Глава 7

Рассветные лучи успели заглянуть на лесную полянку, проникнуть в окна, прочертить дорожки на тёмном дощатом полу единственной комнаты, а рыжая девушка всё ещё спала, на удивление крепко. Солнце ещё немного поднялось на небосклоне, когда она завозилась в широкой постели под тонким одеялом и наброшенной поверх него меховой серебристой шкуре — по утрам бывало прохладно. Сон раскрывал свои объятия неспеша, и не в ту же секунду, как распахнулись затуманенные глаза, Элге вспомнила о происходившем вот прямо тут, на этих простынях, буквально пять-шесть часов назад. Вспомнила, и её как кипятком окатило, залило жгучим стыдом от макушки до кончиков пальцев. Не решалась повернуть голову на соседнюю подушку и встретиться взглядом с не — безымянным теперь магом. Его рука больше не обнимала её, и это было замечательно, потому что от стыда и так готова провалиться глубже самой чёрной пропасти. Она точно помнила, что ничего не ела и не пила с того момента, как переступила порог лесного домика, но…То, как она вела себя — словно под воздействием зелья! Вот этот старый и страшный вытворял такое…А она-то сама..! И так тихо. Тихо вокруг, и чужого дыхания рядом не слышно. Осторожно Элге скосила глаза влево, где, кажется, после всего случившегося и засыпал лесной отшельник. Вторая подушка была пуста и даже не примята. Придерживая одеяло на груди, девушка села и огляделась. В комнате, кроме неё, больше никого не было. На сундуке возле кровати лежали её вещи и одежда, на удивление аккуратно расправленная, на мохнатом половичке рядом стояла её обувь, очищенная от дорожной пыли.

Элге выбралась из постели, закутавшись в одеяло, подошла к столу, напилась воды из пузатого кувшина без ручки. Заглянула в открытый дверной проём: перед ней оказалась небольшая кухонька, тоже пустая, и вернулась к широкому столу возле окна.

Под салфеткой из белёной льняной ткани обнаружился завтрак: кувшин с каким-то питьем, ягоды в глубокой миске и порезанный на куски мясной пирог. И где взял, любопытно? Эти ягоды, крупные, тёмно-сливового цвета со спелым вишнёвым бочком, сочные, сладкие, не росли в Шелтаре, да и Калдигерн своим климатом не подходил изнеженным, любящим солнце и влажный воздух длинным гибким лозам. Родина этих ягод в далёкой солнечной Аззарии, там сейчас самый сезон. Снова его колдовство?.. А ещё…Элге от изумления зажмурилась и часто-часто заморгала: в маленьком кувшинчике за неимением вазы красовалась…ветка орхидеи, усыпанная розовато-сиреневыми цветами. Холодная, нездешняя красота нежных лепестков так неуместно смотрелась в окружающей обстановке затерянного в глухом лесу маленького домика. Невероятное чудо. У неё защипало в носу. Девушка погладила пальцем плотный, с прожилками лепесток и наклонилась вдохнуть аромат, зная, что орхидеи его не имеют. Чуткого носа коснулся едва заметный фиалковый запах.

Но где же сам Ар?

Элге заглянула в купальню — и там пусто. Пользуясь случаем, быстро умылась, стремительно привела себя в порядок, нашла гребень в своей сумочке, выудила сложенные под платьем ленты для волос и в рекордно короткий срок заплела косы. Мужчина с половиной человеческого лица не возвращался. Разговаривать с ним не очень хотелось, точнее, не хотелось совсем, но надо выяснить, как теперь будет происходить исполнение…исполнение её желания. Словно воришка, застигнутый на месте преступления, Элге приблизилась к окну и выглянула на улицу. И возле дома мага не видно. Рискнула выйти наружу. Не было его и в огородике, и возле озера. Элге плеснула себе травяного отвара — тёплого — в кружку, положила в рот сладко пахнущую ягоду: на язык брызнул густой вишнёвый сок. Отщипнула немного пирога. Аппетита не было. Взгляд сам собой то и дело обращался в сторону постели, на которой… Щёки ощутимо опалило не румянцем — пунцовой краской. «Дрянь», — молча костерила себя Элге словами, не приличествующими молодой леди. Да и леди она себя сейчас не чувствовала.

По проявленной ночью чувственности, жадности, с которой прикасался к её коже, по отсутствию усталости, ему можно было дать гораздо меньше лет, чем казалось внешне, как бы не уверяли друг друга сплетники, что лесной отшельник разменял не одну сотню. И полным шоком явилось для девушки то, насколько предало её собственное тело. Дрянь.

В последний раз погладив нежную орхидею, она взяла вещи и выскользнула за порог.

Всё та же тишина на полянке, над озером.

Путь в Леавор был и тем же, и каким-то новым. Лес отпускал её словно нехотя, но не удерживал, не цеплял платье иглами-колючками: при приближении девушки кусты словно втягивали их в себя, лишь бережно касаясь веточками, одаривая застенчивой лаской. Не выныривали из-под земли скрюченные корни, норовя подставить подножку; путь стелился ровный и гладкий. Солнце пробивалось сквозь заросли и ласково трогало лицо тёплыми лучами, стирая стыд, уговаривая не казниться чувством вины. Уговорить не получилось. Где-то за коварным полем с шар-травой, отойдя от него на приличное расстояние, Элге опустилась на землю возле поросшего густым мхом ствола, уткнулась в подтянутые к груди колени. На душе было паршиво-препаршиво, и усугублялось это чувство тем, что ничего физически отвратительного и неприятного неприятный колдун ей не сделал. И надо научиться со всем этим жить, а как с этим жить без лицемерия перед близкими, перед окружающим миром?

