Глава 42

Дни слились для неё в один муторно-серый ком. Элге совершала механические действия: умывалась, позволяла помочь с одеванием, что-то ела, наверное, сидела у окна, не замечая, светло за ним или сумрачно. Но смотрела пустыми глазами, не реагировала на присутствие Мадвика, беспокойство свекрови, заботу прислуги. Её вернули в общие с мужем покои, вещи снова разложили по привычным полочкам. Сиона смотрела виновато и сочувствующе, но, как обычно, с беседами не лезла. Элге пропустила занятия с наставницей, отговариваясь неважным самочувствием, и лорд Форриль прислал Лоэна справиться о здоровье молодой госпожи. Муж старался почаще бывать дома, вдруг оказавшись свободным от дальних поездок и отчётностей, но Элге едва ли слышала, что он ей говорит, его голос оставался не более чем фоном, тихим гулом катящихся по склону камней.

Обескураженная Виррис приезжала, преодолев нежелание встречаться с зятем, чью голову так и прожигала взглядом, но Элге, вероятно, и впрямь иногда великолепно играла. Извинилась за несдержанность и суету, неуверенно улыбнулась, комкая в пальцах платочек. Муж раскаивается, умоляет о прощении и ещё одном, самом последнем шансе — объективно, Элге не так уж и лгала. Муж и впрямь раскаивался, сожалел и умолял. И на всякий случай ошивался неподалёку от беседующих сестёр. Кажется, Вир поверила, Элге очень старалась, ведь в ушах так и звучал вопрос королевского советника.

Её не интересовало, узнали ли родители, с кем именно кувыркался на семейном ложе их замечательный сын: Бритта периодически становилась избирательно слепа и отказывалась сложить простые и понятные два плюс два. Посвящать во все подробности кого бы то ни было Элге не желала, и в то же время взбучка Мадвику от папеньки принесла бы ей моральное удовлетворение. Хотелось думать, что ледяной Тивис уши сыну всё-таки надрал.

Девушка безучастно отнеслась к исчезновению из спальни большой шкатулки с драгоценностями и увесистого кошеля с золотом, просто отметила про себя, что послушный сын выполнил и это папенькино поручение. А вот беспорядок в травах её огорчил: не самые бережные руки прошлись по её запасам, отобрав самые, на чей-то взгляд, опасные растения и коренья. Молодец, Тивис! И предупредил, и пригрозил, и до шантажа опустился, и воздействовать на неверного мужа дозволил — а подстраховаться не забыл! Элге держала невесомые хрупкие стебельки в руках, и чувствовала только слабенький отклик магии.

Никакими зельями поить Мада она и не думала.

Варварский набег на личные запасы наконец вывел её из оцепенения; Элге вышла проведать свои теплицы. Дар капризничал — травы не откликались или звучали еле слышно, а то, наоборот, будто врывались в сознание нестройным голосящим хором, но вместо родного тепла и золотого сияния на ладонях едва клубился призрачный дымок. Ей стало тревожно: не хватало ещё из-за страхов потерять контроль над магией!

Часть растений, прижившихся за магически усиленным, устойчивым к морозам стеклом, отсутствовала. Элге смотрела на пустые островки земли, вспоминая, как добывала редкие сорта трав, ядовитых, но таких полезных в лечении некоторых тяжких хворей.

О том, что любое снадобье, с самым безобидным составом, прилежно обучавшаяся невестка с помощью определённых шепотков и заговоров может превратить в смертельно опасное, лорд Тивис не знал. Но нужно обуздать «приболевший» от переживаний хозяйки дар, уговорить его снова течь по каналам свободно и сильно.

А ещё в доме появились новые люди. Четверо не то пятеро мужчин разного возраста, в одежде слуг, с удивительно похожими неприметными лицами и внимательными глазами.

