Глава 22

Самое простое решение — самое эффективное. Ирена не стала оспаривать эту максиму — и просто заявилась в агентство к Желязному. Упирая на договор о сотрудничестве и общую заинтересованность в результате, она выпросила материалы дела, уже собранные детективами. Забирать папки домой, конечно, Желязный не разрешил. Зато выделил отдельный кабинет и приказал принести кофе — не тот, что для рядовых посетителей, а дорогущий. Для важных персон.

Некоторое время Ирена просто сидела в кресле, упиваясь ощущением победы. Ну много ли найдется в городе женщин, которые сиживали за рабочим столом в детективном агентстве «Возмедие»! И не на коленях у детектива, а по долгу службы. Много? Ну, много⁈ Вот то-то же!

От души насладившись моментом, Ирена раскрыла первую папку. На желтоватых листах строгим машинописным шрифтом был подробно изложен график следования Мейбаума по городу в тот злополучный день. Детективы узнали все, что можно было узнать, упаковав информацию в лаконичные рубленые фразы.

9.00 — прибыл в приют.

С 9.00 до 9.30 — разбирался с текущими делами, раздавал указания. Ничего подозрительного не говорил, излишнего волнения не выказывал.

9.30 — велел подавать экипаж к парадному крыльцу.

Круглые цифры были, конечно, условностью. Подали экипаж в девять тридцать — значит, конюх припомнил, что пан директор собрались в дорогу где-то в половину десятого. Может, чуть раньше, может, чуть позже. Кто ж эти минуты считает.

Но минуты и в самом деле были не слишком важны. Потому что искала Ирена совершенно конкретную вещь. Ее интересовали неоправданно длинные перерывы между любыми двумя точками путешествия Мейбаума. Перерывы, в которые можно упаковать кражу двадцати тысяч злотых.

Если пани Мейбаумова не могла выехать за город в одиночестве — так может, она и не выезжала? Может, деньги все еще в городе — у друзей, у родственников? Мейбаум свернул с маршрута, завез мешки с золотом и отправился к подрядчику уже налегке, без денег. А жена, когда уляжется волна, заберет добычу.

Идея казалась Ирене просто чудесной — свежая, оригинальная, логичная. Но насчет свежести и оригинальности все оказалось не так радужно — детективы Желязного выдвинули эту же версию. И тщательно ее проверили, опросив чертову прорву свидетелей. Коляску Мейбаума видели в городе приблизительно в то время, которое требовалось, чтобы проехать от банка до ворот. Значит, никуда он не сворачивал. А квартир, принадлежащих родственникам или друзьям, по пути следования экипажа не обнаружилось. Правда, оставался вариант, что Мейбаума кто-то встретил. Одна коляска сворачивает в подворотню, там ее поджидает другая коляска, мешки с тяжелым звоном перебрасывают через борта — и ищи-свищи. Как проверить эту версию, Ирена не знала. А потому делала то, что могла — читала записи о маршруте Мейбаума, старательно переписывая ключевые моменты.

По-хорошему нужно было переписать все. А лучше бы забрать папки — и показать их Сокольскому. Пан бухгалтер в анализе письменной информации был исключительно дотошен — а значит, мог заметить то, что пропустила Ирена.

— Ну что? Нашли что-нибудь важное? — Желязный, приоткрыв дверь, заглянул в кабинет, но заходить не стал. Остановился на пороге, выразительно покачивая серебряными часами на цепочке, словно ксендз — кадилом.

— Нет. Ваши люди на редкость внимательны. И умны, — расплылась в льстивой улыбке Ирена. — Те версии, которые я полагала собственной находкой, уже давно проверены. Даже обидно, — она свела брови домиком, наивно округляя глаза. Если ты зависишь от человека, следует признавать его достоинства. Особенно в ситуации, когда это признание ничем не грозит.

— Так вы додумались до тех же идей, что и мои парни? Очень хорошо, — одобрительно покивал Желязный. — Для девицы девятнадцати лет просто замечательно. Но… вы собирались познакомиться с пани Мейбаумовой. Именно в этом и заключалось главное условие нашего сотрудничества.

