Глава 43

— Всё хорошо, благодарю вас, — светски улыбнулась Элге.

Она с удовольствием провела бы время за приятной беседой — Зоратт успел показать себя дивным рассказчиком. Не отказалась бы и от его урока, пусть даже самого короткого, хотя в целительской магии он был не силён. Но он приглашал к разговору по душам, а это совсем другое.

Господин директор не поверил — не этой улыбке, насквозь неестественной и фальшивой, не на этом лице такие улыбки носить. Они, такие чуждые рыжей леди, не прилипают к ней, как пятна грязи к обработанной магией одежде. Личной магией Элге Форриль являлась искренность, как бы не старались замаскировать её, преподав уроки «носить лицо» для местной аристократии.

— Вы уверены? — Бьорд слегка наклонился в её сторону. — Не сочтите за назойливость, но я вижу, что вас что-то сильно тревожит. Расскажите. Может быть, я смогу чем-то помочь вам?

Девушка через силу подняла взгляд. Бьорд Зоратт часто обманчиво-спокоен, почти флегматичен, на его лице проскальзывает сонное выражение, если бы не глаза. Чёрные-чёрные зрачки на фоне почти прозрачных радужек способны и уколоть, и испугать, и заглянуть очень глубоко. Двоякое впечатление от этого человека: разум помнит, что он посторонний и, кроме того, деловой партнер ее свёкра, а душа шепчет — доверься, поделись. Этот — не отвернётся. Не зря, ох не зря недоверчивая и осторожная Вир называла её наивной и порывистой! И дурочкой… Впрочем, дурочкой — звала не Виррис. Так хотелось последовать тихому зову души и открыться.

Элге нацепила ещё одну фальшиво-бодрую улыбку, отрицательно покачала головой и отковырнула ягодку с шапки крема. Бьорд спокойно держал в руках маленькую чашечку, вглядывался невозможными пронзительными глазами с пульсирующими зрачками, его ноздри трепетали, вдыхая воздух около девушки. Едва заметная пульсация зрачков завораживала и отталкивала, а мужчина неожиданно кивнул своим мыслям и поставил кофе на столик.

Под настороженным взглядом девушки Бьорд сдвинул узкую стеновую панель над столом и вытащил небольшой ящичек из кремовой гладкой кожи с белёсыми разводами — узорами. Деловито щёлкнул замочком.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь успокоить вас, Элге. Вы испытываете вполне закономерные опасения касательно моей персоны. Что ж, понимаю.

Он взял в ладони синий кристалл неправильной формы, похожий на тот, который Форрили хранят дома. Артефакт Истины.

— Я чувствую, что у вас что-то произошло, и буду рад помочь, насколько это окажется в моих силах. Мне можно доверять.

Синие грани кристалла вспыхнули ослепительно-белым.

Девушка следила за переливами света в мужских ладонях, в густой зелени её глаз мелькала нерешительность, а Зоратт так и держал кристалл и выжидательно смотрел на неё. Желание поделиться, снять с себя часть давящего груза последних дней щекотало гортань Элге, просило выхода. Змей-Тивис доверяет своему партнёру. Надёжному, проверенному. Возможно, не зря.

На другой чаше весов — демонстрация добрых намерений по отношению к рыжим сестричкам.

Элге на мгновение зажмурилась и обозвала себя дурой.

— Я живу в маленьком личном аду, Бьорд, — не давая себе времени передумать, произнесла она.

Тихая фраза выстрелила снопом огненных искр. Элге не заметила, как отковырнула от пирожного ещё одну ягодку, посаженную на взбитый сливочный крем, и продолжила:

— Я мечтаю отсюда вырваться и вернуться обратно в свою жизнь. Пусть тихую, незаметную, без всей этой сверкающей шелухи и выездов в высший свет, но мою собственную, где только я решаю, как мне себя вести, что делать и кем быть.

Зоратт ничего не понял.

Не так давно младшая леди Форриль выглядела довольной, даже счастливой. В её глазах светились радость и любовь, когда она смотрела на мужа, её лицо всегда озарено улыбкой. Пусть эта молодая женщина сама считает себя скромной и незаметной (с таким-то пламенем в волосах?), однако она умеет расположить к себе и создать неповторимую уютную атмосферу. А того, как иной раз капают на неё слюной посторонние господа, кажется, даже не замечает — её внимание принадлежит молодому Форрилю, других не существует.

— Не понимаю, — как есть, признался Бьорд, укладывая артефакт Истины обратно в гнездо на дне ящичка. — Неужели лорд Мадвик вас в чём-то ограничивает? Мне казалось, муж обожает вас, ни в чем не отказывает…

— Муж, — как-то невесело усмехнулась девушка. — Муж не ограничивает.

Поколебавшись несколько мгновений, Элге решилась и…поведала мужчине всё. Почти всё.