— Хозяин позаботился о дополнительной безопасности, — пояснила Марита с досадой. — Охранники это, а чтобы не бросалось в глаза, велено изображать слуг. И помощи пшик, и девок мне портят! Нола вон то и дело глазками в их сторону стреляет, от работы отлынивает, а Эльму, наоборот, пугают, а она и так зашуганная. И не простые ведь люди — магов нанял. Не нравится мне это… Ой! Простите, госпожа, так-то я понимаю, что лорд Тивис всё для блага семьи…

Охрана, значит. Не много ли — на одну девчонку?..

Двое, как выяснилось, сопровождали выезды Элге, как будто компании леди Бритты было недостаточно. Один из охраняющих магов садился на место возницы, невзрачно-серую одежду второго девушка видела в толпе торговых рядов, возле кондитерской — везде, куда направлялась.

К страху за Вир, спеленавшему её надёжнее всяких ошейников и запретов, примешивалось тошнотворное омерзение. А когда в один из дней Элге, не нагружая Сиону, сама наводила порядок в вещах и нашла в одной из подаренных мужем сумочек деньги, и не самую маленькую сумму, держащий за горло шантаж ослабил хватку, уступая место дерзкой решимости. Мешочек с монетами девушка тут же перепрятала, и в тайник же отправился и жемчужно-изумрудный фамильный комплект. Она очень, очень тщательно обдумает всё, прикинет все риски и последствия — и попробует ещё раз. На холодную, как и просила Виррис, голову.

Но как жаль, что у Элге нет никого, на кого можно было бы опереться.

* * *

Будь за их с Виррис спинами надёжный тыл… Адорейны-Дагберы на это звание никак не тянули. Впрочем, какой смысл вздыхать о том, чего нет.

А исчезнуть из поля зрения Форрилей надо только вместе с сестрой, планировать и осуществлять побег в одиночку, оставив Вир в одном городе со змеиным лордом немыслимо. Элге ни за что не рискнула бы проверять, как далеко может зайти её свёкор в гневе. И на этом, самом важном, тяжёлые думы девушки спотыкались: по всему выходило, что Виррис уезжать откажется. Может согласиться, если узнает о шантаже, и в этом случае решится принести в жертву дело всей своей жизни, поддержав желание непутёвой младшей расторгнуть брак, лишившись многого, но какими упрёками обернётся потом эта поддержка?

Элге искала доводы, убедительные аргументы, представляя мысленный спор с Вир, и раз за разом приходила к неутешительному финалу: втягивать в свои проблемы старшую неправильно. Через месяц-два откроется её собственная мастерская, о которой Вир так долго мечтала, вкалывая как проклятая, откладывая каждую монету. В Леаворе она известна, к ней записываются на недели вперёд, у неё постоянные заказчики, к ней всё чаще обращаются модницы из знатных семейств, готовые платить любую цену; у неё знакомства, сложившийся круг общения. Уехать куда-то, где нужно начинать всё с нуля…

Лишить Вир дела всей её жизни немыслимо.

Элге стискивала зубы, уговаривая себя искать другой способ.

Ещё были Орсанды, королевская семья. Можно продумать, как усыпить бдительность Форрилей и воспользоваться приглашением на бал в собственных интересах. Всеми правдами и неправдами прорваться к Бастиану Лигарту и попросить о заступничестве. При поддержке и прямых указах короля и развод бы ей одобрили быстро, и бумаги нужные выправили, и от притязаний королевского советника оградили; Мадвика серьёзным противником, несмотря на его сомнительную роль последних дней, она не видела.

Но в словах Тивиса могла скрываться правда: с чего бы его величеству помогать внезапно свалившейся на голову родственнице? Элге ничего не знала о Бастиане-человеке, но имела представление о Бастиане-главе государства, пережившим вместе со своим народом и трудные, мрачные времена, и бунты, и заговоры, и покушения, и всегда он защищал интересы королевства в первую очередь. А вдруг его интересом окажется ровно то, чем грозил лорд Форриль, и, не моргнув глазом, признав в безвестной девице Адорейн наследную герцогиню Сайттенскую, его величество практично пристроит её в новый брак, с нужным ему человеком? Становиться разменной монетой в политических играх Элге не желала категорически.