— Конечно, — тут же посерьезнела Ирена. — Именно поэтому я и хочу изучить материалы дела. Когда пани Мейбаумова будет что-то рассказывать, я должна понимать, врет она или нет.

— Разумно. Любая информация важна в контексте. Ну что же. Не буду вам мешать. Читайте, делайте заметки, — Желязный скептически покосился на тетрадь Ирены, исписанную убористым почерком институтки. — Можете и завтра приходить, если понадобится. Я утром уеду, но оставлю распоряжения администратору. Вас пропустят.

Не дожидаясь благодарностей, Желязный отступил в коридор, мягко прикрыв дверь. А Ирена вернулась к записям.

16.25 — Мейбаум был доставлен в полицейский участок, где пожаловался на ограбление.

К вечеру, закончив изучение материалов, Ирена пришла к очевидному выводу: никаких удивительных подсказок здесь не было. И упущенных моментов тоже. Детективы Желязного оказались до чертиков профессиональны: проверили все, что можно проверить, обдумали полученную информацию и выстроили собственные версии — те же, что выстраивала Ирена в компании Сокольского. Все эти версии детективы, конечно, проверили. И либо доказали их несостоятельность — либо убедились, что фактов для убедительной проверки слишком мало.

С одной стороны, это было обидно. До этого момента Ирена ощущала себя умной, проницательной и весьма оригинальной в суждениях. Но нет. Все ее идеи были давно придуманы. И отброшены за ненадобностью.

С другой стороны… Ну, она же никогда не занималась частным сыском. Но сумела додуматься до тех же версий, что и профессиональные детективы. Многие из которых, на минуточку, раньше служили в полиции! А это уже успех.

После некоторых колебаний Ирена решила остановиться на этой позиции. Она не глупее всего агентства Желязного! Вполне себе повод для гордости.

К тому же у Ирены было преимущество послезнания. Она точно знала, у кого сейчас деньги Мейбаума.

Пришло время использовать это преимущество.

Вернувшись домой, Ирена сварила кофе, распаковала коробку со сливочными пастилками и уселась за стол. Как самый настоящий детектив. Только детектив пыхтел бы трубкой, прихлебывая рябиновую настойку. А Ирена лопала пастилки, прихлебывая кофе. И думала.

Пани Мейбаумова ходила в костел святой Анны — небольшой и весьма состоятельный. Среди прихожан числились несколько крупных шляхетских фамилий, главный врач госпиталя святого Петра, директор гимназии, парочка действующих членов городского сейма и парочка уже не действующих. Абы кого в такую компанию допустить не могли. Нет, молельщика, конечно, не выгонят из костела, это нелепо. Да и местные жители, не облеченные чинами и званиями, тоже посещают мессы, это общепринятая практика. Просто… публика в костеле разделена, как вода и масло. Преграда между ними невидимая, но исключительно прочная. Преодолеть ее без рекомендаций, без личных знакомств очень трудно.

Ирена перебирала вымышленные биографии, словно нити для вышивки.

Может, она девушка из провинциального шляхетского рода? Приехала в столицу, чтобы найти жениха?

Нет. В этом случае ее должна сопровождать мать или тетка, ну в крайнем случае бонна.

А если в живых не осталось никого из женщин?

Тогда отец, дядя, брат. Путешествовать в одиночестве девушка благородного происхождения не могла.

Ладно, хорошо. Это не подходит.

А может, она приехала поступать в институт?

Тоже нет. С возрастом промашка — Ирена явно старше, чем девочки-соискательницы. Ну и опять-таки, будущую институтку должен кто-то сопровождать.

Или не должен. Если пожилая родственница живет в столице, маменька проводит дочку, передаст ее с рук на руки и вернется домой. А девушка останется — чтобы за этой вот пожилой родственницей присматривать!

Допустим, у Ирены есть… тетка. Одинокая, состоятельная, проживающая где-то неподалеку от костела. Ирена приехала, чтобы помогать одинокой старушке — и вместе с тем подыскивать супруга. Вариант? Вариант! Для провинциальной шляхтянки квартира в столице и столичный же муж — весьма убедительная причина для переезда.