Он слушал не перебивая, и от события к событию менялось выражение его лица. Стиралась невозмутимость, когда девушка упомянула об измене Мадвика, своём последующем уходе, таком недолгом, омерзение и гнев отразились при словах об угрозах змея-Тивиса.

— Я настроена на расторжение брака, — печально подвела черту Элге. — Но самостоятельно выбраться в Ратушу для подачи заявления не могу. И тайно тоже: ко мне приставлена охрана, хотя считается, что я об этом не знаю.

— Вот как? — открыто поразился Бьорд.

— Вот так… Якобы временные меры безопасности для всей семьи… Меньше чем через месяц состоится королевский бал, на который приглашены мы все. До этого дня мне… Я фактически заперта в доме родителей мужа. Выходы — в сопровождении, к сестре не езжу — настоятельно рекомендовано, чтобы визиты наносила она. Она нанесла один: дурацкая, нелепая ситуация, когда вынужден контролировать каждое слово! Магазины, лавки — или в компании леди Бритты, или крупных и уважаемых торговцев приглашают домой. А то и вовсе — предлагается выбирать по присылаемым каталогам. Но самое главное — мне…мешают начать бракоразводный процесс. Форрили весьма высоко ценят свою репутацию в обществе, особенно теперь, с изменением статуса лорда Тивиса. Как будто личная жизнь его сына помешает ему заседать в Малом Совете!.. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т

«Не договаривает чего-то леди», — понял Бьорд. Его…чутьё, единственное, что передалось по роду, не уловило фальши, но умалчивание о чём-то важном — да. Чувствуя неловкость от того, что вторгается на очень личную территорию, пусть и с разрешения, он тактично расспрашивал об отношении Элге к мужу и возможности прощения и примирения. Спрашивал больше для того, чтобы убедиться в предположениях: Элге Форриль не та, которая закроет глаза на интрижки супруга, нынешние и будущее. И о такой репутации семейства она печься не хочет. А ещё его очень напугали угрозы в адрес Виррис. Видел: ради сестры Элге попытается жить в предлагаемых условиях. Своими руками, окружённая страхом, положит могильный камень на мечты о счастье и свободе, и станет со временем тенью самой себя, вытравив малейшие отголоски чувств к мужу, разочарованная и равнодушная. Возможно, и травнический дар потускнеет, ведь при отсутствии искры жизни в маге и такая магия слабеет. Вот только…

Господин директор сделал глоток кофе и поставил чашечку обратно, в задумчивости проведя пальцем по её краю. И повторно вынул из футляра синий кристалл, удерживая его в ладонях, как большое яблоко.

— Элге, — медленно начал он, подняв на неё серьёзный взгляд. — Есть ведь что-то ещё? Не тот человек Тивис, чтобы прибегать к шантажу только ради того, чтобы о разводе его сына не трепали на светских приёмах. Я должен знать, в чём его интерес — чтобы обезопасить от него вас и леди Виррис.

Девушка прикрыла глаза пальцами, слегка надавила на веки. Логично: начала говорить — говори до конца. Безумный коктейль из недоверия, опасений ошибиться и попасть в ещё большую ловушку, и шёпота интуиции, предлагающей раскрыться, сводил с ума. Чистое, успокаивающее белое сияние в ладонях Зоратта дарило надежду; но Элге знала, что некоторые маги способны обмануть любой артефакт, нейтрализовать действие любой, почти любой клятвы. С минуту или две, убрав ладони от лица, она молча сверлила взглядом мужское лицо. Выдохнула.

— Что вам известно о родовых метках герцогов Сайттенских, Бьорд?

Он подался вперёд, и ещё один скупой рассказ, озвученный чуть дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом, проглотил с предельной внимательностью. Выслушав, откинулся на спинку кресла, запустил пальцы в короткие русые пряди, но не пригладил их, а лишь сильнее растрепал. Пытался вернуть свой обычный невозмутимый вид. Получалось плохо: глубокое изумление сквозило в каждом жесте.

— Вот оно что… — нарушил наконец тишину директор. — Да, ради такого интереса господин советник не поскупится на угрозы. Вы полны сюрпризов, леди…Сайттен?

Элге заметно скривилась.

— А ваша сестра, почему вы не говорите о леди Виррис?

— Потому что Виррис…

И Элге озвучила и последнюю тайну Адорейнов, вглядываясь в лицо Бьорда: как воспримет? Тот потянулся к ещё теплой ватрушке, самой верхней в корзиночке с такой же румяной выпечкой, осмотрел её рассеянно и положил на свою тарелочку.

— Не представляю, как она отнесётся к этой новости, — сокрушённо покачал головой он. — Происхождение играет для вашей сестры значительную роль.

«Да уж — невесело хмыкнула девушка. — Будь у вас титул, или хотя бы приставка «лорд» — возможно, Вир поумерила бы свое презрение».

— Виррис пока не знает.

— И вы готовы просто отказаться от более высокого положения в обществе, титула, который ваш по праву рождения, возможности жить и править на своих землях..?