Обращаться за покровительством его величества было боязно и рискованно. От поисков иного решения голову била тупая боль, но Элге искала, а их оказывалось ничтожно мало, и то, что приходило в голову, делало сестёр слишком зависимыми от чужого благородства, либо отсутствия его.

А Мад, увидев, что супруга снова начала выходить из своих покоев, предпринял новые попытки поговорить. От его раскаяния её тошнило, от его рук она шарахалась, как от смертельной заразы, подарки оставались завёрнутыми в цветную блестящую ткань, пышные банты не потревоженными. Знал или не знал муж об угрозах папеньки, о жутком ожерелье-ошейнике? Ведь не мог не знать, и…допустил. Не заставил отца не вмешиваться, позволил войти в их с Виррис дом, да как войти..!

От презрения в любимых зелёных с золотинкой глазах прекрасный блондин дёргался, как от ожога. Смотреть на него такого неприятно. А ведь был человек, окруживший вниманием, защищавший от нападок матери. Принявший тайные действия Виррис близко к сердцу. Негодовавший, жаждавший возмездия. Как же быстро он успел из мужчины, заменившего ей целый мир, уменьшиться до лужи под ногами.

— Не знаю, на что ты рассчитываешь, Вик. По доброй воле я с тобой не буду, тем более — по любви, как было раньше. Какой из насильственных способов вернуть меня ты станешь использовать?

От её тихого голоса Мадвик вздрогнул ещё раз. Элге скривила губы в невесёлой усмешке и отвернулась.

* * *

Записке наставницы девушка обрадовалась: дар капризничал, не желал подчиняться, то замирал, то буйствовал, и это заставляло волноваться. Уроки были необходимы, остаться нестабильной магичкой Элге не хотела. Занятий Тивис не запрещал, но несколько тягостных минут Элге пережила, когда входила в его строгий кабинет, чтобы получить дозволение или отказ поехать на занятие в Школу Зоратта: из-за плотного расписания Каннелия не успевала приходить к Форрилям и предложила позаниматься в школьных стенах.

Тивис дозволил.

В назначенный день Элге доставили прямиком к замёрзшему фонтану напротив центрального входа в здание. Соглядатаи Форриля не дремали: один из них ошивался возле ворот, проследив, как девушка обогнула невысокий мраморный бортик и скрылась за высокой массивной дверью. Второго она не видела, но он должен быть неподалёку: её обычно сопровождали по двое. Не охрана, а тюремщики.

Нервно передёрнув плечами, Элге, следуя указаниям Каннелии, пересекла просторный зал, украшенный по периметру скульптурами, по широкой лестнице из светлого камня поднялась в правое крыло, искать нужную аудиторию, и с любопытством осматривалась по сторонам. Виррис повезло учиться здесь.

На верхней ступеньке Элге столкнулась со спешащим директором собственной персоной; уткнувшись в папку с бумагами, он едва не наступил на подол её платья. Крылья носа с лёгкой горбинкой дрогнули, втягивая воздух, тонкие губы украсила улыбка.

— Я к госпоже Каннелии, — после взаимных приветствий пояснила Элге. — Мы договорились провести урок здесь.

— Сегодня? — удивился Бьорд. — Но у Лии занятия до самого вечера. Странно. Не надо огорчаться, Элге, я сейчас всё выясню, мы обязательно это уладим! Каннелия очень расстроилась, что вы пропустили несколько занятий, но мы что-нибудь придумаем, вы ни в коем случае не напрасно приехали! Пойдёмте в мой кабинет, там вам будет удобнее подождать.

Директорские владения размещались на третьем этаже, слева от лестницы. Бьорд галантно помог девушке снять накидку, усадил в удобное бирюзовое кресло возле окна, положил ладонь на сферу вызова, активируя её. Элге неспешно огляделась, разглядывая детали интерьера, сопоставляя выбранные цвета и элементы декора с личностью самого директора.

