебристо-бирюзового дерева, и его кистях, теперь лежащих крест накрест на матовой поверхности.

Господин директор судорожно выдохнул.

— Я предлагаю вам стать моей женой, леди Адорейн. То есть, взять на себя роль вашего мужа и обязательства по обеспечению вашей безопасности.

— Что??! — взвилась Виррис. — Вы?!

Огромные карие глазищи прожигали дыру на его лице. Вот и вернулся прежний тон. Как быстро… А когда она злится, к мягкому аромату малины примешивается звонкая травянистая нотка. Он не удержался, вдохнул.

Не так должны делаться предложения. Не сидя за директорским столом, а преклонив колено перед такой женщиной. Он бы преклонил, да ей это не нужно. Бьорд выбрался из-за стола и ровным шагом приблизился к высокому окну, заскользил взглядом по внутреннему двору Школы. Виррис осталась за спиной и, он чувствовал, неотрывно смотрела ему в затылок.

— Никому другому я доверять не могу, — указал на основной мотив Зоратт. — Кроме того, любое другое подставное лицо в роли вашего супруга вызовет у Тивиса подозрения.

— А вы, стало быть, не вызовете? — облила презрением Виррис.

— А я не вызову. Легенду для знакомства выдумывать не надо, изображать интерес и симпатию — тоже. Всё должно выглядеть как можно естественнее и достовернее, леди Адорейн, а вы… Вы небезразличны мне.

За спиной послышался едкий смешок.

— Это не взаимно, господин Зоратт!

— Переживу, — парировал он. — Сейчас самое важное — это лишить Форриля главного рычага давления на леди Элге.

Он был прав. Чудовищно, возмутительно прав, и от этой правоты противно кружилась голова. И Элге. Наивная девчонка, так быстро утратившая девичьи грёзы и наивность, готовая смириться ради свободы и безопасности старшей сестры. Виррис тяжело сглотнула, обняла себя руками. Зоратт так и стоял не поворачиваясь, и от него веяло страшным напряжением, но у неё самой от предстоящих перспектив внутри всё буквально каменело.

Побег, где придётся собирать разрушенные жизни и быт заново, или вот это всё?

…Он попросил Элге удалиться из той комнаты, где её допрашивали, он и тот, второй, поганец-Мад. Заставляли вытаскивать на свет её поступки, разворачивать перед их глазами дни ее детства и юности. Чувства. Ошибки. Всё самое неприглядное, такое, за что можно осудить.

Переглядывались с Мадвиком, разом утратившим приветливое выражение лица и озорные улыбки. И оба так сурово смотрели на неё, когда, задыхаясь от эмоций, стыда и грозящих перспектив, Виррис дрожащим голосом просила, едва не умоляла не ставить ограничитель, клялась, что никогда в жизни больше не причинит вред ни сестре, ни кому другому.

Бьорд Зоратт, человек, оказывавший поддержку весь непростой период обучения в своей Школе. Не выделял никаким особенным образом, но старался быть в курсе её успехов и неудач, разрешал конфликты с другими учащимися — не раз в её пользу. Предоставивший ей повышенную стипендию, убеждавший скептически настроенных выскочек из самого цвета леаворской знати, что дар Виррис Адорейн пусть и редкий в аристократической среде, но достойный всяческого уважения.

А потом был его негромкий напевный голос, страшные слова на неизвестном языке, и каждый его звук прошивал Виррис сотнями игл. Вымораживал, делал живое подвижное тело каменным и неудобным. И движения рук, плавные, завораживающие, жуткие, доламывали её, запирая источник силы на замок — от неё самой. Его руки парили в воздухе, тогда как её собственные наливались свинцовой тяжестью, и такая же тяжёлая плита ложилась на её грудь, мешая свободно дышать.

Зоратт уверял, что этот эффект пройдёт и станет легче. Не стало.

Своего унижения перед ним она не могла простить.

И пусть в самом Зоратте что-то поменялось, и потом он искал с ней встреч, чтобы узнать о её самочувствии, если нужно, скорректировать действие клятвы, чтобы переносилось легче — в глазах Виррис того, первого поступка уже ничего не могло изменить. Даже если он триста раз поклянётся, что его принудил Мадвик Форриль. Даже если он действительно скоро пожалел, и хотел всё исправить. Поздно. Она носила эту тяжесть не один месяц, испытывая и тошноту, и озноб, и совсем слабый отклик родной магии, которая рвалась из-под замка к ней, желая слиться полно, как раньше. Перестать злиться на сестру оказалось проще: Элге, хоть и оскорбилась и посчитала действия Вир предательством, всё же не хотела такого наказания для неё — об этом красноречиво говорили её глаза, её растерянное лицо. Зоратт — хотел.

С чего вдруг после всего этого его накрыло неравнодушием к ней, Виррис не знала и знать не хотела. А теперь вот: принимает живейшее участие в их с сестрой судьбах, не побоявшись бросить вызов влиятельному советнику.

Каково это: жить с ним под одной крышей? Видеть каждый день? Делать вид, что всё хорошо? Разговаривать? Завтракать вместе? Вообразить не получалось. Решительно никак.

Каково это: быть ему обязанной многим, если ему удастся вытащить Элге из-под бдительных очей Мада и его змея-отца, и уехать в Дертвинт? Главное — вместе…А если, несмотря на все старания господина директора, Форрили всё-таки найдут их?

Зоратт не торопил, смотрел в окно.

Странная зима. Столько нелепостей уже случилось, и вот ещё одна — готовая вот-вот разделить жизнь на две совершенно разные части, и ни одну из них не получается назвать счастливой. Она зажмурилась, ущипнула себя за предплечья и кое-как расслабила пальцы.