— Кто же мне даст самой жить и править? — усмехнулась девушка. — Я не хочу этой власти, Бьорд. И не умею. Будь у меня…другой муж, такой, кто оправдал бы моё доверие, сильный, понимающий в управлении — я бы не отказывалась. А у меня — Мад, пляшущий под папину дудку. А быть безвольным приложением к регалиям власти и сундукам с золотом, или что там осталось… Нет, не хочу.

Во вновь наступившей тишине Бьорд изучающим взглядом скользил по её лицу: упрямой складке между бровей, решительно сжатым губам. Элге не Виррис. Кареглазая красавица ни за что не отказалась бы от такой перспективы, и муж подобный Мадвику ей не помешал бы. Взяла бы бразды правления в свои пальчики. И ведь справилась бы. Как удивительно сплетаются нити судьбы.

— Элге, я найду способ вам помочь.

Она посмотрела в серьёзные аквамариновые глаза с недоумением:

— Благодарю вас, Бьорд, но чем вы поможете? Я…благодарна уже просто за то, что смогла поделиться всем этим с вами.

Он прервал её:

— Если вы твёрдо намерены уйти от мужа — никто не имеет права удерживать вас силой. Тем более человек, которого вообще не касаются ваши личные отношения. Я…понимаю ваши чувства и разделяю вашу позицию: не терплю лжи и предательства. И, как и вы, предпочёл бы, чтобы в браке ценили меня самого, а не мой род и доступ к богатствам, которые можно через меня получить. Это раз. Шантаж — это низость. Абсолютно бесчестный и недопустимый для благородного человека метод. Это два. Когда вам нужно вернуться домой?

Элге сверилась со временем.

— Минут через тридцать должно закончиться несостоявшееся занятие с госпожой целительницей…

— Вот и хорошо. Есть время неспеша допить кофе. У любой ситуации, Элге, даже такой, как ваша, есть решение, и мы его найдём. У меня…уже есть кое-какие мысли, но я должен как следует всё обдумать, прежде чем озвучивать их. Времени до бала немного, но его должно хватить. А пока я договорюсь с Каннелией о новом уроке и оповещу вас письмом. Вы сможете приехать в Школу ещё раз? Если такой вариант окажется неприемлемым для вашего…следящего окружения — ничего, тогда под благовидным предлогом я сам навещу ваш дом.

Элге слушала с бешено бьющимся сердцем. Неужели…шанс есть? Но как быть с сестрой? И мало просто расторгнуть брак. Это не остановит свёкра: заставит повторно заключить союз и под замок посадит, пока не переедет в Сайттенский замок. Если переедет, конечно. Да и из воздушного замка не выпустит. Надо исчезнуть. Убежать, уехать туда, где Тивис не найдёт, куда не сможет дотянуться. У неё остались деньги, на первое время хватит. Жаль, нет счёта в королевском банке — такого, который лорд Форриль не мог бы отследить.

— Не уверена, что получится обсудить это решение в доме моего мужа, Бьорд. Мне недвусмысленно дали понять, что… я лучше попробую приехать в Школу ещё раз.

— В Школе, безусловно, поговорить будет проще. Но если вам откажут в выезде… Насчет прослушки, перехвата писем, организации беседы без посторонних ушей — не беспокойтесь. Я сумею сделать так, чтобы никакой лишней информации к лорду Тивису не попало.

— П-почему вы делаете это, Бьорд?

Он пожал плечами:

— Потому что вы только что сказали, что живёте в личном аду. А это неправильно. И ещё я должен подумать, как обезопасить леди Адорейн. Угрожать ей — верх подлости. Вам обеим.

Они ещё посидели, допивая не остывающий в кофейнике кофе.

Девушка чувствовала себя ступившей на тонкий весенний лед. Одно неверное движение — и уйдет под воду. Страшно, что доверилась не тому человеку. Да, он с самого первого дня проявлял к ней отзывчивость и доброжелательность. Курировал, опекал, не оставлял без внимания её проблемы с магией. Помог с Виррис, стойко выносил её холодность и неприязнь, надеялся растопить лёд и склонить чашу весов на свою сторону. Не отказывался от шанса завоевать своенравную сестричку, при этом не проявлял назойливости, не унижался. Но: общие финансовые дела со свёкром, партнёрские обязательства, щедрые пожертвования Форрилей Школе. Как совместить несовместимое? И чему можно верить, несмотря на доверительный свет истины, источаемый артефактом?

«Наверное, я всё-таки круглая дура», — с ужасом думала Элге, возвращаясь в неприветливый дом Форрилей, который она больше не могла называть своим. «Доверилась лишь потому, что он проявил участие». Разум ругался на чём свет стоит. Сердце просило передышки и веры. Кристалл ведь не врал?

Виррис взывала к рассудку, просила взвесить все за и против, учесть общественное мнение и собственную репутацию. Посторонний человек, господин директор поддержал сразу. Удивительно.

И всё же эта встреча подарила надежду.