Глава 14

Институт выглядел ровно таким, каким Ирена его запомнила: серый камень стен, белоснежная краска, ровная зелень лужаек. Только три цвета: пепел, белизна, изумруд. И яркое голубое небо, раскинувшееся над аккуратными коробочками зданий. Ирена прошла по дорожке, поднялась на крыльцо и открыла дверь. За ней вдаль уходил ровный, как инженерная линейка, коридор: верхняя половина стен в нем была выкрашена белым, а нижняя — естественно, зеленым. Серые доски под ногами поскрипывали, в тишине звук казался оглушительно-громким. Стук каблуков. Скрип досок. Белый. Серый. Зеленый. Запах пыли и мела, косые прямоугольники света, расчертившие пол, невнятные голоса где-то вдалеке. Ирене вдруг показалось, что она спит. Спит — и видит этот коридор во сне. Сейчас задребезжит будильник, заругается разбуженный Богусь. Трехцветный сон разобьется, рассыплется на осколки, и из него вылупится новый день. Такой же мерзкий, как и все прежние.

Без колебаний Ирена задрала рукав и ущипнула себя — сильно, с подвывертом.

— Ай!

Звук прокатился по коридору, мячиком рикошетя от стен. Нормальный, живой звук. По нормальному, живому коридору. Вот стена, холодная и шершавая, побелка пачкает пальцы в белый. Вот пол, истоптанный сотнями тысяч шагов — середина протерта до дерева, сквозь краску проступает тусклое золото дерева. А по бокам, у плинтусов — густой пепельный цвет.

— Кто тут? — из дальнего кабинета высунулась учительница. Ирена не узнала ее — то ли забыла за годы, то ли это была новенькая, нанятая к следующему учебному году. Но в том, что это была именно учительница, Ирена не сомневалась: строгое черное платье с широким белым воротником сразу указывало статус обладательницы.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Ирена. — Я пришла получить диплом.

— Но все дипломы давно раздали, — женщина все-таки вышла в коридор, разглядывая Ирену с настороженным любопытством. — Церемонию провели неделю назад.

— Я знаю. Но я не смогла прийти.

Рефлекторно Ирена начала подыскивать оправдания: она болела, она ездила к больной маме, она ухаживала за больным мужем, тьфу, женихом. А потом вдруг подумала: а какого дьявола? Почему она должна врать? Чтобы эта совершенно посторонняя женщина не подумала дурного? Да пусть думает. Ей, Ирене, какая разница? Диплом же в любом случае отдадут. Не могут не отдать.

— Да? Ну что ж. Тогда пойдемте к секретарю. Я вас провожу.

Дурного женщина не подумала. Она, кажется, вообще ничего не подумала — причины, по которым Ирена пропустила торжественную церемонию выпуска, волновали ее не больше вчерашнего прогноза погоды.

Поднявшись на второй этаж, Ирена миновала кабинет хозяйственной дамы, кабинет ксендза, кабинет директрисы. И остановилась перед высокой белой дверью с надписью «Секретари и делопроизводители». Учительница без стука потянула ручку.

— Дамы? Тут девочка пришла. Просит диплом ей отдать.

Первым желанием Ирены было обернуться. Поискать ту самую девочку.

Потом пришло осознание, что девочка — это она.

Ирена уже рот открыла, чтобы прокомментировать этот поразительный факт. Но учительница вдруг обернулась.

— Фамилия?

— Фаб… гхм… Забельская. Ирена Забельская, — запнувшись, исправилась она.

— Забельская, — повторила в кабинет учительница. — Есть такая?

Внутри скрипнул по полу стул, стукнули дверцы шкафа. Учительница, ничего не объясняя, вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Ирена подступила поближе.

— Элерс, — читал незнакомый низкий голос. — Мортунь. Забавчик. О, Забельская. Ирена?

— Да, Ирена, — подтвердила учительница.

Никакого смысла в этом уточнении Ирена не видела. На последнем курсе она была единственной Забельской.

— Хоть одна опомнилась, — продолжила та же незнакомая женщина. — Да еще так быстро. Ты погляди: этого года выпуск.

— А сколько вы дипломы храните? — равнодушно, безо всякого интереса уточнила учительница.

— Пятьдесят лет. Бланки же, строгая отчетность. Эти курицы безголовые бабками давно стали, внуков няньчат, а мы даже списание не начали, — женщина, вздохнув, чем-то тяжело прошуршала. — Видишь, какой высоты стопка? Неужели сложно забрать? Ладно, не собираешься ты работать. Замуж вышла, детей родила, за домом присматриваешь. Но можно же диплом свой забрать! Получи и делай, что хочешь. Хоть козе скорми.

Учительница пробормотала что-то сочувственное, собеседница ответила так же невнятно, и беседа перетекла в недовольное озабоченное воркование. Ирена отступила от двери.