Черт. Нет. Если упомянуть в разговоре тетку — пани Нейманова обязательно поинтересуется, как ее зовут. А потом, возможно, наведет справки. И выяснит, что милая старушка несколько… э-э-э… нематериальна.

Хлопнула входная дверь, пахнуло ароматом скошенной травы и свежим ветром. Бумаги, аккуратно сложенные стопочкой на углу стола, тут же взлетели, и Ирена, метнувшись коршуном, прихлопнула их ладонью.

— Пан Сокольский! Рада вас видеть.

— Добрый вечер, — смущенно улыбнулся он, прижимая к груди шляпу. — Я, знаете ли, мимо проходил…

О да. В двух кварталах от дома и в трех — от бухгалтерской конторы. Третий раз за неделю. Просто проходил мимо.

— … И подумал, что стоит заглянуть к вам, поздороваться. Узнать новости… — Сокольский неловко переступил с ноги на ногу. Ни дать ни взять мальчишка, знающий, что пора уже спать — но надеющийся, что мама разрешит немного поиграть.

— Я была у Желязного, — Ирена приглашающим жестом указала на кресло для посетителей. — И читала записи детективов. Хронология поездки Мейбаума, крайне подробно расписанная, семейные связи, все такое.

— И что же? — жадно подался вперед Сокольский.

— И ничего. Хотя детективы проверили все возможные версии. Включая те, до которых мы додумались сами.

— Да? — погрустнев, Сокольский пригладил светлые волосы пятерней. — Жаль. Среди них были очень перспективные.

— Жаль… — вздохнула Ирена. — Но все-таки мы не глупее опытных детективов! По-моему, это здорово.

— Ну, если посмотреть с этой стороны… Да, пожалуй, — улыбнулся Сокольский. — И что же теперь?

— А теперь я собираюсь проделать то, что и планировала с самого начала. А познакомлюсь с Мейбаумовой!

— Ох. Не нравится мне это… — Сокольский, нахмурившись, неодобрительно покачал головой. — Должны быть какие-то менее рискованные методы.

— Да что тут рискованного! Я же с приличной женщиной знакомиться собираюсь, а не грабителем в подворотне. В крайнем случае Мейбаумова не захочет со мной разговаривать, — легкомысленно пожала плечами Ирена. — Но есть проблема. Я не могу придумать себе биографию. Юная девушка из хорошей семьи, в столице — но совсем одна. Такого просто не может быть.

— Почему? — вскинул светлые брови Сокольский. — Допустим, вы сирота. Приехали… получить наследство. Квартиру. В хорошем районе, просторную — ради такой выгоды даже очень юная девушка может путешествовать одна.

— Хм. Действительно. Выгода действительно многое оправдывает, — задумалась Ирена. — Раз уж я сирота, то путешествую одна, а наследство от…

— Папеньки. Который недавно скончался. А маменька — давно, вы росли без материнской заботы, — включился в создание фальшивой биографии Сокольский. — Такие истории всегда вызывают сочувствие.

— А почему я задержалась в столице?

— Наследство спорное. На него претендует… скажем, ваш дядя, брат отца. Ужасный человек, исполненный пороков. Решил обобрать сиротку. Но вы умны, настойчивы и не сдаетесь.

— При этом живу я…

— В гостинице. В хорошем, но не слишком дорогом номере.

— Почему не в квартире?

— Квартира — это слишком уютно. А гостиница — уныло, дорого, одиноко. Вдруг Мейбаумова так расчувствуется, что пригласит вас к себе.

— Ну надо же! — изумилась Ирена. — Как вы, оказывается, чудесно врете.

— Я же бухгалтер.

— Но… Мейбаумова начнет расспрашивать меня о наследстве. А я понятия не имею, как такие дела проворачивают.

— Повторяю еще раз — я бухгалтер, — на этот раз улыбка у Сокольского получилась весьма самодовольная. И она удивительно ему шла.