Запястье зачесалось, и Элге быстро отдёрнула край рукава, проверяя печать: след проступил ярче. Более чётким изображение так и не стало, впрочем. Что это значит? Договор вступил в силу и можно ожидать исполнения? Тело затекло от неудобного сидения на жёсткой земле; девушка поднялась, машинально отряхивая платье, собралась с силами и побрела прочь из Шелтара. Домой Элге входила с той же ровной спиной и гордо поднятой головой, как и давеча в жилище мага. Поздно сожалеть о содеянном, безжалостно напомнила она себе. Дом встретил тишиной и пустыми стенами — Виррис ещё не приехала, и это хорошо, просто замечательно — есть время, чтобы прийти в себя.

Согрела воды, содрала с себя платье, бельё, чтобы тут же затолкать его в корзину для грязного, сама поспешно залезла в ванну, намылила мочалку и долго тёрла и скребла кожу, стирая те прикосновения губ и нетерпеливых ладоней. Покрасневшая кожа с задачей справлялась плохо — чистая до скрипа, она не могла вот так сразу стереть воспоминания и огромное чувство вины. И омерзения…к самой себе. Как теперь смотреть в глаза Мадвику?

* * *

Маг специально ушёл подальше в лес, чтобы не видеть, как…то есть нет, находиться рядом в момент её неторопливого пробуждения неожиданно сильно хотелось бы. Было бы приятно увидеть её теплую сонную улыбку, вот только не улыбаются ему хорошенькие женщины. Никакие не улыбаются. Не стал лишний раз смущать и, едва небо начало светлеть, вылез из нагретой постели, бесшумно собрался и сбежал. Собрал ей нехитрый завтрак и сбежал. Долго бродил в густой просыпающейся чаще, слушал, как перекликаются между собой птицы, вытащил из хитрого силка неосторожную лисицу и залечил ей повреждённую лапу. Купался в холодном быстром ручье, не чувствуя холода, вспоминая каждое мгновение прошедшей ночи. На обратном пути собирал коренья и ягоды, необходимые для приготовления целебных снадобий. Подходя к своему жилищу, уже чувствовал — дом пустой. Комната не сохранила её вещей, но остался след присутствия — небольшая вмятина на подушке, на которой Элге спала, недопитая кружка с ягодным отваром, почти нетронутый пирог…веточка редких цветов, которую она не забрала с собой, и тонкий, едва уловимый аромат первоцветов. «…Придёшь ко мне с последними лучами солнца и, если захочешь, уйдёшь потом на рассвете». Она захотела — и ушла. Всё правильно. Каждому своё. Рыжеволосой красавице — семейное счастье и объятия другого мужчины — то, о чём она и просила. Ару… Жил же он столько лет так, как жил. Даже неплохо, если подумать. И дальше проживёт.

Элге исполнила свою часть договора. Время и ему исполнить свою.

Быстрыми, отточенными движениями маг подготовил всё для колдовства. Он уже представлял, что и как будет происходить для осуществления цели маленькой рыжей зеленоглазки. Расположился за столом, отрешился от внешнего мира, энергично растёр ладони, вызывая в них гудящий жар. Сила привычно откликнулась, родная и естественная, как часть души. Маг развёл ладони в стороны, и между ними заклубился, с каждой секундой всё более уплотняясь, серебристый шар. Ар остановил его рост, когда размеры достигли приблизительно размера его головы. Распространяя вокруг себя мягкий свет, шар посветлел от центра к краям, открывая глазам мага спрятанное внутри изображение. Некоторое время он понаблюдал за тем, что показывает магическое «зеркало». Увидел прелестную юную брюнетку — эффектная соперница у рыжей, не отнять, потом и её отца, немолодого, статного, с гордой посадкой головы. Семейство жениха: мать, отец, отлично смотрящиеся вместе, их дом, огромный для небольшой семьи, расположенный в восточной части города, окружённый великолепным садом. На мгновение представил в этой обстановке рыжую. А вот и сам ненаглядный…Что же, девчонку можно понять, есть от чего потерять голову: прекрасно сложен, крой одежды с богатой отделкой выгодно подчеркивает широкоплечую фигуру и длинные ноги, кинжал на поясе не для красоты — эти руки умеют обращаться с оружием. Правильные черты лица: лоб высокий, нос прямой, подбородок мужественный, глаза выразительные, обаятельная улыбка с ямочками на щеках, кожа благородного светлого оттенка, не знакомая с жарким солнцем и колючим ветром, светло-русые волосы с лёгкими волнами на концах продуманно — небрежно лежат на плечах. Ножны кинжала украшены искусной вязью и драгоценными камнями, уложенными в диковинный узор, перстни на длинных пальцах. Аристократ до последней чёрточки. Девчонка хорошо будет смотреться рядом с ним. И в его спальне. Маг потянулся чуть дальше, заглянул в душу, и вечно опущенный уголок губ дёрнулся в недоброй усмешке. Ар вздохнул. Дурочка ты, дурочка, рыжая. Дай-то боги, чтобы твоей любви хватило на двоих и твой лордёныш сумел её оценить.

Вытряхнув все лишние мысли из головы, маг привычно принялся колдовать.