— Вот. Ваш диплом, — учительница вышла, протягивая Ирене лист бумаги. На кремовом фоне тянулось каллиграфически выписанное название института, над которым раскинул крылья гербовый орел. — Проверьте. Все правильно?

Ирена пробежалась глазами по строчкам. Имя, фамилия, специальность. Подтверждение статуса квалифицированного специалиста, отметка об отличных успехах. Подпись директора. Печать.

— Да. Все замечательно.

— Вот и хорошо. Вы правильно сделали, что зашли за дипломом, — по сухому лицу учительницы скользнула улыбка. — Нельзя полностью полагаться на супруга, даже если он совершенно надежный человек. В жизни всякое случается. Лучше иметь запасной вариант, чем не иметь его.

— Вы правы, — покаянно вздохнула Ирена. — Запасной вариант нужен всегда.

На обратном пути она зашла в багетную мастерскую. Выбрала для диплома раму — солидную, золоченую, с тонкой вязью резьбы. И тут же, прямо у прилавка наложила на дерево антистатическое заклинание. От одной мысли, что со всех этих завитушек придется смахивать пыль, начинали ныть зубы.

— Паненка колдует? — заинтересовался пожилой продавец — Это же от грязи, я правильно понял?

— От пыли, — поправила Ирена, сосредоточенно разглядывая раму. Она подняла диплом на вытянутых руках, развернувшись против света, потом поставила на прилавок и отошла, чтобы оценить результат с расстояния. Крупный шрифт читался неплохо, орел с гербом в когтистых лапах был отлично виден. А название факультета с трех шагов действительно превращалось в неразборчивые загогулины. Зато тяжелая гематома печати синела внизу предельно официально.

— Сколько? — расстегнула сумочку Ирена.

— Можем договориться без денег, — широко улыбнулся в ответ продавец.

Ирена с веселым изумлением оглядела его с головы до пят: пухлый, седоватый, с круглыми очками на красном носу.

— Простите, что?

— Можем договориться, — радостно повторил продавец. — Если заколдуете мне хотя бы пяток рам, эту заберете бесплатно. Можно и не пяток. Скажем… по двадцать грошей с рамы. За большую — сорок.

Предложение было внезапным. Ирена представляла себе поиска работы эдаким сложным испытанием, полным опасностей, унижений и препон. А предложения, оказывается, прямо с неба сыплются.

На секунду она даже пожалела, что уже ввязалась в авантюру с агентством. С другой стороны… Мастерская никуда ведь не денется. Если детективные расследования пойдут неудачно, будет еще один запасной вариант. Разве плохо?

— Простите, но нет, — отсчитав монеты, Ирена выложила их на прилавок. — Сейчас я тороплюсь. Но если появится свободное время, загляну к вам. Потолкуем о ценах.

— Буду ждать, — продавец изобразил неуклюжий поклон. — Двадцать грошей — не предел. Я открыт для разумных предложений!

Совершенно бесполезное, это предложение почему-то так вдохновило Ирену, что домой она шла, чуть ли не напевая под нос. Диплом в деревянной раме приятно оттягивал руку, в воздухе пахло цветущими яблонями, а солнце грело совершенно по-летнему, но ветер еще нес с собой томную весеннюю прохладу. Ирена заглянула в булочную, прикупив крендельков с маком, потом в трактир, где заказала телячью отбивную с жареной картошкой и луком. Прежнее, сорокалетнее тело отреагировало бы на такой обед едкой тяжелой тошнотой, но это, здоровое и юное, ничуть не возражало ни против жирного, ни против острого. Запив отбивную чашкой кофе, Ирена попросила официантку налить ей три порции с собой. Та, совершенно не удивившись, кивнула — и вскоре вынесла плотно закупоренную банку.

— Вы ведь вон там, в восемнадцатом доме живете? Занесите, пожалуйста, склянку, когда опять ужинать придете. А я вам за нее деньги верну.

Рассчитавшись за обед, Ирена неспешным шагом двинулась к дому. И остановилась, недоуменно прищурившись. У крыльца маячила знакомая фигура, узкая и длинная, как фонарь. Вместо светильника фигура держала коричневый кожаный портфель.

— Пан Сокольский? — Ирена настороженно подошла поближе. — Что-то случилось?

«Вы передумали?». Эти слова так и вертелись на языке, но опыт подсказывал: не нужно подсказывать судьбе поганые варианты. Она и без советчиков прекрасно обходится.

— Нет. Ничего. Добрый день, — запоздало поздоровался Сокольский. — Я… просто хотел убедиться, что у вас все хорошо.

— Да. Все замечательно, спасибо, — Ирена передала свою ношу в заботливо подставленные руки. — Зайдете?