— Я вынуждена рассмотреть второй вариант, — проговорила Виррис в обтянутую серебристо-серым сюртуком спину. — Давайте обсудим детали.

Бьорд быстро обернулся, полоснул по ней прозрачно-светлым взглядом.

— Вы согласны? — запнувшись, уточнил он.

— Ради Элге — да.

— Хвала Светлому Небу, — еле слышно пробормотал-выдохнул Зоратт и неуверенно приблизился к ней. — Обещаю: я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своем решении…

— Я уже жалею, господин Зоратт, но мне дорога моя сестра, я хочу помочь ей, особенно после всего, что натворила. Я… выйду за вас… кстати, когда?

От обречённости в её голосе хотелось стучаться головой об стенку.

Медленно Бьорд обхватил её безвольную ладонь, потянул к себе, мечтая согреть холодные пальцы своим дыханием. На мгновение прижался губами к мягкой бархатистой коже, с сожалением выпустил из своих рук. Виррис встряхнула ладонью, словно на неё налипло что-то неприятное.

— Чем скорее, тем лучше. Недели вполне хватит для организации маленького торжества. Я бы… с радостью устроил более пышное и торжественное бракосочетание, но в нашем случае не следует привлекать много внимания. Чем тише, тем лучше. Потом, если вы захотите, мы можем…

— Не надо никакого «потом», — оборвала Виррис. — Для фиктивной свадьбы достаточно одной церемонии. По поводу тихой и скромной — полностью согласна.

Ладони ещё чувствовали гладкость её кожи.

— И… к Алтарному Кругу мы можем отправиться в…

Осёкся, наткнувшись на её взгляд.

— Не нужно, господин Зоратт. Это сказочка для влюбленных, миф об одобрении богов. Я не верю. Достаточно будет простой церемонии в Ратуше.

Он спрятал глаза, медленно кивнул:

— Хорошо, только Ратуша. Но переезд в мой дом — обязателен, вы понимаете?

— Придётся, — Вир дёрнула плечом. — И ещё: я буду вашей женой исключительно на бумаге. Настоящего брака — не ждите.

Как же горько.

Бьорд засунул руки в карманы и прямо взглянул в сердитое женское лицо.

— К полноценным супружеским обязанностям я вас принуждать не стану.

Девушка испытующе смотрела ему в глаза с крошечными чёрными зрачками. Минуту, другую.

— Как же глупо, — выдохнула Виррис. — И Элге, и мне вы предлагаете довериться… Почему вы считаете, что я могу доверять вам, господин Зоратт?

В его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Я проходил проверку артефактом Истины при беседе с леди Форриль. Чтобы уверить вашу сестру в своих добрых намерениях. Если желаете, могу повторить. Надеюсь, это уменьшит вашу неуверенность и подозрительность. Грехи за мной, безусловно водятся: я обычный человек, со своими недостатками. Но таких, которые сделали бы брак со мной и проживание под одной крышей опасным для вас — определённо нет. Так что — готов вас успокоить, леди Адорейн.

— А желаю, — положив руки на спинку кресла, кивнула Виррис.

И её…будущий муж спокойно, без выраженной обиды и закатывания глаз, достал артефакт и продемонстрировал ей чистоту намерений. Виррис наблюдала с каменным лицом и по окончании ещё раз кивнула. Зоратт поправил безупречно повязанный шейный платок, кашлянул.

— Ви…Леди Адорейн. Никто не должен знать, что мы заключаем лишь сделку.

Виррис едва заметно вздрогнула и подняла на него сумрачный взгляд.

— Наедине — никаких поползновений от меня не будет, за это можете быть спокойны. Но на людях наш брак должен выглядеть убедительно. Я… не стану досаждать вам чрезмерными ухаживаниями, но… При заключении брака и торжественной выдаче документа принято целовать невесту. Нам придётся это сделать, леди.

Это спокойное лицо хотелось ударить.

Девушка нервно покрутила в пальцах перо. Попыталась представить. Слишком чужой. Всё — слишком.

— И… — продолжил господин Зоратт, мучительно подбирая слова — Иногда в других ситуациях, требующих совместного выхода. Не демонстрировать откровенной неприязни и холодности при слугах — им свойственно болтать всякое. Не нужно давать им повод для сплетен. Во время официальных визитов — вам придется научиться спокойно и естественно реагировать на мои прикосновения. Ничего лишнего, ничего из ряда вон и противоречащего этикету — но…

— Понимаю, — процедила Виррис, словно ей озвучили дату и способ казни. — Это я как-нибудь перенесу. Отдельной спальни у вас тоже нет?

— Есть, с отдельным входом, но рядом с моей, — ровно, очень ровно ответил Бьорд.

Приедет домой и напьётся. Может быть, удастся заглушить всё то, что сейчас рвёт его изнутри как бешеная собака. Завтра выходной, можно себе позволить. Кстати, про выходной. Нужно выбрать кольца. Заказать не успеет, ни один приличный ювелир за неделю не выполнит заказ. Всё не так… не так красиво и трепетно, как могло бы быть. Хотя… можно и заказать, правильное украшение подарит позже, найдёт какой-нибудь повод. Придумает. Лишь бы она приняла.

Они устроились по разные стороны стола — проговаривать детали женитьбы, о которой Зоратт мечтал столько дней, и которая на поверку выходит совсем не такой. Положил перед хмурой красавицей несколько листов бумаги, подвинул подставку с самопишущим пером. Отгородился от боли в области сердца. Не юноша наивный, переживёт.