— Скучаете по морю?

Он пожал плечами:

— Не особо. Я жил в глубине островов. Но, конечно, на море приходилось бывать. Впрочем, буду честен: калдигернские воды мне гораздо больше по нраву, теплее они, знаете ли! Хотя…В морских пейзажах моей родины есть что-то такое…трогающее сердце и оставляющее след в душе. Вот, видите — картина над столом? В оформлении багета использованы ракушки с побережья Эзейского моря. Своими руками когда-то их собирал. Пригодились. Напоминают о доме.

В его голосе звучали ностальгические нотки, но тоски и грусти Элге не уловила.

Сфера вызова мигнула, доставив ответ госпожи Каннелии. Бьорд вчитался в плывущие над поверхностью магического предмета строки и сдвинул брови к переносице.

— Элге, я приношу вам наши извинения. Каннелия перепутала дни — она ожидала вас завтра в это же время. Я…улажу этот неловкий момент. Очень неудобно, простите!

Отмена занятия? Жаль — это чудесная возможность вырваться ненадолго из-под тягостного присмотра излишне бдительного королевского советника. Она встала, мучительно раздумывая, что теперь делать. Попросить господина директора позволить ей остаться на эти два часа здесь, в стенах Школы, как будто не было никакой отмены урока?

— Не стоит извинений, всё в порядке, Бьорд! Завтра так завтра. Вы не знаете, госпожа Каннелия успела отправить записку в наш дом?

На последнем вопросе Элге всё-таки запнулась, хотя старалась, чтобы голос звучал как можно непринуждённее.

Зоратт медленно переложил бумаги с одного конца стола на другой, глаза его при этом внимательно смотрели на гостью.

— Нет, не отправила, — после паузы произнёс он. — Она только сейчас сообразила, что перепутала даты. Еще раз извините за это недоразумение, Элге…

— Пустяки, — слабо улыбнулась девушка.

А от господина директора не укрылся её тихий, полный облегчения выдох. И скованность. А ещё леди пахнет страхом и отчаянием, он уловил это ещё на лестнице, как и то, что леди усиленно старается это скрыть. Повинуясь взмаху его руки, документы с негромким шелестом скользнули в выдвинувшийся ящик стола.

— Элге, скажите: вы располагаете сейчас временем?

— Немного времени у меня, пожалуй, есть, — осторожно согласилась она, быстро пряча радость.

— Могу я предложить вам чаю, Элге? Или кофе? С ватрушками и ягодными корзиночками. У нас божественная выпечка — ровно такая, как надо для того, чтобы скрасить унылый зимний день.

— Предлагайте, — она улыбнулась, и эта улыбка была похожа на прежнюю. — Кофе, если можно.

Как-то так само собой вышло, что после праздника леди Бритты Элге и Зоратт начали использовать простое обращение друг к другу, разве что изредка, при людях, добавляя положенные «леди» и «господин».

Господин директор немедленно распорядился насчёт напитков и выпечки, а также сообщил своему помощнику, что пару часов его ни для кого нет. Элге едва успела привести себя в порядок в небольшой дамской комнатке на этаже, а кабинет уже наполнился умопомрачительным запахом сдобы, перекрывающим даже яркий кофейный аромат.

От нечаянного глотка свободы, пусть ненастоящей, ограниченной зданием Школы и двумя молчаливыми придурками у ворот, у неё немного кружилась голова и дрожали руки. Девушка стискивала в пальцах ложечку, стараясь не выдать своего волнения. Пробовала и хвалила пирожное, не чувствуя его вкуса, запивая маленькими глотками кофе. Лишь бы сиятельный советник за каким-нибудь… не явился к Зоратту. Правда, деловые вопросы они обсуждают явно не в Школе, но закон подлости никто не отменял. Хотя… скрывать-то ей нечего.

— Как вы живете, Элге? Всё ли в порядке?

Девушка вздрогнула под пристальным прозрачным взглядом.