— Благодарю, — Сокольский боком протиснулся в распахнутую дверь. Раму он почему-то держал перед собой, как икону, из-за чего споткнулся о порожек, но удержал равновесие. И даже не выругался! Удивительной сдержанности человек.

— Как у вас тут теперь… — он медленно повернулся вокруг, разглядывая обновленную комнату. — Как тут… Вы что же, ремонт сделать успели? Рабочих нанимали? Мне казалось, что стены…

— Были потрепанными, — кивнула Ирена. — Нет, я никого не нанимала. Прочитайте диплом.

Водрузив на стол сумку с кофе, Сокольский развернул раму к себе.

— О! Вот как! Тогда все понятно. У вас замечательно получилось, — он снова обежал комнату взглядом. — И мебель уже купили. Вы решительно подходите к делу.

— Не вижу причины тянуть. Чем быстрее я открою агентство, тем быстрее начну зарабатывать. Хотите кофе? — Ирена вытащила из сумки банку. — Правда, он уже остыл…

— Ничего-ничего. Я люблю остывший, — неубедительно соврал Сокольский, опустился на стул, но тут же вскочил. — Может, вам помочь? Чашки…

— Вон там. Прямо по коридору и налево, — указала кивком направление Ирена. — И захватите тарелку! У меня есть крендельки.

Переставив раму с дипломом на пол, она аккуратно расстелила на столе газету. Лак и без того не выглядел новым. Не хватало еще пятнами от чашек его разукрасить.

Когда Сокольский вернулся, осторожно балансируя чашками на тарелках, Ирена уже вытащила пакет с выпечкой.

— Угощайтесь, — она поделила липкие от меда крендельки: два себе, четыре — Сокольскому. — И кофе. К сожалению, без сахара.

— Это даже хорошо. Я читал, что сахар вреден для здоровья, — Сокольский аккуратно взял свою чашку. — Вывеску вы еще не заказывали?

— Нет. Не успела. Вчера за мебелью ездила, сегодня диплом забрала. Может быть, завтра… — Ирена откусила кренделек. — Так вы, получается, на вывеску хотели посмотреть? Убедиться, что ваша фамилия написана без ошибок?

— Ну что вы, — смутился Сокольский. — Конечно же, без ошибок, я вовсе не думал… — он торопливо отпил кофе — словно надеялся спрятаться за чашкой. — Просто любопытно, — признался наконец он. — Никогда не видел свою фамилию на вывеске.

— Я тоже, — улыбнулась Ирена. — Простите, пан Сокольский… А у вас диплом есть?

— Конечно. Заремский университет, экономика и финансовое право, — нахмурился он. — А что?

— Может, ваш диплом мы тоже повесим на стену? — вкрадчиво протянула Ирена. — Так же, как и мой? Все он дома лежит, пылится. А здесь всегда на виду будет.

Сокольский, конечно, не производил впечатление амбициозного человека — но у каждого мужчины есть самолюбие. И если это самолюбие немного подогреть…

— Ну… Я не знаю. Будет ли это уместно? — на лице у Сокольского отразилось сомнение. — Все-таки я формальный учредитель…

— Но учредитель же! Практически партнер! — Ирена словно бы невзначай указала на стену — туда, где планировала повесить свой диплом. — Думаю, будет совершенно справедливо продемонстрировать клиентам ваши достижения. В золоченой раме, под стеклом…

— Возможно, — Сокольский все еще колебался. — Но клиентов в любом случае пока нет.

— Скоро будут! — Ирена изобразила лицом уверенность, которой совсем не испытывала.

— Полагаете, люди заметят вашу вывеску?

— Возможно. Но я хотела дать объявления в газету.

— Да. Это разумное решение. Но… — Сокольский мялся, словно монашка на пороге борделя.

— Что — но? — мягко подтолкнула его Ирена. — Вы думаете, объявления не сработают?

— Почему же. Сработают. Наверное. Просто… знаете, вечерами делать особо нечего, я читал книгу, потом задумался…

— И? Что вы придумали? — Ирену это бессмысленное кружение начало утомлять.

— Это, конечно, не мое дело. Просто случайно пришло в голову. Может… вам дать объявления от имени благодарных клиентов?

— Это как? — растерялась Ирена.

— Обыкновенно. Пишете в газету, скажем, такое: «Приношу искреннюю благодарность детективному агентству Забельской и Сокольского», — любезно поставил ее фамилию впереди своей Сокольский. — «Они разыскали и вернули семейные драгоценности, похищенные мошенниками у моей престарелой тетушки».

Ирена, застыв с крендельком в зубах, изумленно таращилась на Сокольского.

— Как-то так, — виновато пожал плечами он. — Просто подумал. Когда мы делали аудиты для Жельского, он рассказывал, что проделывал в начале карьеры такой трюк. Сам себя в газете благодарил за выигранные в суде дела.

— Интересная мысль… — Ирена, проглотив наконец кренделек, запила его теплым кофе. — Очень интересная мысль. Спасибо. Я обязательно попробую.

— Да? — радостно улыбнулся Сокольский. — Это хорошо. Рад, что оказался полезным. Можно еще визитки рассылать, — отпив кофе, продолжил он. — Я просмотрел газеты за последний месяц, выписал громкие дела. Конечно, вам не поручат расследование, но, может быть, дадут какое-то поручение… Хотя бы мелкое. А потом вы совершенно законно укажете в объявлении, что принимали участие…

Он говорил все медленно, все тише и, наконец, совсем смолк, уткнувшись в чашку.

— Это… любопытно, — Ирена покатала в голове новую идею, примериваясь к ней. Конечно, ее близко не подпустят к серьезным делам. Но, может быть, поручат за кем-нибудь последить. Или что-то подслушать.

Или чем там начинающие детективы занимаются.

— Тот список громких дел, о котором вы говорили. Вы его захватили? — с любопытством прищурилась Ирена.

— Да. Конечно. Сейчас, — поставив чашку на стол, Сокольский полез в карман. — Вот он. Я записывал в хронологическом порядке, от старых к новым. Имя, фамилия пострадавшего, обстоятельства дела, какие меры уже приняты. Честно говоря, не знаю, чем мы можем быть полезны, но вдруг…

Ирена вскинула на него взгляд, удивленная внезапным «мы». Но Сокольский, кажется, не заметил оговорки.

— Мне самыми перспективными показались два дела. Кража рысаков у Пещинских — там определенного замешан кто-то из членов семьи. Без внутренней информации воры не смогли бы ни проникнуть в конюшни, ни выйти из них. И спор о наследстве между графом Эстропом и его сводным братом. В таких делах обычно используют компромат, но компромат должен кто-то собирать…

— Вы правы, это очень интересно, — Ирена медленно скользила глазами по линованным страницам — кажется, вырванным из бухгалтерского гроссбуха. Мелким аккуратным почерком там в подробностях перечислялись самые разные газетные сплетни: кражи, измены, ссоры из-за имущества. Бегство паненки Новацкой с неизвестным гусаром… Неудачное вложение средств магнатом Хеленовичем… Пропажа документов из сейфа главного инженера судостроительных верфей…

Растрата директора Мейбаума. Ирена остановилась на этом имени. В нем было что-то знакомое. Смутно, неясно, но знакомое.

Мейбаум, директор домов призрения Святой Магдалены, взял из казны двадцать тысяч злотых. Именно эту сумму попечители выделили для ремонта обветшавшего здания. Мейбаум, заключив предварительный контракт со строительной фирмой Хелбриха, снял деньги со счета — якобы для внесения предварительной оплаты. Но в пути на экипаж пана директора совершили нападение некие злоумышленники. Выстрелив Мейбауму в ногу, они забрали все деньги, папку со сметами и выпрягли пару рысаков астурской породы. Поскольку нападение было совершено за городом, раненый пан Мейбаум несколько часов добирался до ближайшего полицейского участка, где и поведал о постигшем его несчастье.

Пан Мейбаум… которому вынесут обвинительный приговор. Будет жуткий скандал, репортеры взбесятся, то защищая несчастного директора, то обвиняя мошенника и вора. Полиция не сможет отыскать деньги, но по совокупности косвенных улик присяжные сочтут пана Мейбаума виновным. Ему присудят… присудят… что-то присудят, Ирена совершенно не помнила, что именно. Да и какая разница, если Мейбаум умрет в тюремной больнице от апоплексии. А его жена, пани Мейбаум, через два года уедет сначала в Галлию, потом в Федеративные штаты. И там уже откроет роскошный отель на деньги, которых у нее никак не могло быть. А у директора Мейбаума могли. Те самые двадцать тысяч, бесследно исчезнувшие и не найденные.

В расследовании принимало участие детективное агентство Желязного. И они ничего не нашли. Желязный не добился никакого результата… А мог бы. Если бы у него была ключевая информация.

Ирена подняла на Сокольского глаза. На ее лице медленно расцветала предвкушающая улыбка.

— Это гениально. Теперь я знаю, что делать.

— И что же? — Сокольский, кажется, не столько обрадовался ее энтузиазму, сколько испугался. — Вы же не собираетесь… совершить что-то опасное?

— Я? Ни в коем случае. Я просто пойду к Юзефу Желязному. И предложу ему помощь в расследовании — в обмен на рекомендации в прессе.

— Вы? К Желязному⁈ Да он даже слушать не станет!

— Ну… Это смотря что говорить, — радостно ухмыльнулась Ирена.